Это было семь лет назад: в апреле из Москвы в Сургут один из руководителей Останкинского телерадиоцентра прибыл в компании с американским обозревателем «Радио Россия», журналистом из Нью-Йорка Альфредом Тульчинским. Оказалось, что наш гость - очень известный на Западе публицист и издатель, главный редактор уважаемого в Америке русского еженедельного журнала «Калейдоскоп», основанного им еще в 1982 году. Перед отлетом в Штаты Альфред сказал, что несколько дней, проведенных в нашем городе, произвели на него такое глубокое впечатление, что он хотел бы сюда вернуться.
И правда, примерно через полгода он приехал уже прямо к нам, в Сургут и привез в подарок городу свою персональную фотовыставку «Неизвестная Россия: в поисках добра и красоты», часть экспозиции, показанной с успехом летом того же года в пяти залах штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке. За две недели, проведенные у нас, Альфред Тульчинский побывал в самых разных уголках района и города, выступал во многих местах, о нем писали и говорили, он познакомился со многими сургутянами и уехал в далекую Америку, пообещав никогда не забывать наш город.
За эти семь лет, что мы не виделись, мир изменился до неузнаваемости, но оказалось, что в суете дней Альфред действительно не забыл Сургут: недавно я с удивлением и радостью получила его письмо. Поделилась этой новостью с главным редактором нашей газеты. Рассказала о том, что с Альфредом в прошлый его визит сложились искренние дружеские отношения и что этот человек с его знаниями, мироощущением и манерой излагать увиденное на бумаге будет очень интересен нашим читателям. Редактор поверил мне, так родилось решение пригласить Альфреда Тульчинского к постоянному сотрудничеству с нашей газетой.
Для того, чтобы представить Альфреда Тульчинского нашим читателям, мы решили провести с ним интервью, которое и станет первой ласточкой в серии (очень на это надеюсь!) его материалов, специально написанных для сургутян.
Итак, мой первый вопрос через океан:
- Альфред, нашим читателям будет интересно узнать о том, как живут в Америке наши бывшие сограждане, русские эмигранты? Но для начала - как вы сами оказались в Америке?
- В Америку люди попадают по самым разным причинам и поводам: от воссоединения семей до прямой эмиграции, от решения остаться там во время гостевой или туристской поездки до каких-то политических мотивов... Но, Галина, я хочу сразу «поставить несколько точек над буквами». Нет сомнения в том, что ваши читатели, как и все в России или бывшем СССР, напичканы материалами об Америке и о Западе, но не подозревают, что их информация имеет мало отношения к действительности, поэтому люди часто воспринимают Америку полярно - либо как некий рай, либо, наоборот, как ад... Даже те из них, кто бывал в Америке, вряд ли имеют серьезное представление о стране и ее реальной жизни. А ведь Америка для всех, в том числе и для меня когда-то, была не просто новой страной, но новой планетой, во многом малопонятной даже массе наших людей, живущих там по многу лет.
Я не случайно делаю эту оговорку: я буду писать и говорить с вашими читателями исключительно на языке правды, языке элементарных жизненных реалий. Мне как публицисту все равно, понравится эта правда кому-то или нет, моя задача - рассказать документально проверенную правду тем, кому это полезно и интересно. Но если кому-то нравится продолжать жить в иллюзиях, никаких проблем! - пусть себе живет.
- Что значит «документально проверенная правда»?
- Америка - страна необузданной статистики, на этот счет есть множество специальных изданий, есть, например, наша единственная общенациональная ежедневная газета «USA Today» («Америка сегодня»), где каждый день публикуют удивительно интересные статистические сведения, иногда с комментариями, часто - без них, этой газете можно доверять... Есть и другие источники. Я занимаюсь журналистикой более тридцати лет, из них ровно двадцать пять живу в США, вы можете себе представить, что за это громадное время я научился отбирать информацию, какой можно доверять, информацию, какая давала бы оптимальную пищу для ума нашего читателя в Америке. С той же беспощадной прямотой я буду писать и для ваших людей, никогда не навязывая свое мнение, а давая человеку возможность самому дать оценку факту или явлению. А если кто-то в чем-то засомневается, пусть зададут вопросы через вас, я с удовольствием отвечу, чтобы между нами не было никакой недосказанности. Договорились?
