Мария ЛЕБЕДЕВА

Собрание акционеров «Газпрома» носило безусловно оптимистичный характер. То, что в деятельности огромной компании начался новый период, ясно было и без анализа основных параметров работы за год. «Скованные» внутренней причинно-следственной связью моменты прихода новой команды менеджеров и изменение отношения государства к «Газпрому» дали впечатляющий эффект. По мнению нового председателя совета директоров «Газпрома» Дмитрия Медведева, подъем российской экономики и возрождение фондового рынка внутри страны дали известный толчок поступательному движению компании; остальное было «делом техники» руководства. «Техника», то есть основной набор инструментов и механизмов, была выбрана верно.
В высказываниях, мнениях и оценках членов правления компании и совета директоров после собрания отчетливо сквозили уверенность и легкая (в хорошем смысле слова) амбициозность: «Газпром» сохранил и упрочил лидирующие позиции в добыче, транспортировке и переработке природного газа. Менять стратегию вновь избранный совет директоров не собирается, напротив, все стоящие перед газовым АО проблемы решаются исходя из основных стратегических направлений. Хорошо знакомого сургутянам Александра Рязанова в совет директоров не выбрали. Но Александр Николаевич остается заместителем председателя правления «Газпрома», председателем совета директоров «СИБУРа», поэтому наш разговор после собрания затронул широкий спектр вопросов.
- Александр Николаевич, что происходило за закрытыми дверями? Были ли дебаты по избранию совета директоров и председателя совета?
- Дебатов не было. Рем Вяхирев несколько месяцев назад заявил о своем уходе, и кандидатура Дмитрия Медведева не вызывала сомнений.
- Вы разочарованы результатами голосования? Например, тем, что вас не избрали в состав совета директоров?
- В совет директоров было 22 кандидата. Выбрали 11. Кстати, я набрал достаточно много голосов. Но дело в том, что по новому закону в совете директоров должно быть не более четверти от количества членов правления. Я остаюсь членом правления, и этого вполне достаточно. Александр Ананенков, избранный в совет директоров, отвечает за добычу газа. Поэтому справедливо, что именно его кандидатура нашла поддержку. Мне где-то внутри обидно, но итоги справедливы.
- Болезнь Миллера породила массу инсинуаций. Вы можете дать свой комментарий по отсутствию Алексея Борисовича на собрании?
- Алексей Борисович уже неделю примерно прибаливает, появляется на работе ненадолго. У него болят почки, и сейчас он проходит курс лечения. Что такое камни в почках? Это неожиданные резкие боли. Наверное, правильно, что он не стал выступать сам с докладом. Если бы доклад неожиданно прервался, это выглядело бы не очень хорошо. А разговоры о смене руководства совершенно беспочвенны.
- Но смена руководства - это все-таки крайность. Среди журналистов распространились слухи, что Миллером якобы недовольны члены правления «старой закалки» и есть желающие его сместить...
- Члены правления - наемные работники. Довольны они или недовольны председателем правления, для последнего не играет никакой роли. Если я недоволен, единственное, что я могу сделать, - написать заявление и уйти. Безусловно, есть какие-то категории людей, которым не нравится проводимая политика. Тем более политика стала более прозрачной, видно движение финансовых потоков. Если мы отказываем многим губернаторам в газификации, так как считаем главной задачей добывать газ, лимитируем кого-то по газу, отключаем неплательщиков, то подобные действия вполне могут вызвать недовольство. Такого раньше не было. Но я думаю, что и президент, и правительство довольны работой председателя правления, потому что показатели объективно хорошие. Так что слухи на текущий исторический момент необоснованны.
- Вы сказали, что отказываете многим губернаторам в газификации. Но последние соглашения с Нееловым - губернатором ЯНАО - касались как раз поставок на Ямал сжиженного газа. Недавно вы присутствовали на юбилее Неелова, где был достигнут ряд договоренностей.
- Отношения с ЯНАО - особые отношения. Там мы добываем практически весь газ. И эти отношения должны строиться на взаимной поддержке, на взаимных уступках. У «Газпрома» с ЯНАО нет противоречий. Есть несколько нерешенных рабочих моментов.
Например, администрация округа выступает за создание совместной компании по сбыту газа на территории округа. Они не очень большие потребители газа, но это действительно сбыт. И это справедливо, мы это делаем. Есть старая проблема, которой никто не занимался, - строительство в Новом Уренгое газохимического комплекса. Уже закуплено почти на 600 миллионов долларов оборудования. Мы приняли решение правления начать строительство в этом году, и я один из кураторов. Есть проблема подвода газа к Салехарду. Труба построена, надо просто ее привести в порядок, чтобы в зиму город вошел спокойно, работая на газе. Там сотни котельных, работающих на нефти, это неправильно.
Еще один момент: «Газпром» должен построить свое представительство в Салехарде. Плюс на Ямале нужна электростанция для собственно нашего потребления и потребления округа. Дело в том, что существует проблема так называемого низконапорного газа, который не может транспортироваться в среднюю часть России и на экспорт: это очень дорого. Но может использоваться для производства электроэнергии. Так что все рабочие моменты мы решаем.
