Время бежит. Вот-вот закончится век. Потихоньку утихнут в памяти громы прошедших многочисленных войн. Но смолкнут ли они для тех, кто участвовал в них? Вряд ли... Уже десять лет прошло с тех пор, как последний советский солдат покинул Афганистан, и почти двадцать лет назад случилась Апрельская революция, разделившая маленькую страну на контрреволюционеров и армию народных ополченцев.

А ополчение это можно, наверное, назвать даже всенародным, учитывая, что Советский Союз тогда еще был многонациональным государством и в его армии служили представители пятнадцати республик. Многие из которых на протяжении десяти лет афганской войны исполняли свой интернациональный долг, воюя с мятежниками (именно так был обозначен враг в памятке, выдаваемой каждому советскому солдату - «представителю армии, которая протянула руку помощи дружественному народу ДРА в его борьбе против империализма и внутренней контрреволюции». Мы еще не раз будем обращаться сегодня к этой крохотной книжице).

1980 год. Советские войска уже в Афганистане. В надежде, что хоть маленькую заметку об этом удастся отыскать в архивных подшивках нашей газеты (тогда она называлась «К победе коммунизма» - «КПК»), листаю страницу за страницей: приветствие очередной пятилетке, отчеты партии, лозунги типа «Мы будем нести, несли и несем его Ильичево знамя!» и прочее.

Об Афганистане упоминается пару раз под рубрикой «Глобус» в информационной перепечатке из центральной прессы, но о том, что и сургутские парни служат в Афганистане, газета молчит.

Лишь где-то в 1987-89 годах появляются на страницах газеты имена бывших воинов-интернационалистов, которые «отлично трудятся на нефтегазодобывающих предприятиях Сургута. Среди них награжденные боевым орденом Красной Звезды мастер Игорь Вахтин, водитель Владимир Головко, слесарь Андрей Капайгора, электросварщик Александр Калькаев...».

Может быть, шестилетнее молчание газеты связано еще и со слухами, будто у советских солдат брали расписку о том, что, вернувшись домой, они не должны распространяться о том, где они были и что делали. Поэтому мне интересно было побеседовать с человеком, служившим в Афганистане в самом начале, в 1980 году. Иду к председателю клуба «Саланг» Владимиру Ковалеву, рассказываю, в чем суть да дело... Вдруг в кабинет входит высокий крепкий человек с гитарой. Внешность у него исключительно бравая, гусарская, и не только потому, что он усат - нет, есть в нем нечто такое, что подумалось: именно так должны выглядеть настоящие воины русской армии.

- Вот, это Саша Козлов, он как раз и служил в то время в Афганистане. Кстати, служил вместе с одним из первых Героев Советского Союза в Афганистане, однофамильцем своим, правда, того Сергеем звали, - говорит Ковалев.

«На ловца и зверь бежит», - мелькает мысль, и спустя минуту я уже слушаю рассказ Александра Козлова.

- Я призвался на действительную службу в мае 1979 года. Сначала попал в Фергану, в десантные войска - я еще до армии в ДОСААФе с парашютом прыгал... В Фергане в учебке, конечно, тяжеловато приходилось, но подготовка была хорошая. Потом - распределение, как раз в это время уже произошла Апрельская революция в Афганистане, и мы попали на самую границу. Находились в состоянии постоянной боевой готовности. Немногим позднее нас перекинули на «ту сторону».

В Афганистане первые наши одиннадцать человек погибли уже в декабре 1979 года. Комбриг собрал нас, речь толкнул, а мы что - пацаны восемнадцатилетние, и не осознается вроде все до конца: они лежат на носилках, простынями белыми прикрытые, а на простынях пятна крови... В январе нам уже официально сообщили, что наши войска введены на территорию Афганистана, чтобы помогать «дружественному народу ДРА».

Задаю волнующий меня вопрос:

- Правда, что вам не разрешалось писать домой, где вы находитесь?

- Не то чтобы не разрешалось... Я перед отъездом в Афганистан написал родным, что мы уезжаем на учения, писать не буду долго. Ну а там-то вначале вообще неразбериха была - какие тут письма? Черкнешь пару строк, в треугольничек свернешь - вот и все письмо.

«Помни девиз: «Если хочешь, чтобы не знал враг, не говори и другу». Не упоминай о секретах в письмах, записных книжках... Помни: «Болтуны и шептуны - злые недруги страны».

- А расписку о неразглашении брали?

- Нет, расписок мы никаких не давали, беседы с нами, конечно, проводились на эту тему... Но я в принципе и сам для себя решил: зачем я буду писать, что тут стреляют, чего их волновать зря? И вообще я письма сочинять не любитель. Вот мой друг Сашка - тот и умел писать, и любил, а так как наши матери рядом живут, вот он и писал и за меня, и за себя.

- Наверное, нелегко было привыкнуть к мысли, что вы на настоящей войне?

- Сразу, конечно, трудно было привыкнуть ко всему этому ужасу. Наверное, даже тогда, когда мы увидели тех первых одиннадцать наших, мы не до конца осознавали случившееся. Но потом еще страшнее было, когда погибали ребята, которые вот, только что сидели рядом, курили, кашу ели с тобой из одного котелка... Помню, у меня друг был Илья Лазарев, мы часто общались, дружили, он меня младше был на полгода.

