Николай Алешин

Мы сидели на свежевыстроенных бетонных гаражах, болтали свешенными вниз босыми ногами и слегка задирали проходивших внизу мужиков, потому что ровно на том месте, где мы рассиживали, млея на солнышке, всего-то месяц назад стоял балок, где наше семейство прожило без малого десяток лет. Балок, как сейчас помню, был трухлявый, набитый в междустенках опилками, промокавший в непогоду сверху донизу, и тазиков с кастрюлями было не напастись. Но нам с братьями данный пятачок был дорог, поэтому мы полушутя-полусерьезно требовали от тех, кто внизу, какой-то мзды - за пересечение еще нашей, как мы считали, территории. Кто-то менялся в лице, кто-то грозил: «А я вот сейчас залезу да наподдаю вам, таможенники хреновы». Мы не пугались, потому что смыться по бескрайним крышам гаражей было пустячным делом.
Это если пересечь дорогу от «Даров природы» к берегу, то как раз там будет.
А до этого еще много чего было. Еще живя в деревне, в Тюменской же области, мы, мальцы (нас в семье народилось четверо) по вечерам стали замечать, что родители наши как бы отгораживаются от нас, балазят и норовят обсудить что-то каким-то полушепотом. И при этом вертели в руках газету «Тюменская правда», последнюю ее страницу, где объявления всякие печатались. Поначалу-то нам было невдомек: какие, мол, такие секреты? И вот потихоньку выяснилось, что задумали папа с мамой дорогу дальнюю. Куда-то на Север. Вот и обмозговывали варианты. Как я сейчас понимаю, бате особо-то и не светило в Сургуте (а именно туда намеревалось отправиться семейство), поскольку там месторождения нефтяные открывали, а отец в столярном и плотницком ремесле был искусно подкован, но к промыслам никакого отношения не имел. Мать и вовсе на хозяйстве сидела: какая ей работа с четырьмя нами, малолетними?
Но двинулись-таки. Сначала с мамой, как бы на разведку. Куда враз всем гамузом-то? Тогда я и реку Иртыш впервые увидел, и корабли всякие. На речном трамвае (был тогда такой вид транспорта) мы без особых приключений добрались до Ханты-Мансийска. Что он тогда был такое? Деревня, да еще позаброшеннее нашей, откуда мы с мамулей отбыли. Ну а из Самарово с шиком до Сургута добрались - на «Ракете» как-никак, с подводными крыльями.
Как и предполагалось, работу на новом месте оказалось найти не так-то и просто. Каждому начальнику требовались молодые, крепкие трудящиеся, желательно без детей. «Детей, - говорили они, - потом наживете». Может, они и правы были по-своему. С них спрашивали план, а план был - нефть.
Помыкались мы с мамулей, помыкались, окрестные деревушки все объехали. А чего менять шило-то на мыло? У нас и там, в селе Черном Вагайского района, хозяйство крепенькое было. Ну, дали нам хибарку на Белом Яру, на отшибе, на картофельном поле. К тому времени и остатки семейства подкатили. Отец стал заниматься промысловым ловом рыбы на совхозном (или тогда еще совхозном?) уровне, мать где-то техничкой пристроилась. Ну а спустя полгода мы и новоселье справили - в крошечной комнатке медицинского пункта на проспекте Набережном. Двухэтажка эта до сих пор стоит, там аптека.
Места, конечно, для такой оравы маловато было, поэтому отец купил землянку, за восемьдесят рублей. Облагородил ее с фасадной стороны, большие оконные рамы поставил. И вид из нашего жилища был изумительный - прямо на Заячий остров. Старожилы говаривали, что в 1966 году вода такая же большая была, как и накануне войны, в сорок первом. Но нас половодье не смущало: выйдешь, не продрав глаза, ступишь на плот и - бултых вниз. Красота!
Должен сказать, что весь крутой берег райбольницы занимал так называемый первый этаж новых, как и мы, поселенцев. Повыше, чуть ли не на крышах землянок, толпились рубленые и всякие деревянные строения. Ну а кому удавалось выхлопотать обитый толстой железной жестью вагончик, тот вообще считался счастливчиком. Да еще отопление водогрейное там было.