Да, с другими областями столкновения есть. Почему-то губернаторы считают, что мы обязаны им построить сети до каждой деревни. Но если в деревне десять домов, то строить трубу экономически нецелесообразно. Поэтому мы говорим губернаторам: нужны вам газопроводы - стройте. Газом обеспечим. А им удобнее, чтобы мы и построили, и газ дали.
- Продажа газа на внутреннем рынке России абсолютно нерентабельна. Имеет ли смысл увеличивать продажи?
- Смысл есть. Мы не имеем ни морального, ни этического, ни политического права заявить: раз в стране газ дешевый, мы его здесь продавать не будем. Топи, страна, дровами, углем, мы весь газ продаем на Запад. В стране большие запасы газа, а мы оставим население с дровами? Конечно, мы должны поставлять газ на внутренний рынок. Ситуация с ценами на нем формировалась десятилетиями, структурный перекос возник не сегодня. Цена должна повышаться, но это щепетильный вопрос, он затрагивает миллионы россиян, огромное количество предприятий. Если одним махом соединить внутренние и внешние цены, это утопит экономику. Ценовую планку можно поднимать, только когда вырастут доходы населения. Но это долгий период, и все это понимают.
Нужно не только повышать цену, но и снижать издержки. А издержки связаны с тем, что мы строим очень дорогие трубы до объектов. На мой взгляд, необходим дифференцированный подход. Где-то не стоит строить трубу - пользуйтесь сжиженным газом. Где-то нужно задуматься об энергосбережении, чтобы уменьшить количество потребляемого газа. Кстати, потребление газа населением мы не ограничиваем. Зимой могут быть ограничения промышленным потребителям, но никогда - коммунальному хозяйству и населению.
- Насколько выработана политика компании в вопросах снижения издержек?
- Я считаю, что делаются только первые шаги. Например, в «Газпроме» создан тендерный комитет по закупкам оборудования. Мы должны снизить стоимость строительства минимум на 25-30 процентов. Есть программа уйти от векселей - это лишняя нагрузка на «Газпром», платить нужно только «живыми» деньгами. Вообще не мешало бы подумать о том, что делать «Газпрому», более рационально.
Если мы выходим на полуостров Ямал, где главные залежи газа, но ничего не разработано, то цена газа там одна. Подсчитали, что примерно на устье скважины цена составит 20 долларов за тысячу кубов. Средняя цена в России - 22 доллара. Но в окончательной цене газа главное не добыча, а транспортировка. Ямальский газ, который мы приведем в центр России, будет стоить с учетом транспорта 45-50 долларов. Кто его купит? Поэтому стоит вопрос: надо ли вкладывать 20-30 миллиардов долларов в полуостров Ямал? Или, может быть, разработать программу энергосбережения? Примерно сто миллиардов кубов газа сгорает и улетает в воздух за счет изношенных коммунальных сетей, котельных, плохой изоляции домов. Вложения в эту область, конечно, для «Газпрома» не по профилю, но надо смотреть с государственной точки зрения. Вложить в энергосбережение четверть от суммы, требуемой на разработку, и было бы достаточно. В течение десяти лет можно не думать о разработке Ямала. Давайте оставим его потомкам.
Плюс транспортная система - огромные затраты. Я вижу две вещи: надо переходить на более совершенные перекачивающие агрегаты, с более высоким КПД и низким потреблением газа (большая часть агрегатов работает на собственном газе). И развитие собственной энергетики. Мы покупаем энергию у РАО «ЕЭС», а она довольно дорогая. Производя свою, мы снижаем издержки. И, конечно, в «Газпроме» у многих людей есть амбиции жить очень хорошо. Надо эти амбиции поприжать.
- «Газпром» оценивает всерьез заявления нефтяных компаний о планах по добыче газа?
- «ЛУКойл» заявил, что через несколько лет будет третьей или второй компанией после «Газпрома»: они собираются добывать десять миллиардов кубометров газа в год. Несколько дней назад мы встречались с «ЛУКойлом» и говорили, что необходимо подписать некое стратегическое соглашение. Я рад, что газа в России будет больше, поскольку я отвечаю за реализацию газа. У нас есть определенные проблемы с количеством газа на внутреннем рынке.
- Нефтяные компании могут составить реальную конкуренцию «Газпрому»?
- Конечно, могут. «ЛУКойл» имеет лицензию на добычу газа. Другое дело - вопрос, куда он этот газ денет? Ему надо войти в нашу транспортную сеть.
- То есть нефтяная компания все равно придет к вам?
