Любовь ГРИЗЛЮК
Эстрадный номер, фраза из которого выведена в заголовок статьи, наверное, по ТВ видели многие. И уж точно все сталкивались с «предпринимателями от нищих», зарабатывающих деньги на жалости и сострадании сургутян. В средствах массовой информации не раз высказывали свое мнение по этой проблеме специалисты правоохранительных органов, приводились цифры, разъяснялись факты. Все вроде бы ясно, а явление живет-здравствует. Может, не те факты и цифры приводятся? Или все гораздо сложнее...
... В одну из поездок по городу меня буквально вытянула из автобусного салона на одной остановке тягучая, пьянящая мелодия, перекрывавшая дневной городской шум. Подросток лет шестнадцати играл соло на саксофоне возле торгового центра. Играл хорошо. К нему подходили взрослые, бросали мелочь в футляр, изредка - бумажные деньги. Слушали. Перешептывались, что стоит мальчик уже несколько часов. Несмотря на испепеляющую полуденную жару, на меня словно снизошел сургутский вечер: в блюзовой композиции были и сумерки, и предвкушение праздника, и любовь. Червонец из моей сумки словно сам собой перекочевал в футляр «сакса». Пожалела я только о том, что не было больше с собой ни копейки - за радость, конечно, десять рублей было как-то мало. Ни малейшего сомнения не возникло, и, в общем-то, было все равно, зачем парню деньги. Он не просил - зарабатывал.
Минут через двадцать пять я все-таки добралась до своей остановки. Возле нее сидела прямо на асфальте темнолицая женщина с крошечным ребенком и требовательно подставляла ладонь прохожим. В нескольких шагах поодаль курсировал плохо одетый мальчишка пяти-шести лет, приставая к людям, идущим по следующему ответвлению тротуара. А самый старший из детей, лет четырнадцати, прохаживался возле пешеходного перехода. Признаюсь, что даже если бы и были деньги, не дала бы ни копейки. Благостное настроение и отзвуки саксофона в ушах исчезли, зато родилось глухое раздражение. Озвучил его кто-то за моей спиной: «Понаехали...».
Потом я долго думала: отчего так реагирую? И детей люблю, и жалость есть, и вроде бы не жадная... А порыв сунуть мелочь в грязную детскую руку всегда гаснет в самом начале. Конфеты, хлеб, яблоко - да. А тут просто барьер. С одной стороны, я понимаю, что побираться детей учат взрослые, это бизнес такой, а дети в нем участвуют, чтобы «жальчее» было. С другой - коробит театральное сочетание актерского профессионализма, грима из грязи и декораций богатого города на заднем фоне: классический спектакль «Подайте, люди добрые, сами мы не местные».
Судя по тому, что одни и те же лица попрошаек мелькают в Сургуте по нескольку лет, - подают. И немало, так как хватает гастролерам и на билет в обратную сторону, и навар есть - иначе какой смысл ехать в такую даль? Один «семейный подряд», за которым я наблюдала, за 15 минут заработал 150 рублей... Хотя, конечно, не каждый раз им так «фартит».
А вот местные отстают безнадежно: кому охота выяснять отношения с милицией, с комиссией по делам несовершеннолетних, если поймают на попрошайничестве и на том, что в него вовлекаются дети? Проблем не оберешься. Они тоже просят подаяние, но с оглядкой, в индивидуальном, так сказать, порядке. Чаще всего делают обход по квартирам или в магазинах просят «добавить два рубля».
Зачем подаяние просят, понятно. А вот чем руководствуются те, кто подает?
Из шестерых опрошенных мною благотворителей трое сказали, что жалко детей, двое - что милостыня угодна богу. Один человек испытывал удовлетворение, что дает деньги, а не просит. То есть в любом случае были задействованы достаточно сложные моральные мотивы, не последняя составляющая которых - гражданские и религиозные убеждения.
Ну, с гражданскими все понятно. Тут хочешь - подавай, хочешь - нет. Закон об административной ответственности за отдельные виды правонарушений, совершенных на территории Ханты-Мансийского автономного округа, а именно статья 9 четко говорит об этом: «Назойливое приставание к гражданам с целью гадания, попрошайничества... влечет наложение штрафа в размере минимального размера оплаты труда». То есть граждане могут решать, было ли «назойливым» приставание или нет.
Другое дело - религия. Человек верующий либо только относящий себя к какой-либо конфессии (а таких, как понимаете, большинство) хочет найти подтверждение своим действиям еще и в канонах веры.
А так как подавляющая часть женщин с детьми, просящих подаяние на улицах Сургута, одеты в пестрые халаты и шаровары, конечно, первым делом я обратилась в сургутскую соборную мечеть. Вот что мне ответил Рустам хазрат Аминов, имам хатыб мечети.
- Те люди, которые выдают себя за мусульман, побираясь на улицах города, бессовестно лгут. Конечно, многим трудно избавиться от стереотипов, связанных с традиционной одеждой. Они думают, если вещи на человеке яркие и узорные, просторные, значит, все, это мусульманин. На самом деле мы имеем дело с зарабатыванием денег на чужих чувствах и эмоциях, только и всего. По сути, эти люди те же цыгане, живущие по своим законам. Они приходят и в мечеть побираться, и это главный показатель их «веры». Ведь в исламе запрещено жить за счет выпрашивания подаяний, зависеть от других.
