Прощаясь у порога, Клавдия Ивановна заметила:

- Сегодня Раде предстоит бессонная ночь: растревожили воспоминания.

В прошлое мы окунулись не на один час. У Рады Ивановны оно богатое - почти сорок лет отработала в гражданской авиации. Сожалеет сейчас: еще бы лет пять потрудиться. Есть такие люди - трудоголики, Р.И.Гуменникова - из их числа.

- Я такая счастливая, - призналась она. - Если есть Бог, он, наверное, помог мне.

С Радой Ивановной мы знакомы не один десяток лет, но откровенничали впервые. Раньше, когда видела ее в форме Аэрофлота, она казалась жестким, властным человеком. Но это было обманчивое впечатление. Ее «слабинку» хорошо знали журналисты: как бы ни был загружен рейс, для них она всегда находила местечко в самолете. Даже залетные корреспонденты пользовались этим, и отказа не получали.

- Я всегда считала, что журналисту дорог каждый час, - говорит Рада Ивановна, когда прошу ее объяснить, за что же это она так «баловала» нашего брата.

Впервые по имени-отчеству к ней стали обращаться в тридцатилетнем возрасте, когда назначили руководить отделом перевозок в сургутском авиапред-приятии. Эту работу она уже освоила: трудилась в Салехарде, была начальником аэровокзала в Челябинске. Ее деловые и человеческие качества, усердие не остались незамеченными: получила повышение по службе.

Челябинский аэропорт, где принимали международные рейсы, не шел ни в какое сравнение с сургутским. Здесь взлетно-посадочная полоса в шестидесятые годы была грунтовой, самолеты садились небольшие -

Ан-2, Ли-2, в небе стрекотали вертолеты Ми-1. Жизнь тут бурлила - нефтяная эпопея была в самом разгаре. Тот период оставил неизгладимые впечатления: работать приходилось едва ли не сутками. Сколько было радости, когда построили аэровокзал, - не тот, который действует ныне, а маленький, приземистый, но стараниями службы ставший уютным прибежищем для пассажиров.

- Отличное было время, - говорит Рада Ивановна. - К большой моей радости здесь я встретилась с командиром авиаотряда Наумовым, с которым работала еще в Салехарде, где начинала секретарем-машинисткой.

Командиры авиапредприятия менялись, а Р.И.Гуменникова по-прежнему стояла во главе своей службы. Сослуживцы, пригласившие недавно на один из праздников Раду Ивановну, спросили ее, помнит ли она, как требовательно относилась к внешнему виду подчиненных: никаких ярких, цветных нарядов не допускалось.

- Верх - светлый, низ - темный, - инструктировала стажеров, которые еще не получили форму, начальник службы перевозок.

А устроиться в отдел было делом непростым: Рада Ивановна экзаменатором была строгим. В ее кабинете висела географическая карта - знание ее было обязательным.

- Когда вы меня принимали на службу, то спросили, где находится населенный пункт Мама, а я сразу же показала, - делилась на той встрече другая коллега. - Я оттуда приехала.

- Красивых девушек и молодых женщин отбирали в свою службу? - спрашиваю собеседницу.

- Даже не очень привлекательная через какое-то время выглядела превосходно, - говорит Рада Ивановна. - Форма, прическа, модельные туфельки преображали невзрачную на первый взгляд девушку. Я иногда со второго этажа наблюдала, как она идет по залу. Реакция пассажиров всегда была одинаковой: провожали ее взглядом.

Вспоминали на той встрече и о том, как Рада Ивановна по-матерински журила подчиненных, если они заслужили нарекания. Никогда не делала внушения при скоплении людей, не унижала, всегда приглашала к себе в кабинет, говорила с глазу на глаз. Поэтому и не затаил на нее ни один человек обиды.

Молодые сотрудницы доставляли немало хлопот, у многих были дети, приходилось идти на уступки, разрешать подмениваться, нагружать других, когда хворала ребятня. Но никто не роптал - служба перевозок была единой командой, почти полностью женской.

Раду Ивановну без преувеличения знал весь город, и она тоже имела представление о многих. Кому-то из ныне живущих в Сургуте, например, имена Н.Мелик-Карамова, И.Каролинского, И.Киртбая и других ни о чем не говорят, а она с ними встречалась многократно, самые теплые воспоминания остались об этих людях. Переживает, хранят ли на предприятиях, где они трудились, память о них, берегут ли летопись тех лет, с удовлетворением замечает, что увековечили их имена в названиях улиц.

- Была такая комната в аэровокзале - «депутатской» ее называли, для избранных она предназначалась. Существует ли она теперь? - спрашиваю Раду Ивановну.

- Наверное, есть и сейчас. Но я не согласна, что пользовались ею избранные. Руководители предприятий могли там поработать до вылета, позвонить на службу, запросить какие-то сведения, дать наставления - в общем зале этого не сделаешь. За этой комнатой была закреплена дежурная, в ней находился маленький буфетик - здесь можно было позавтракать, выпить чашку кофе, чая, заплатив, конечно, за услугу деньги.

Рейсы и тогда, случалось, выбивались из расписания. Завьюжит, к примеру, надолго - движение замирает. Аэропорт битком набит пассажирами, недовольство растет, обстановка накаляется, того и гляди, выйдет из-под контроля. Начальство далеко, в другом корпусе сидит, а руководитель службы перевозок в этом же здании находится, ему приходится иметь дело с разъяренной толпой.

