На следующий день после оглашения приговора, когда Людмиле Николаевне разрешили свидание с сыном, Андрей попросил устроить встречу с корреспондентом. Времени было в обрез: через двое суток предстоял этап. Мы сделали все, чтобы увидеть Андрея, - не получилось. Один из тех, кто мог бы дать разрешение на встречу, находился в командировке. Второй - категорически отказал, мотивируя тем, что он еще ни разу не допускал к осужденным посторонних. У третьих тоже нашлась причина, чтобы отклонить просьбу. А Андрей, наверное, ждал и надеялся, что его выслушают, а самое важное - поверят ему.

Еще в ноябре прошлого года он дал знать о себе, прислав письмо из следственного изолятора в общественное движение «Матери против наркотиков», в котором рассказал о своей семье, о том, что его незаслуженно обвиняют в совершении преступления. Письмо показалось искренним, и мы еще тогда начали искать возможность встретиться с Андреем, найти его маму, которая, как выяснилось совсем недавно, носит другую фамилию. Наверное, не хватило настойчивости, и еще верилось, что следователь, а если дело дойдет до суда - то судья, разберутся в его истории, поймут, что обвинения в его адрес нелепы, бездоказательны, что его дело шито белыми нитками. Нужно было действовать энергичнее, настойчивее - может быть, удалось бы вмешаться в ход дальнейших событий.

Когда ждали начала судебного разбирательства, обратила внимание на шикарно одетую даму, с которой столкнулась лицом к лицу в коридоре Дома юстиции. По-моему, в ее взгляде тоже блеснул огонек узнавания. В памяти всплыла ночь полугодичной давности, когда вместе с сотрудниками отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков готовились нагрянуть в одну из квартир, где обитали наркоторговки. Несколькими часами раньше их посетила женщина по имени Вера, приобрела солидную порцию героина, с чем и была задержана. Ее пообещали отпустить, если она еще раз наведается в ту же квартиру и снова купит запрещенный к продаже товар, рассчитавшись мечеными деньгами. Чтобы спасти свою шкуру, она согласилась «заложить» других.

Пока готовилась операция, мы с пригорюнившейся Верой сидели в одной комнате, изредка перебрасываясь фразами. Она неожиданно доверилась, что сын - наркоман, вынуждена покупать для него зелье. Сочувствия «напарница» не вызывала: тогда подумалось, как может мать потворствовать нездоровому увлечению сына, из собственных рук давая ему отраву, капля за каплей отнимая у него жизнь?

Вера сделала все, как ее проинструктировали. Операция прошла успешно. Наркоторговки попались в умело расставленные сети, а она наказания за хранение немалого количества героина избежала, как и было обещано, хотя чем эта женщина лучше других дельцов? К тому же слух о ней в городе упорно ходит, что Вера тоже торгует героином, а среди покупателей она известна под кличкой «Шпачиха».

Тогда, как припоминаю, в квартире наркоторговок ей сделалось дурно, или это был хорошо разыгранный мини-спектакль. Так вот та Вера и нынешняя дама, с которой столкнулись перед судебным процессом, было одно и то же лицо. Более того, на предстоящем судебном разбирательстве эта самая Вера вместе со своим сыном проходили как потерпевшие. Кто же осмелился «обидеть» ту, которая сама живет не в ладах с законом? Говорят, что в середине января ее снова задержали с наркотиками и снова она, как видим, гуляет на свободе. В рубашке, что ли, родилась Шпачиха - все встречи с работниками правоохранительных органов для нее заканчиваются благополучно, хоть к награде ее представляй за помощь в задержании торговок.

Когда судья попросил ее назвать место работы, то «потерпевшая» произнесла следующее: магазин «Круиз», технический работник. Другими словами - уборщица. Однако внешне весь респектабельный облик этой «мадам» никак не вязался со шваброй, тряпкой для мытья пола, грязная работа не для ее «белых» ручек.