- Конечно, мы тоже стараемся придерживаться тех же принципов...
- Вот теперь я возвращаюсь к первому заданному вопросу об эмиграции. Ну, во-первых, мы в США - не эмигранты, а иммигранты, потому что эмигрант - это человек, покидающий свою страну, а иммигрант - тот, кто въехал в чужую страну, чтобы там жить. Сам я родился на Украине, но всю профессиональную жизнь провел в России, сначала работал редактором не очень далеко от вас, на Норильской студии телевидения на Таймыре, а затем - до самого выезда из СССР - в Москве. Там у меня была по-настоящему счастливая жизнь, я работал на договорах с двумя крупными издательствами, писал для них много и с удовольствием. Казалось бы, чего было уезжать? Но так уж устроен человек: в нашем сознании часто гнездятся странные мысли о том, что невозможно предсказать или представить, вот и мне как-то показалось, что я должен осуществить нечто такое, чего не смогу сделать здесь, дома.
Шел 1977 год. Как раз в то время (или чуть раньше) начиналась так называемая «третья волна» эмиграции в Америку, Канаду и Австралию, многие тогда пользовались фальшивыми вызовами от якобы родичей «для воссоединения семей», и вот по такому вызову (родственников за рубежом у меня никаких не было) я улетел из Москвы сначала в Вену, потом в Рим, где готовили документы перед вылетом в США, а потом уже - в Нью-Йорк. И прибыл я туда ровно четверть века назад. Приехал со 132 долларами в кармане, без активного английского языка, совершенно без знакомств.
Поначалу было неимоверно трудно, главным образом, психологически. До отчаяния у меня не доходило, на ностальгию не было времени, я искал пути, чтобы как-то профессионально утвердиться на новом месте. В то время в Америке было много совершенно открытых институтов по изучению «остального мира», и мне казалось, что при моем большом журналистском опыте я смогу получить там работу.
Когда я пришел в такой институт на интервью, там были поражены моей профподготовкой, громко восхищались, и я уже чувствовал себя на коне, но после массы улыбок и похлопываний по плечу их босс сказал мне с милым выражением лица: «Ваш профессиональный уровень настолько высок, что мы никак не можем принять вас на работу, вы слишком высококвалифицированны (по-английски: «You are overqualified for us»).
Я был в шоке, я не понимал, как можно быть «слишком квалифицированным», тем более, что от крайней бедности согласился бы на любую ставку, хоть три-четыре доллара в час... Но позже благодарил Бога за то, что так случилось, что я сразу же был избавлен от главной иллюзии о том, что знающим и талантливым в Америке открыта прямая дорога к вершинам благополучия. Позже я окончательно разобрался в ситуации и понял, что был прав. Ведь любой очень знающий новичок сразу становится невыгодным фоном для боссов или других сотрудников, получающих гораздо больше денег за свою работу. Тут же оговорюсь: заметьте, я отвечаю прямо на ваш вопрос и рассказываю о своем личном опыте. Конечно, есть наши люди, кого за знания принимали и принимают на хорошие должности, но все равно принцип «невыгодного фона» остается в силе и никогда не исчезнет.
Эта история подтолкнула меня к очень сложной ситуации: я понял, что должен выживать в чужом мире только сам, в одиночку, и по прошествии нескольких немыслимо трудных лет решился на безумный шаг - открыть собственный журнал, не имея денег, а имея лишь желание выжить и утвердиться профессионально.
- Значит, ваши тайные надежды сбылись?
- Более чем так. Примерно через десять лет я осознал, что за тайная мысль вела меня когда-то в Америку... Я действительно сделал нечто такое, о чем не мог бы и мечтать ни дома, в Союзе, ни в любой иной стране мира. К счастью, у меня нет гордыни, и только потому, что мне некогда было заниматься «выяснением отношений» с Книгой рекордов Гиннесса, там нет моего имени. А если бы они вникли в то, что я сделал, там для меня отвели бы две строчки: первая - ни один журналист в мире не написал столько и не опубликовал, вторая - ни один издатель со времен рождения типографской печати в XVII веке не издавал совершенно в одиночку профессиональный журнал в течение восемнадцати лет. Представьте, я выпустил 777 еженедельных выпусков «Калейдоскопа» по 64-72 страницы в каждом и 24 ежемесячных выпуска журнала по 200 страниц. Посчитайте, сколько получится написанного!