Это потом люди стали переселяться в двухэтажные брусовые дома, к чему, кстати, и мой батя руку приложил. В строительном управлении № 9 он работал. Ну а пока суд да дело, новоиспеченные сургутяне ютились в Таратыновке. Нет, не в той, что в районе Арболита сейчас, а в той, что за старой баней, где киновидеосеть, что ли. Вода заливала всю низину, и народ - где в раскатанных сапогах болотных, где на плоских суденышках да на плотиках - перебирался на материк, на высокий берег то есть. На работу спешили. А чуть поодаль крепко сел на мель (вечером пришвартовался, а ночью вода спала) пароход под названием «Урицкий». И как ни пытались стащить его мощной техникой на открытую воду - бесполезно. Так и стал старенький колесник временным пристанищем для нуждавшихся хоть в крыше над головой. Да недолго стоял он в первозданном виде, все по кусочкам да агрегатам разобрали. Публика-то налетала в Сургут ушлая. Не вся, конечно.
Взрослые делали свое дело, добывая нефть, а мы, пацаны, свое - учась, по возможности, неплохо и завоевывая на различных соревнованиях спортивные награды самого разного достоинства. Как тут не вспомнить Льва Леонидовича Харлампиева, Виктора Николаевича Варенюка, бессменного капитана нашей хоккейной и футбольной дружины Валерия Степаненко.
Теперь, когда я иду по проспекту Набережному или близ своей бывшей пятой школы, то обязательно обращаю внимание, как приподнялись и распушились березки, которые мы сажали в начале семидесятых годов. Неохота было, честно: осень, дождь, грязь, ветер, а ты знай себе, двигай в район телевизионной станции «Орбита», копай, грузись - и вперед. А зато сейчас как? Любо-дорого взглянуть. И первый крупнопанельный дом № 46 по все тому же Набережному жив-здоров, и доска на нем мемориальная. Вот обновить бы только чуточку. Памятник ведь все-таки, да?
Мои одноклассники - высокие сейчас люди. Александр Семенов - главный инженер одного из подразделений Сургутского НГДУ; Торшин Валерий возглавляет инженерную службу одного из крупнейших в регионе добывающих управлений; Виктор Лукиных «командует» управлением по внутрипромысловому сбору и использованию нефтяного газа -газотурбинные электростанции на его балансе, одним словом; Валерий Назаров - непревзойденный спец по автоиномаркам; Трофимов Виктор - заместитель по общим вопросам у самого Кириленко, руководителя торгово-производственного управления.
Ой, да всех разве перечислишь! Да и не об этом я. Мне и моим сверстникам еще пылить и пылить до заслуженного, так сказать, отдыха. Я про другое: низкий поклон вам, наши родители, да и дедушки с бабушками, - тем кто воздвиг многое из того, что мы сегодня имеем и чем сегодня пользуемся. И мы-то уж постараемся продолжить и развить начатое вами. Возраст у нас работоспособный, желание сделать город еще краше - тоже присутствует. И пусть поменялись временные ориентиры, пусть изменилась экономическая ситуация, есть вещи, которым нельзя изменять. И имя им - традиции, а попросту это называется жить по совести и в согласии с окружающим тебя миром. А неувязки, непонятки и какие-то неприятности - они были всегда. Но все это преходяще. Потому что такие старожилы, как Константин Леонидович Тверетин, Александр Александрович Захаров и иже с ними одолеют все невзгоды. Сургут - это не формальная их родина, не место прописки в паспорте, а настоящая жизнь.
И как вымахал Сургут! Сегодня даже то, что мы с некоторой долей пренебрежительности называли глубинкой, язык не повернется к такому обороту. Какие выстроены офисы! Не поленитесь, съездите в поселок Федоровский или Нижнесортымский, на Высокий Мыс, в Локосово, в Угут. Какие там муниципальные теремки-хоромы! А мой Белый Яр так вообще за образец поселка-спутника Сургута можно смело брать. Да, согласен, это все-таки не город, но откуда все пошло-то? А «Возрождение», этот город в городе на углу улиц Ленина и Дзержинского? И пусть он еще не имеет законченного вида, но по всему ясно, что он станет изюминкой не только центральной нашей улицы, но и всего города. То будет эксклюзив, которого в ближайшем будущем не предвидится ни в одном городе Ханты-Мансийского автономного округа.
Безусловно, в смысле наполняемости казны Сургут переживает сейчас не лучшие времена. Но так вечно продолжаться не может. Потому что здесь живут и работают люди целеустремленные и беззаветно любящие свой город. Город, не похожий на другие.
Теперь вот нам на смену скоро наши дети придут. Да пришли, считай, уже. Грамотнючие, не нам чета. Вот и славненько. Покой от того душевный наступает. И умиротворение. Не напрасно, значит, все было.