В священном Коране и хадисах пророка Мухаммеда на эту тему говорится: «Лишь троим позволено обращаться с подобными просьбами. А именно человеку, взявшему на себя обязательства по выплате выкупа. Такому можно просить, чтобы уплатить долг, после чего он должен будет воздержаться (от подобных просьб. - Л. Г.). Человеку, которого постигло какое-нибудь бедствие, погубившее его имущество. Такому можно просить, чтобы получить средства к жизни. И, наконец, человеку, который впадает в такую бедность, что трое разумных людей из числа его соплеменников скажут: «Такой-то обеднел до крайности». Такому можно просить, чтобы получить средства к жизни. Что же касается всех остальных просьб, то они запрещены, а получивший что-нибудь в результате обращения с такими просьбами получил нечто запретное».
И еще: «Поистине обратившийся к людям с просьбами с целью увеличения своего достояния просит для себя раскаленных углей. Пусть же старается получить поменьше или побольше».
Иными словами, если ты здоров, можешь работать, то есть в состоянии другими способами прокормить себя и семью, ты обязан это сделать.
И, хотя люди, просящие милостыню на сургутских улицах, обычно ссылаются на безработицу, менять образ жизни они не хотят. Мы не раз предлагали побирающимся возле мечети работу, но им она не нужна. Не нужна им одежда и даже пища, просят только деньги.
Между тем к нам приходят за помощью и действительно нуждающиеся, те, кто попал в тяжелую жизненную ситуацию. Вот они-то стараются не даром получить помощь, а заработать ее. Таким образом человек сохраняет свое достоинство, духовную чистоту.
Что же касается оказания добровольной помощи - нуждающимся, близким, соседям, - это поступок настоящего мусульманина. Причем священный Коран только поощряет помощь людям другой веры. Мечеть принимает от сургутян вещи, которые, может быть, уже не нужны хозяевам, но понадобятся малоимущим, и отдает их нуждающимся.
Да, на самом деле в быту многим очень непросто определить, нуждается ли незнакомый человек или это просто уловка. Поэтому часто бывает, что милосердие и нужда расходятся друг с другом в нашей повседневной жизни. А ведь рядом с нами достаточно людей, которым необходима поддержка. Пожилая женщина из смежной квартиры, многодетная семья, живущая этажом ниже, больной сосед из дома напротив - ваша помощь нужна именно им, а не профессиональным «просителям».
У православной церкви отношение к милостыне несколько иное.
- Слова Священного писания гласят: «От просящего у тебя не отвращайся», - ответил на мой вопрос отец Петр, настоятель прихода Свято-Никольского храма.
- Если человек не просто попросил, а попросил Христа ради - отказать ему нельзя. Подразумевается: просит - значит, нужно. Здесь ответственность лежит не на подающем, а на просящем. Средства, полученные божьим именем, он должен употребить на то, чтобы выйти из положения, заставившего просить милостыню. «Спасаю вас не без вас» - эти слова Священного писания можно отнести к таким людям, то есть они должны уповать не столько на внешнюю помощь, сколько найти внутренние силы для исправления сложившейся ситуации.
Однако немало случаев, когда человек, взывающий о помощи, употребляет ее не должным образом, во вред своему существованию. И здесь нужна рассудительность подающего. Ведь бывает, что рождаются в нашей душе скорбь и смущение, когда мы видим, как использовано искреннее пожертвование. Это касается и вашего вопроса о мнимых нищих.
Если подаяние просит, к примеру, пьющий человек, который средства, что вы ему предоставили, потратит на потворство своей болезненной тяге к спиртному, - конечно, лучше дать продукты, но не деньги. Помогите ему чем можете, потому что, даже если он вполне трудоспособен физически, духовно он слаб и по слабости хочет не столько лучших изменений в своей жизни, сколько прозябания в той моральной нищете, в падшем состоянии, в котором обретается. Когда подается жертва, присовокупляется молитва «Помоги ему, Господи, от несчастья». То есть вместе с частицей своего имущества вы даете веру, любовь и надежду - высшие христианские добродетели. И для вашей души факт такого морального дарения важен так же, как для просящего - сам дар, - заключил отец Петр.
Но все же, думается мне, многие из просящих милостыню все-таки предпочитают не духовные ценности, а материальные.
Хотя пока еще я не видела никого, кому пошли бы на пользу «легкие деньги», добытые бизнес-попрошайничеством. Если нет душевной работы, осмысления того, что ты теперь в долгу у человека, который тебе помог, что-то не связывается в подсознании, добытое уходит так же, как и приходит, - случайно и легко.
Как ни крути, а есть безусловная ответственность за поступки. Перед законами ли божьими и человеческими, перед собой ли и другими людьми, а может, перед Фрейдом. Каждому, видимо, воздается по вере.
Стоит задуматься в любом случае - и протягивая руку, и наполняя ее.