- Как вы могли отважиться на издание журнала, ведь для этого нужны деньги?
- Это правда, деньги нужны, но и тут у меня все было очень необычно. Конечно, цены в начале 80-х годов были у нас намного скромнее, чем сейчас. Но, поверьте, мне неоткуда было взять и 300 долларов на печать первого тиража моего журнала. Мне в этом малом долге отказали несколько богатых знакомых, зато скромная соседка по этажу дала деньги, а главное, что я их вернул уже через две недели. Мой журнал стал прибыльным со второго номера. Да, я не понимал до конца, что значит быть издателем, да, я не мог представить себе, что значит писать, оформлять и редактировать в одиночку такой журнал. Но силы мне дала не только крайняя нужда; главное - я видел вокруг тысячи довольно растерянных и потерянных людей, недавно переехавших в Америку и не имевших тогда почвы под ногами. Я говорю о душевной почве больше, чем о материальной. Я понимал, что им такой человечный и информативный журнал, как мой, крайне нужен. Вот почему он стал таким популярным...
Не нужно забывать, что наша «третья волна» была в те годы почти вся еврейской, визы люди получали через Израиль. Это сейчас вместо иммиграции или «общины» существует проходной двор, где есть люди всех национальностей и веры. Я изначально, еще до выхода журнала, понял, что ни за что не сделаю свое детище приверженцем каких-то этнических или религиозных идей и пристрастий. Для меня и тогда (да и сейчас!) нет никаких национальных или религиозных градаций, я вижу только две «нации» - Человек и Нечеловек, две «религии» - Человек и Нечеловек. И четверть века жизни на Западе абсолютно подтвердили то, что когда-то я принимал на уровне интуиции. Именно это привело к тому, что мне и моему журналу люди доверяли без оглядки. За то время, что я издавал «Калейдоскоп», другие пытались издавать более пятнадцати журналов, но все они быстро закрывались, лишь журнал «Семь дней» (1986 г.), где были и Довлатов, и Вайль с Генисом, продержался около года. Потом закрылся и он...
Наша пресса и другие «медиа» - это интересный предмет для отдельного разговора. А что касается лично меня, то уже через четыре года я осуществил то, что называется «американской мечтой», - купил дом. У меня никогда не было больших амбиций, мог бы жить и в менее просторном помещении, но нужно было иметь достаточно места для издательства и редакции, поскольку почти все делал дома.
- Вы и сейчас живете в доме? Если да, то в каком?
- Сейчас у нас уже третий по счету дом, но не спешите с выводами, просто каждый раз мы покупали дом меньше прежнего. Все равно нынешний дом достаточно вместительный, в нем три этажа, восемь комнат, гараж и подвал, есть небольшой зеленый участок.
- Конечно, есть и машина. Интересно, какой марки?
- У нас две машины - для меня и жены: одна старенькая, «Ниссан-Алтима» 97 года, а вторая - новый «Лексус» 2003 года, это самая надежная машина в мире. Именно «Лексус», а не «Мерседес» и не BMW...
- Что, и типография у вас была своя?
- Нет, это для меня неподъемно. Типография была китайская с первого дня. Кстати, сегодня в Нью-Йорке именно китайцы держат монополию на большие типографии, точно так же, как всеми табачными и газетными киосками владеет индусско-пакистанская мафия, все магазины «фрукты-овощи» держат корейцы... Но давайте, Галина, не отвлекаться от главной темы - русской эмиграции.
- Надеюсь, о других вещах мы еще не раз будем говорить...
- Никакой наш дальнейший разговор не будет возможен без того, чтобы определиться в самом главном: я должен сначала описать вкратце то, что представляет собой Америка как страна, как система координат, где рождалась и развивалась жизнь того, что вы назвали «русской эмиграцией».
