Ксения СВЕТЛОВА

Сегодня прекрасный и касающийся каждого человека на нашей планете день. Восемь лет назад Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций объявила 1994 год Годом семьи. И после этого замечательного решения мы ежегодно 15 мая празднуем как День семьи.
Не исключаю, не случись мне на днях стать очевидцем одной печальной семейной истории, где поводом для серьезной родительской ссоры стали дети, не вспомнилась бы иная, в которой вообще все по-другому.
С семьей Иволгиных, Галиной и Сергеем, встречаться всегда приятно было всем. Знакомых у них, казалось, не счесть. И, хотя со временем я стала их очень близким другом, в доме моих приятелей постоянно появлялись новые, не знакомые мне люди. Иволгины умели дружить - дар очень редкий. «Душа общества» - обычно говорят о таких. Впрочем, Галину с Сергеем так и называли, на полном серьезе и при полной искренности.
Их ребятишек - десятилетнего хохотунчика Валерку и не по годам серьезную сероглазую шестилетнюю Маринку обожали все. Лично я не могу идти с пустыми руками в дом, где есть дети. Ну, и повадилась носить разные сладости... Когда явилась в очередной раз с шоколадом, увидела в глазах Галины укор. Чуть позже, как бы между прочим, она меня спросила:
- Ты чего больше хочешь: чтобы дети радовались тебе самой или твоим подаркам?
- Ну а как приходить к детям с пустыми руками?
- А ты приходи с пустыми руками, но с интересными историями. Кстати, они их очень любят, а потом пересказывают. Весьма полезно.
Меня вообще по-хорошему удивляли отношения «отцов» и «детей» в этой семье. Какой-то особой внешней красотой в ее классическом понимании никто из членов семейства Иволгиных не обладал. Совершенно обычные люди. Но, уходя от них, я испытывала ощущение, как будто искупалась в море красоты. И в этом чувстве не была одинока.
Как-то вместе с их земляками-приятелями я возвращалась после посиделок у Иволгиных. Чаще всего это были чайно-кофейные застолья, но непременно с вкуснющей выпечкой и обязательно каким-нибудь коронным блюдом Галины и Сергея. Оба они классные кулинары, а потому каждый раз, садясь за стол, гости хором задавали вопрос: «Кто сегодня шеф-повар?». Секрет обычно выдавал Валерка, потому что он особенно гордился, когда «шеф-поваром» бывал отец.
Попрощавшись с Иволгиными, мы с Людмилой Александровной и Петром Даниловичем сели в их «жигуленок» и отправились по домам. Жили тогда Галина и Сергей в 25-м микрорайоне, потому до НГДУ время поболтать было.
- Сколько их знаю, - завела разговор Людмила Александровна, - столько люблю. Помнишь, Петя, - обратилась она к мужу, - как на свадьбе гуляли? Мы, - пояснила она мне, поскольку знала, что с Иволгиными я знакома всего лишь год, - очень дружили с семьей Галины, а Серегу знали постольку-поскольку. Но как только увидели их вместе на свадьбе, поняли, что они - уже семья. Правда, сначала... - Мне показалось, что Людмила Александровна хотела говорить о другом, как-то странно оборвала фразу и не менее странно продолжила: - У Сергея сестра умерла...
«Тайну» семьи Иволгиных я узнала много позже. После свадьбы Галина и Сергей почти десять лет не имели детей. Прошли массу обследований - никаких нарушений и препон, чтобы зачать и родить, у них не нашли. И вот у Сергея умирает сестра, от которой остается трехгодовалый мальчик. Еще там, на похоронах, едва взглянув на большеглазого худенького мальчишку, неулыбчивого и боязливого, Галя предложила мужу: давай, дескать, усыновим. Сергей поначалу очень сопротивлялся, но потом поддержал жену. Как это ни было сложно, но им удалось довести до конца процедуру усыновления. Привезли они Валеру в Сургут - отогрели, откормили, стерли с лица и из маленькой души следы страха. И стал для них Валерка счастливым талисманом - буквально в те дни, когда оформлялись документы и совершался переезд маленького человечка в другую жизнь, Галина забеременела.