Сидим, однажды, курим, дается команда: «Лазарев, на выезд!», мы еще попрощались, они уехали, а ночью меня будит Мустафа, Мустафин его фамилия, это уж мы подсократили: «Вставай, - говорит, - там наших привезли». Я спросонья-то соскочил, побежали мы к палатке: лежит наш Илья на носилках, ноги его тут же, рядом, а от начальника разведки, что с ним был, вообще ничего не осталось - подорвались они на мине. А он за два месяца до этого получил известие, что у него дочка родилась, так ее и не увидел...

Ну что, Илью перебинтовали как могли, а самолеты ночью не летают... Он в себя приходит, пить просит. У меня кувшин был из их афганской глины, в нем вода всегда прохладная, я хотел дать ему воды, а медбрат говорит: «Нельзя ему...». Так, смочили лоб, губы... Отправили утром в Кандагар, а он уже на взлетной полосе скончался. Это потом только привыкать стали ко всему, а тогда...

«При встрече с бандами мятежников необходимо проявлять решительность в действиях и стремление к полному уничтожению или пленению противника».

- А первый бой свой помните?

- Зима была, холодно, залегли мы, со всех сторон стреляют, старшина в белый свет, как в копеечку, два магазина уже высадил, а я рядом лежу, одиночными, экономлю, думаю, мало ли как там дальше будет. Да и вообще не ясно было, куда стрелять-то. Он поворачивается ко мне: «Ты чего не стреляешь?!», я в ответ: «А куда стрелять?!». Вот он, бой-то мой, это потом уже злость стала появляться.

- Как местные оценивали ваше пребывание в Афганистане?

- Было такое впечатление, что мы здесь никому не нужны. Нет, нам, конечно, сразу сказали, что мы опередили американцев и что с этой южной стороны рубежи нашей Родины теперь защищены и т.д.

А мы пришли - они тут землю плугом обрабатывают. Мы думаем: вот наши им сейчас трактора и прочее. Но ведь они ж такой народ, у них свои нравы, обычаи, они всю жизнь так жили. Что им до нас...

«Солдат! Родина доверила тебе благородную и почетную миссию - помочь трудящимся Афганистана отстоять завоевания революции, обеспечить мирное строительство новой жизни».

- А отношения у вас с ними какие были?

- Странные были отношения: вот они тебе днем улыбаются, а ночью - кто его знает. Мы, даже воюя рядом с ополченцами, старались держать их в поле зрения, чтобы они за спину нам не заходили. А то мы там один батальон вооружили, а они вначале за нас были, а потом все на сторону противника перекинулись. Они знали только одно: это их земля, а что здесь мы делаем - непонятно.

«...Будь всегда и во всем достоин этой великой миссии. высоко держи честь и достоинство советского воина, воина-освободителя, воина-интернационалиста».

У них и армии-то как таковой не было. Идет человек по базару, проверили - документов с собой нету: давай в ополчение. Вот и выходило, он себя бьет в грудь, мол, я - коммунист, а сам и на них работает, и на нас. Мы пойдем по его наводке, а там засада. Случаев таких хватало.

- Чем вы занимались, так сказать, в свободное время?

- Подготовкой, ремонтом техники, быт старались налаживать, даже баньку соорудили, правда, с дровами были проблемы. Зимой в палатках соляркой топили, выходим на улицу, а лица у всех черные, как у негров. Случалось дни рождения отмечать, мне даже подарок директор фабрики хлопковой, которую мы охраняли, сделал - полтора килограмма сахара-песка, нам-то кусковой выдавали...

«Помни, что опрятный внешний вид и строевая подтянутость укрепляют авторитет Вооруженных Сил и нашей великой Родины среди населения страны пребывания».

В Афганистане мы отслужили полтора года, как оттуда выезжали, и вспоминать не хочется. Выдали каждому вещмешок, а там не «парадка», а какое-то х/б неизвестно какого года, галифе какие-то страшные. Конечно, кто где мог форму нормальную достал - домой же ехали, а как в таком-то виде? Пайки нам дали на три дня, а когда привезли на аэродром, продержали там целую неделю. Палатки рассчитаны на пятнадцать человек, а живут в ней все шестьдесят. Потом-таки отправили нас из Кандагара в Кабул, но и там оказалось, что мы никому не нужны.

В общем, пока ты служил - почет тебе и хвала, а как отстрелялся -живи как знаешь.

Да и шмонали нас перед отправкой, как не знаю кого. А зачем нам это оружие, наркотики, что у нас искали? Нам бы домой, в Союз, где не надо постоянно носить автомат, девушки по улицам ходят, где, для того чтобы к знакомому пройти, не нужно заучивать несколько паролей.

- А когда в газетах стали частенько говорить о том, что не надо было ввязываться в эту войну, что зря все это...

- Да, но ведь приказ есть приказ. Мы же тогда были уверены, что выполняем свой интернациональный долг. Мы гордились своей армией, это сейчас все развалено - кто сейчас будет служить? Большинство ребят или пьют, или колются. Да и кого защищать? Дармоедов, которые только болтают по телевизору да руками разводят?

Мне хотелось бы, чтобы мой сын отслужил в армии, он и сейчас зарядку делает, отжимается, со временем я его и стрелять научу, и всему остальному тоже. Кто-то же должен будет нас защищать, когда мы будем старыми.

Александр Николаевич улыбается, а я думаю, что, если бы у всех мальчишек были такие отцы, никакие войны России были бы не страшны.

Светлана СЕВАСТЬЯНОВА.

Фото из личного альбома.