Так вот, Америка - это страна немыслимых контрастов, страна фантастических автодорог и всего, что с ними связано, страна развитой до высшей степени совершенства сети магазинов, ресторанов, кафе, ремонтных служб. Почти во всем, что касается технологий и машин, Америка близка к чуду, но в том, что касается живого человека и общения с ним, это страна нескончаемых проблем. Все устроено так, что практически говорить с живым человеком вы не можете, вы общаетесь с фирмами и организациями лишь по телефону, и редко вам ответит живой голос. Вы не можете рассчитывать на человечный совет, вам его никто не даст, потому что, если, например, чей-то совет не приведет к желаемому результату, того, кто его дал, будут судить, и все этого страшатся...
Все то, что теперь лихо обзывают «кошмарами советской бюрократии», покажется вам детским садом в раю по сравнению с нашей бюрократией. По закону вы не имеете права подойти и оказать помощь человеку, потерявшему сознание на тротуаре, а если вы этого не знаете и сунетесь со своей добротой, можете угодить под суд... Разговор об этом может стать бесконечным...
- А как это распространяется на наших иммигрантов?
- Трудно сказать. Молодые знают основные правила поведения, пожилые не знают и практически в реальной жизни не участвуют, тем более что мало кто (точнее, почти никто!) из пожилых знает английский язык и даже при желании что-то узнать не может этого сделать. Основная масса наших людей, кому за 50, знают о жизни в Америке лишь по тому, что пишут в русских газетах или вещают по радио-телевидению. Выступая в минувшие годы во время поездок по России, я всегда говорил, что никогда нельзя спрашивать об Америке тех, кто там живет, но ничем не владеет: домом, фирмой, магазином, машиной и так далее. Только имущие люди вынуждены вступать в постоянные финансовые и правовые отношения с государством, вот они-то многое знают и ощущают на себе, на своем кармане, на своей душе.
- А как Америка воспринимает наших иммигрантов?
- Никак. Мы пока что для них не являемся серьезной массой, чтобы обращать на нас внимание. Но для простоты американская пресса лет двадцать назад выбрала самый простой путь - причислить всех нас к «русской мафии», и время от времени они с упорством маньяков перепечатывают старые материалы о русских мафиози. Новости на этом поприще появляются редко.
- Так есть или нет там настоящая русская мафия?
- Скажу откровенно: лет двадцать пять - двадцать назад она была. Маленькая, но была. Это были профессиональные преступники со старой советской «школой», но работать там масштабно и широко им мешало то же самое незнание Америки как поля деятельности. Поэтому они быстро вышли в тираж. Позже, уже в начале 90-х, пришла волна преступности из России и Украины, из Грузии и Узбекистана...
- Вы лично кого-то из крупных фигур знали?
- А как же. Я довольно хорошо знал Вячеслава Иванькова, известного всем по кличке «Япончик». Он был активным читателем моего журнала, я дарил ему свои книги. Но поймите, я не американский прокурор, для меня Иваньков прежде всего очень приятный в общении и очень грамотный, знающий человек. С ним и с людьми из его окружения было интересно... Хотя, конечно, общаться много не было времени. Что касается наших дней, то думаю, что мафии прежнего уровня нет, конечно, есть, как везде, какие-то уголовники, но они мало кому интересны... А если уж говорить о «русской» организованной преступности, то, чего греха таить, к ней можно отнести и некоторых наших врачей и юристов, которые тут закручивали такое, что мало не могло показаться всей американской юриспруденции... Многие их дела сейчас в стадии рассмотрения.
Но давайте вернемся к нормальным иммигрантам, людям, просто живущим в Америке, работающим или не работающим. Конечно, наши старики живут при настоящем коммунизме, у них есть все пособия, у них есть субсидированное, очень дешевое жилье, у них бесплатная медицина. Но тут же видна и одна из самых «контрастных» черт Америки: по каким-то странным законам наши пожилые люди, не ударившие тут палец о палец, получают все блага жизни, а, например, я, проработавший здесь почти двадцать пять лет, при выходе на пенсию получу крохи от того, что имеют они. Считается - раз я работал, то не имею права на многие блага. Вот так!
- А что, стоимость жилья - один из самых больших расходов у человека?
- Абсолютно! Если вы работаете и хотите жить в приличных условиях, вы должны платить за ренту жилья до 40-50% от того, что зарабатываете.