Откуда же берутся у низкооплачиваемой технички деньги, чтобы ежедневно выдавать сыну по сто рублей на покупку наркотика, безбедно жить на одну зарплату? Иногда, как сказала Вера, ее Александру требуется очередная доза уже через три часа - так что сотенки успевай готовить. Говорят, что неприлично заглядывать в чужой карман, но в нашем случае происхождением средств поинтересоваться было бы вполне уместно.

Итак, в чем же обвиняли «потерпевшие» двух тезок Андреев, которые оказались на скамье подсудимых? Дело выглядело, по версии Веры и ее сына, следующим образом.

Однажды утром в августе прошлого года, когда хозяева еще не соизволили проснуться, в дверь квартиры позвонили. Представившись сотрудниками милиции, показав красные корочки какого-то удостоверения, двое парней, наставив на женщину нож и предмет, похожий на пистолет, сопроводили в зал. Затем, разбудив сына, привели к матери. Объяснили свой визит так: им стало известно, что Вера скупает краденое, и они пришли за пропавшей из машины аппаратурой, которая принадлежит одному из Андреев.

Осмотр жилища якобы визитерами был произведен поверхностно. Не обнаружив того, что искали, парни потребовали деньги и драгоценности. Хозяйка указала на стенку, где лежит и то, и другое. Прихватив с собой три золотых кольца и примерно полтысячи рублей, закрыв связанных мать и сына в ванной, гости покинули квартиру. Освободила «пленников» соседка, заметив приоткрытую дверь, услышав зов о помощи.

Как бы поступил каждый из добропорядочных граждан, побывав в подобной переделке? Естественно, набрал 02 и сообщил о происшествии. Однако Вера и ее сын к органам правопорядка не обратились.

Из ее дальнейшего рассказа на судебном процессе следовало, что парни нагрянули к ней в сентябре во второй раз. Опять фигурируют пистолет и нож, а вместо веревки принесли скотч, которым заклеили рот и руки.

Один из пришельцев был настроен особенно агрессивно: мать ножом полоснул, а тело сына прижигал утюгом до тех пор, пока она кивком головы не дала знать, что скажет, где лежат деньги. Забрав их, парни решили прихватить наиболее добротные вещи, но тут раздался длинный резкий дверной звонок, и они отказались от своей затеи. Выглянувший в окно сын (быстро же он пришел в себя после ожогов от утюга) сказал, что это, наверное, милиция - внизу у дома действительно стояла машина с приметными знаками. Парни заставили сына по одному проводить их вниз, и когда он вывел второго, тот втолкнул его в машину. На этом почти детективный сюжет не заканчивается.

Сына увезли недалеко - машина остановилась на ул.Артема. Через какое-то время в квартире раздался телефонный звонок: требовали 50 тысяч рублей. Потом звонки звучали еще несколько раз, и Вере ничего не оставалось, как вызвать милицию. Прибывшие сотрудники почему-то не составили протокола осмотра места происшествия (а, по словам хозяйки, все шкафы были основательно опустошены, содержимое их валялось на полу, в квартире царил хаос), не сняли отпечатки пальцев, не зафиксировали звонки, несмотря на то что они продолжались. Любопытно, чем же тогда занималась милиция в квартире - чаи распивала?

Сын появился часов через шесть после того, как его увезли в неизвестном направлении: он якобы сбежал от злоумышленников, когда один задремал, а другой отсутствовал.

Непосвященному человеку вся эта история может показаться правдоподобной, жестокой, ее можно было бы принять за чистую монету, если бы нашлись свидетели случившегося, но все утверждения «потерпевших» были голословными. Действительно, и рана на ноге у Веры есть, и ожоги у ее сына имеются, но кто может подтвердить, что эти отметины оставил один из тезок? А может быть, дом в тот день посещал кто-то другой: эта квартира, как нам известно, на заметке у многих не только в 25-м микрорайоне. Кстати, в показаниях Веры есть отличия: на предварительном следствии она говорила о наколках на руках одного из визитеров, а у тех, кто был задержан, впоследствии они отсутствовали. Ошибочка получается, и таких пробелов немало.