- Да. Я считаю, что было бы разумно со стороны «ЛУКойла» продать этот газ по нормальной цене, окупающей их затраты и инвестиции, на входе в нашу систему. Но они пока на этот счет думают. Может быть, полагают, что будут газ экспортировать. Но мы постараемся пока никого не пускать на экспорт. И это не позиция монополиста. Дело в том, что у нас разные условия. «ЛУКойл» свои десять миллиардов кубов газа будет продавать внутри России по свободной цене. Мы же продаем по цене, регулируемой Федеральной энергетической комиссией. Вот здесь и может быть реальная конкуренция. Если бы нам разрешили продавать газ внутри России по равной цене, тогда, конечно, нефтяные компании могли бы пропорционально выходить на экспорт. Это было бы разумно. Мы «завязаны» на население, на коммунальное хозяйство - они нет. Значит, должен быть дифференцированный подход. «Газпром» покрывает убытки на внутреннем рынке за счет экспорта. Примерно миллиард долларов от экспорта уходит на дотацию внутренних цен.
- Давайте переключимся на Сургут и на вас лично. Последние несколько лет вы в Сургуте бываете наездами, но ходят устойчивые слухи, что вы сохраняете в городе свои финансовые интересы. Фигурируют конкретные объекты, где присутствуют ваши деньги: «Аккобанк», «Аквилон»...
- Конечно, определенные бизнес-планы по Сургуту у меня были и есть, глупо это было бы отрицать. Я и сейчас, кстати, прописан в Сургуте. Я могу сказать, что одним объектом я начал заниматься, еще будучи депутатом Государственной Думы, - это молодежный центр, который делается на месте «Аквилона» при моей финансовой помощи. Мы договорились с рядом инвесторов. Безусловно, я бы один такой объект не потянул. Так что там есть мой прямой интерес. Еще я занимаюсь вопросами связи, я один из акционеров «Сургуттела».
- Спасибо. Вернемся к более глобальным вопросам. Как вы оцениваете сегодня ситуацию с «СИБУРом»?
- Все идет достаточно хорошо. 1 июля состоится собрание кредиторов. «Газпром», как главный кредитор, подпишет мировое соглашение и выйдет на других кредиторов с предложением последовать его примеру. Но срок реструктуризации будет не менее пяти-шести лет. Сейчас ситуация в компании стабильная. Возвращены практически все активы. Вся цепочка работает, вплоть до экспорта. За май «СИБУР» получил сто миллионов рублей прибыли. Это, конечно, не очень много, но нормально.
- Чем вызвана недавняя смена президента «СИБУРа»?
- Сегодня нужен человек, который умеет и знает, как решать корпоративные проблемы. Команда во главе со Скворцовым занималась в основном антикризисным управлением. Сейчас в «СИБУРе» надо решать другие проблемы: договориться с кредиторами о реструктуризации, о сроках, о дисконтах, то есть решать чисто корпоративные вопросы. У Мазепина в этом плане большой опыт. (Справка: 34-летний Дмитрий Мазепин занимал должность вице-президента ОАО «ТНК», работал исполнительным директором «Нижневартовскнефтегаза», зампредседателя КБ «Флора-Москва», заместителем председателя РФФИ. Имеет опыт удачных продаж государственного имущества. Например, «Кузбасс-уголь» был продан за астрономическую цену почти в миллиард долларов. - М.Л.).
- Команда Скворцова максимально выложилась и теперь отброшена, как ненужный балласт? Или это нормальное явление?
- Это нормальный подход. Когда Скворцов приходил, не обговаривалось, что он идет надолго, всерьез, на года.
- Шансы «СИБУРа» на выживание и возвращение былой мощи насколько велики и реальны?
- Я думаю, 80 на 20. Все зависит от кредиторов. «Газпром», подписывая мировое соглашение, полагает, что его примеру последуют другие кредиторы. «Газпром» - главный кредитор. «Он свою задолженность реструктуризовал? Да. Есть документ? Есть. На каких условиях? На таких. Тогда и мы также». Я думаю, такой логики будут придерживаться кредиторы.
Конечно, долги у «СИБУРа» большие. Придется долго и упорно работать. У «СИБУРа» много шансов на восстановление, но должно совпасть несколько моментов: понимание кредиторов, поддержка «Газпрома», мудрый менеджмент. Сейчас эта мозаика кропотливо складывается.
28 июня, г. Москва.
P.S. Долги у «СИБУРа» действительно огромные. Общая кредиторская задолженность составляет 48,6 млрд. рублей, или более полутора млрд. долларов. Из них доля «Газпрома» - 23,6 млрд. рублей, банков - 12,7 млрд. (столько же у мелких кредиторов). В число кредиторов компании входят «Альфа-банк», «НИКойл», Сбербанк, «Газпромбанк», «МДМ-банк» и другие. На собрании кредиторов мировое соглашение не было подписано. Очевидно, «Газпрому» не удалось договориться с кредиторами-банками. Нефтегазовую компанию теперь будут готовить к продаже: кредиторы приняли решение о начале конкурсного производства в отношении «СИБУРа». Решение было неожиданным, но, видимо, кредиторов не устроил предложенный проект - схема погашения долгов. Проект предполагал рассрочку долгов, зафиксированных в рублях, на пять лет. Причем в течение пяти лет «СИБУР» не будет платить кредиторам проценты, пени, неустойки и финансовые санкции. «Страна.Ру» сообщает, что банки резко отреагировали на предложения: по их мнению, ни один нормальный кредитор не согласится на такие условия.