- Значит, люди успешные находятся в привилегированном положении, если они зарабатывали больше?..
- И да, и нет. Человек не может всю жизнь зарабатывать одинаково много. Вначале он тратит массу сил на то, чтобы подняться на какой-то хороший экономический уровень. Упиваясь своим успехом, он покупает дом, классную машину, посылает ребенка в хороший колледж... Кстати, это одинаково касается и нас, и коренных американцев. Но если вдруг наступает спад доходов или вообще их потеря (это случается на каждом шагу каждый день с сотнями людей!), то попробуйте представить себе, что испытывает тот, кто еще недавно был успешен и вроде бы хорошо обеспечен... Это как в спорте: выиграть золотую медаль можно, но попробуйте выигрывать ее каждый год много лет подряд!
- Какие проблемы возникают у иммигрантов с детьми?
- Проблем масса! Первая - почти все дети очень скоро теряют русский язык, и это часто приводит к конфликтным ситуациям в семье. Дети начинают психологически превращаться в американцев по своим привычкам и ценностям, чего родители постичь не могут, их логика не принимает многое из того, что автоматически усваивают дети. Самое страшное - это масса искушений, открытых для детей с их слабыми душами. Вот где начинается настоящая ломка! Родители, которые много работают, не могут по-настоящему воспитывать сына или дочь, отсюда следует простой выход: они заменяют воспитание тем, что «откупаются» от подрастающих детей покупками модных вещей, от одежды до компьютерных приборов...
Самые большие трудности - у родителей, имеющих подростков, так называемых тинейджеров. Поймите меня верно, как я уже сказал выше, наряду с трудностями есть масса потрясающих вещей, интересных, открытых любым желающим - от бесплатных музеев до бесплатных же концертов, мало ли что еще, только бери и пользуйся! При этом я считаю совершенно убийственным для детских душ наше телевидение и кино, практически полностью потерявших человеческий облик и настроенных только на секс и насилие. Туда же идут и мода, и книги... Вы понимаете, каких трудов стоит родителям-иммигрантам стараться держать «в узде» своих детей. Я знаю сколько угодно наших семей, где мать и отец, бешено трудясь и поднимаясь профессионально и материально, вдруг гибнут под пучиной проблем, возникших из-за «ломки» сына или дочери. Зато рядом есть и семьи-победители, где удается удержать детей в русле нормальной человеческой жизни.
- Насколько русская община растворена в настоящей американской жизни?
- Ни насколько! Этого нет и никогда не будет, во всяком случае, пока не уйдут из жизни два старших поколения. Но тогда исчезнет и само понятие «русская иммиграция», потому что выросшие дети и внуки уже окончательно потеряют корни русской культуры и вряд ли захотят даже вспоминать о том, кем были и откуда приехали в Америку их дедушки и бабушки. Я не хотел бы, чтобы эти слова кто-то из ваших читателей воспринимал на минорной ноте. Наоборот, это и есть немыслимо бурное течение современной жизни. Мне или другим это может нравиться или не нравиться, но никто не может повлиять на эволюцию нравов, на рост технологий и экономические рычаги, диктующие сегодня полностью любые направления движения жизни.
Если вы спросите меня, хотел ли бы я жить в уже близком будущем мире, я категорически скажу: «Нет, не хотел бы», но дети и внуки деться никуда не могут, у них нет выбора, они будут жить в мире, продиктованном не столько здравым смыслом, сколько деньгами и способами их зарабатывания и трат. Я, конечно, хотел бы пожелать будущему миру добра и успехов, но признаюсь, уже сегодня не все в состоянии понять и тем более принять, потому что у меня своя логика, у американской жизни - своя, и эти логики вряд ли пересекутся в житейском пространстве. Так что, уважаемая Галина, я думаю, что этого нашего длинного разговора вполне достаточно для начала, чтобы вызвать на разговор, на диалог со мной через океан ваших уважаемых читателей, которые, поверьте мне, уже наверняка столкнулись или столкнутся в будущем со всеми теми проблемами, о каких я успел упомянуть. Я готов ответить на их вопросы.
- Спасибо за беседу и до следующих ваших публикаций в «Сургутской трибуне»!
Галина Курбатова