Следствие построено исключительно на признаниях «потерпевших», не было свидетелей с их стороны и на суде, в то время как один из обвиняемых - Андрей К. их представил. Но почему-то к словам этих людей не прислушались, посчитали, видимо, что они выгораживают парня, а значит, учитывать их не следует.

История, которую рассказали «потерпевшие» на суде, глубоко тронула прокурора - он потребовал наказания в виде лишения свободы на 11 лет Андрею К. и 9 лет - его тезке. А еще раньше и Вера, и ее сын заявили, что они прощают «обидчиков», но их слова никакой роли не сыграли.

- Я сама мать, - пожалела «потерпевшая» парней, а может, совесть проснулась, - ни за что ведь ребят пытаются упечь за решетку.

На следующий день суд вынес приговор: Андрей К., который обращался в общественное движение, получил 6 лет лишения свободы, его приятель осужден на 4 года. Оба будут отбывать срок в колонии строгого режима, у обоих будет конфисковано имущество. А откуда ему взяться у 20-летних?

Наверное, после оглашения вердикта должен был вырваться вздох облегчения: чуть ли не в два раза суд скостил названный прокурором срок. Но это чувство не испытал ни один из присутствующих. Недоумение, возникшее во время повествования «обиженной», не исчезало. Получалось, что обе операции парни разрабатывали тщательно, прихватили с собой и «оружие», и подручные средства, а о маске, чтобы их не узнали, забыли. Шли, что называется, с открытым «забралом», но такую промашку «налетчики» допустить не могли.

Суд не стал брать во внимание первый «налет» ребят на квартиру Веры, указав на то, что следствие предоставило недостаточно доказательств, ничем не подкреплен и тот факт, что парни намеревались похитить вещи во второй визит. Не доказано, что они вымогали 50 тысяч рублей, -сын, находясь в машине, даже не слышал разговора о том, что за него будут требовать выкуп, обходились с ним миролюбиво. Отсюда - более «мягкий» в сравнении с прокурорским запросом приговор.

Возникает вопрос: а были ли тезки в этой квартире и не наговор ли все то, что рассказывалось Верой?

Доказательств нет абсолютно по всем фактам, а не только по перечисленным.

На худой конец суду не мешало бы направить материалы уголовного дела на дополнительное расследование или отпустить с миром парней на все четыре стороны. Но на их руках вновь сомкнулись металлические браслеты, и в сопровождении конвоиров они отправились в камеру.

На оглашение приговора Вера, естественно, не пришла. Сын, который, по ее словам, дышит на ладан, тоже отсутствовал. Правосудия на этот раз не свершилось, истина не одержала верх.

Мама Андрея К. показала несколько фотографий, запечатлевших ее сына и его напарницу в разные годы жизни во время исполнения бальных танцев. Он был увлечен ими, занимался больше десятка лет, собирался открыть собственную студию. Более полутора десятка грамот за успехи в учебе, спорте, танцевальном искусстве было представлено суду, которые положительно характеризуют Андрея. Дурных поступков за ним не числится. На суде он не отмалчивался, уточнял у «потерпевшей» детали: чего бы ему было лезть на рожон, коли проштрафился, натворил бед?

- Андрей всегда говорил правду, был справедливым, честным. Я не верю, что у него было другое, скрытое от всех глаз нутро, - говорила Людмила Николаевна, с которой мы и до суда, и после него общались ежедневно, обнаруживая «проколы» в уголовном деле, которые заметны невооруженным глазом.

Я тоже не верю, что этот симпатичный парень мог вести двойную жизнь. И разве не бывает судебных ошибок? А что касается Веры, то хочется верить, что она еще попадет в поле зрения сотрудников ОБНОНа. Ускользнет снова, как уже бывало, от правосудия и выйдет сухой из воды? Если одних можно осудить без достаточных улик, то что мешает сделать то же самое с ней? Тем более страшная улика уже есть: собственного сына собственными руками мать ведет к пропасти. О какой жалости к другим ребятам может она говорить?

Зоя СЕНЬКИНА.