Рада Ивановна выходила к ней смело. Спокойная, уверенная, она никогда не говорила громко, не пыталась перекричать многолюдный хор недовольных пассажиров. Информацию произносила тихо, и осатаневшая от ожидания толпа умолкала: всем хотелось услышать из первых уст последнюю новость.

Она чуть-чуть хитрила, когда говорила, что аэропорт откроется, допустим, к 17 часам, и при этом просила надолго не отлучаться из аэровокзала. Рада Ивановна знала, что задержки вылетов будут отменены двумя часами раньше, но приберегала эту новость. И, когда на взлетно-посадочную полосу один за другим «падали» самолеты, которых еще не ждали, пассажиры были на седьмом небе от счастья: досрочно открылся аэропорт. Рада Ивановна выходила в накопитель, и тут ее встречали размягченные лица пассажиров, слова благодарности вместо той брани, которая еще недавно неслась в адрес авиаторов.

Р.И.Гуменникова - прирожденный психолог. Призналась, что утренний обход подразделений начинала с посещения технического персонала. Уборщицы, следящие за порядком в зале в ночное время, словоохотливо рассказывали, что происходило в эти часы. К разбору у командира, к пересменке, на которой собиралась служба, она владела ситуацией.

- Признайтесь, в те годы самолеты часто терпели аварии? Приходилось скрывать от сургутян происшествия? - дознаюсь у Рады Ивановны.

- Да разве можно было скрыть такие факты? Все равно молва бы разнесла весть о ЧП. Происшествия случались, но очень редко.

От службы перевозок безопасная эксплуатация самолетов зависит не в последнюю очередь. Диспетчер по центровке не по одному разу делал расчеты, чтобы равномерно распределить груз на борту лайнера. Иногда пассажиры стремятся выбрать местечко в салоне по вкусу, а им предлагают сесть на другое. Кипятится человек, но подчиняется. И невдомек ему, что о его безопасности пекутся: набьются в «хвост» самолета пассажиры - центровка будет нарушена. Теперь эта операция выполняется на компьютере, а не вручную, как бывало.

Как-то в кабинет Р.И.Гуменниковой несмело постучалась женщина. Прилетела она из южного города. Муж бросил, осталась одна с двумя детьми, решила податься на Север. Работу здесь найти не смогла, деньги кончились, из гостиницы пришлось уйти. Пирожок даже купить не на что, а вернуться в родной город тем более средств нет. Рада Ивановна поверила ей, предложила заглянуть в конце рабочего дня. Повезла с собой домой, кров предоставила, созвонилась с предприятием, где могла бы пригодиться профессия женщины, договорилась о трудоустройстве. С тех пор общаются с той случайной знакомой - закрепилась она в Сургуте.

- При каком командире вам работалось лучше всего?

- При Крылове Петре Георгиевиче. Это военный летчик, при нем дисциплина была железная. Это честнейший человек, он и сейчас живет в Сургуте. При нем мои девчонки носили форму с достоинством. Я их очень люблю и не езжу на прежнюю работу только потому, что очень расстраиваюсь. Почти тридцать лет проработала в службе перевозок в Сургуте, и, если бы надо мной тучи сгустились, я бы все силы приложила, чтобы остаться в Аэрофлоте.

Одному из своих племянников Рада Ивановна передала любовь к авиации, и он выучился на военного летчика. Она брала его с собой в поездки, рассказывала о заоблачных далях.

- Радуйтесь! - восторженно кричал мальчуган, когда она приезжала в гости. - Тетя Рада приехала!

Кстати, Рада, наверное, однокоренное со словом «радоваться». Она была первенцем в семье, и переполнявшая родителей радость от появления на свет дочери, видимо, подтолкнула к тому, чтобы родители нарекли девочку именно так, а не иначе. Пятеро сестер воспитывалось в их дружной семье.

- Рада у нас самая надежная, - рассказывает Клавдия Ивановна. - Она вобрала в себя отцовские черты и внешностью похожа на него - он был крупный, красивый, черноволосый, работал прокурором. Мы побаивались старшую сестру, что бы ни делали, всегда задавали себе вопрос: а что Рада скажет, что она подумает? Уговаривали маму, чтобы она не жаловалась Раде на нас. Сестра для нас пример во всем. То, что мы неплохо в музыке разбираемся, - ее заслуга. От всего дурного она нас оберегала. Осознаешь это с возрастом.

- В семье, наверное, так и должно быть: старшему нужно становиться лидером, - считает Рада Ивановна.

Сейчас она редко появляется на людях - неважно себя чувствует. Но от встреч не отказывается, не забывают ее и коллеги - заходят, звонят. А больше всего радуется приходу, вечерним телефонным звонкам внука Валеры, который учится в пролицее и предпочтение отдает двум наукам - физкультуре и... каникулам.

Любит Рада Ивановна делать всем подарки - ее красиво связанные носки согревают многих людей, с кем она общается.

Сестра показала несколько снимков из старого фотоальбома. Молодая красивая белокурая женщина смотрит на нас. Эта красота с годами не завяла и не потускнела. И такого же небесного цвета сохранились глаза. А улыбка стала еще добрее...

Зоя СЕНЬКИНА.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.