...Девочка появилась на свет легко и радостно. Когда ее в воздушных белоснежных покрывалах внесли в дом, Валерка широко-широко раскрыл свои голубые глазищи и залился счастливым смехом: «Маришка приехала!». Сергей с Галей переглянулись: они вовсе не собирались такое имя давать дочери - у них была припасена Надежда. Но, поскольку каждый считал сына предвестником этого замечательного события, назвали дочь Мариной.
- А почему Маришка? - спросил Валеру Сергей.
- Она похожа на Маришку, - упорно твердил мальчишка.
- Какую?
- Из моего сна.
И стала Маринка главным человеком в доме. Для Валерки. Сергей и Галина, не сговариваясь, любовь между двумя малышами не делили. Для них дети были как бы одним целым. Но самое замечательное и удивительное состояло в том, что в этом доме расшалившихся Валеру с Маринкой никто окриком не останавливал, за разбитые чашки-тарелки и хрустальные вазы не выговаривал, не бранил... Им прощалось все. Складывалось впечатление, что их воспитанием в привычном смысле этого слова никто не занимается. Но сколь обманчиво было это впечатление.
Ларчик открывался просто: Сергей и Галина воспитывали детей ежеминутно, постоянно собственными отношениями. Отшлепать за разбившуюся чашку? Прикрикнуть, чтобы не шумели? Наказать, не отпустив гулять на улицу? Силой заставлять есть? В семье Иволгиных ничего подобного не практиковалось. Дети вообще росли очень свободно, купались в любви, но не в обожании. А вектором в море «что такое хорошо и что такое плохо» было настроение родителей. Для Валеры, допустим, было невыносимо, если мама с папой не улыбались в ответ на его шутку, которой предшествовала какая-то его проказа. А Маринка не могла смотреть на хмурого Валерку.
Но самым страшным наказанием для них было, когда отец вечером отказывался читать им интересную книжку. Нет, Валера и Марина умели читать и любили. Но так, как читал отец - а Сергей своего рода «театр одного актера», - это как праздник. Лишиться его - значит в чем-то серьезно провиниться. Весь день ребята жили в ожидании вечера, а папа вдруг: «Сегодня читать нет времени, мне надо убирать за вами игрушки, а маме мыть посуду. Целая гора за день накопилась...». И больше ни слова, ни упрека. А однажды Маринка и Валера просто поделили между собой все домашние дела, чтобы родители оставались свободны вечером и могли заниматься с ними. Всего лишь один пример, но насколько он показателен и прост.
В один из набегов на хлебосольный и счастливый дом я разговорилась с Галиной и спросила, почему, дескать, дети всегда вместе с гостями, а не в своей комнате. Ну, как обычно это принято.
- У нас дома никогда не было так принято. Отправила бы я их погулять либо своими делами заниматься - и что? Им же интересно здесь, с нами. Мы с Сергеем вообще отрицательно относимся к такому противопоставлению: дети - взрослые. Они - люди, маленькие, но все прекрасно понимающие. И никогда с ними не сюсюкаем, говорим, как со взрослыми. Детей надо уважать. Ведь себя мы уважаем, а они - это мы. Только значительно моложе, - рассмеялась собственному сравнению Галя.
К ней тут же подскочила Маришка:
- Мамуль, расскажи смешное!
И Галина с несколькими комментариями пересказала наш разговор. Маринка недоумевающе и с укором взглянула на меня. Вот это был урок.
Ну, нарисовала идиллию, скажет скептик, нет таких семей, где бы проблем не существовало. В принципе будет прав. У Иволгиных тоже не все просто и легко. Они живут в нашем сегодня. Но они не унывают и не причитают. Появляется проблема - ищут решение. Глядя на эти четыре «я», меня никогда не покидало ощущение, что у них все легко и радостно. Потому что они сами не создают себе проблем.
Десять лет прошло с момента нашего знакомства, а Сергей и Галина по-прежнему душа общества. Валерка военное училище заканчивает, Маришка пока выбирает, по какой стезе пойти в будущем: то ли в иняз поступать, то ли в юридический. Иволгины не считают себя особенной семьей, да они никогда, наверное, и не пытались давать себе оценку. Просто живут так, как считают правильным. А правильно - это счастливо, это в любви. Для них.