Завтра исполняется 15 лет со дня вывода советских войск из Афганистана. Война длилась десять лет. И эти воспоминания разделяет почти такой же промежуток времени. Один мой собеседник входил в Афганистан, другой выводил войска...
Рассказ первый: туда
- Призывался я в июле 1979 года из Новосибирской области, города Карасука. Помню, «прапор» из военкомата, глянув на меня, пошутил: мол, таким парням - двухметрового роста - гранатометы выдают. Он был недалек от истины. Меня направили в учебку, что в Ишиме. Там выучили на командира минометного расчета, - рассказывает сержант запаса Владимир Ильинов. - Затем по распределению - город Юрга Кемеровской области.
Но недолго пришлось служить на сибирской земле младшему сержанту Ильинову. Только-только страна встретила олимпийский 1980 год, как личный состав артполка по одному стали вызывать к начальнику штаба.
- В штабе замполит задавал всем один вопрос: «Согласны служить в другой части?». Те, кто ответил «так точно», на следующее утро с вещмешками были направлены в Новосибирск, в штаб Сибирского военного округа, где формировался сводный батальон. Никто не знал, куда нас отправят. Разговоры шли о Дальнем Востоке. Но однажды совершенно случайно мы узнали, с какой целью нас формируют. Возле части стоял киоск, где продавали водку, мы вечерком махнули через забор, подаем деньги, а тетенька из окошка вежливо так нас спрашивает: родименькие, вас сразу в Афганистан отправят или вначале в Кушку? Сказать, что мы были поражены такой осведомленностью киоскерши, - значит ничего не сказать. Но тогда страшно не было. Первый страх я испытал, когда в приграничный Термез из Афганистана въехал ГАЗ-66 с пулевой пробоиной в лобовом стекле. Первое свидетельство войны.
Приказ о переходе государственной границы был зачитан личному составу арт-полка 26 февраля. Всем выдали боевые патроны: «На каждый выстрел отвечать выстрелом». 27-го полк выступил в дорогу.
- Только перешли границу, видим - стоит возле «бетонки» солдат армии ДРА. В потертой шинели до пят, в руках мосинская «трехлинейка» образца 1890-го. Для полного колорита парню явно не хватало буденновки. Ощущение, что попали в Туркестан двадцатых, а где-то из-за барханов за нами следят недобрые глаза местных басмачей - душманов.
Впереди сотни километров до Кабула. До горизонта песок, в середине пустыни - бетонная дорога, по ней движется колонна машин. Желтое безмолвие.
- В Новосибирске нас пугали высокими афганскими горами. Но думал - ерунда, выше Урала не бывает. И тут наша колонна подошла к перевалу Саланг. Глянешь в пропасть, а там - облака, в глазах темнеет. Но вот горы расступились, и перед нами предстала впадина, залитая огнями, - Кабул! Потом куда только наш артполк не перебрасывали - и в Баграм, и в Джелалабад! Жили в палатках. Помню, выхожу из палатки, и пуля над ухом - вжик. Я инстинктивно - прыг за угол. А толку-то, брезент от пули не защитит.
Первый бой Владимир Ильинов не забудет никогда. Двое бойцов отправились искупаться. И только вынырнули, видят, как двое «бачонков» (несовершеннолетних афганцев - А.К.) подбегают - хвать автоматы и были таковы. Солдаты пулей в часть, пригорюнившись, рассказали, что да как. Отделение под ружье и в кишлак, куда убежали похитители.
- Нас, пятнадцать человек бойцов, разделили на три группы. Кишлак встретил огнем из ближайших зарослей. Душманы отступили, наши рванули вперед. Пробежали, и вдруг из кустов возникает еще один аскер (пропустили!) и в спины автомат целит. На наше счастье, за его спиной был еще солдат. Весь рожок в душмана выпустил. Потом солдата долго трясло. Замешкайся он, этот боевик всех бы положил. Я мчался вдоль селения на крейсерской скорости. Только бы не подстрелили! Трехметровые заборы перемахивал с первой попытки. Заглянули мы в несколько домишек, нашли пару автоматов - и обратно. А тут к нам помощь подошла - танк. Он тоже нарвался на огонь, разрушил крайний дом и стоит. Мы к нему. Почему не едешь дальше? А танкисты смотрят на нас и пальцем у виска крутят. Потом они рассказали, что такие селения штурмует как минимум батальон. А мы отделением управились. Правда, автоматы, которые мы захватили, оказались не наши, не советские. Тоже «калашники», но один китайский, другой египетский. В этом бою погиб один наш товарищ. Никто из солдат не мог предположить, что из дома, куда забежала женщина, раздастся автоматная очередь.
Рассказ второй: оттуда
Этот человек не выводил, а вывозил войска, поскольку был командиром автовзвода. Фамилия у него самая что ни на есть боевая - Калашников. И в Самаркандское военное училище, как он шутит, подался, может быть, благодаря ей.
- Помню, еще был курсантом, сидели, выпивали с другом. На дворе 1984 год. Он поднимает тост: «Чтобы ты, офицер советской армии, защищал завоевания Октябрьской, а не Апрельской революции!». Но, к сожалению, его слова оказались в чем-то пророческими. Под самый конец войны мне довелось защищать завоевания именно апрельской революции.
В Волгоградский батальон аэродромно-технического обеспечения, где служил лейтенант Алексей Калашников, пришла разнарядка - один офицер-автомобилист в Афганистан. Вызвали его.
- Я вспомнил тот тост, а еще ситуацию, когда год назад один из офицеров отказался служить в Афганистане, его направили в далекую, глухую часть в Забайкалье, - рассказывает Алексей Иванович. - И хотя у меня на руках были двухлетний ребенок и жена, беременная вторым, я дал согласие.
Ил-76 приземлился в Кабуле. Двадцать дней ожидания распределения. И вот комплектуется автовзвод для авиаполка, дислоцирующегося в Шинданде. Командовать взводом назначили лейтенанта Калашникова.
Работа непыльная - необходимо было со складов, что в североафганском селении Турагунди взять авиабомбы и довезти до авиачастей, расположенных в Шинданде и Кандагаре.
- Едешь в машине, а за спиной 8 тонн смертельно опасного груза. Пара выстрелов из гранатомета и - привет. Об этом лучше не думать. Едем как-то, и одна из машин сломалась. Зенитчик наблюдает за «бетонкой», группа мехподдержки устраняет неисправность. Я слышу треск, похожий на мотоциклетный. Дорога в обе стороны пуста. Вижу - со стороны пустыни к нам приближаются два мотоциклиста. Афганцы. Остановили их подальше от колонны. Чего надо? Который постарше переворачивает фляжку. Она пуста. Вода в афганской пустыне на вес золота. Но советские воинские части не испытывали с ней проблем. И мирное население частенько приезжало в наши части, и кто как мог - крал, требовал, выпрашивал - пытался заполучить у нас вожделенный напиток Н2О. Я распорядился выдать им воду. Афганцы заполнили фляги, смотрю - несут что-то блестящее к моей машине. Выскочил, а они ко мне подходят и давай руку целовать. Я вырываю руку, а мне подают часы настенные. На них написано «Galion-12. Made in Iran». Я отказываюсь, они настаивают. Пришлось взять. Едем дальше. И тут у меня холодок по спине, ведь инструктировали: ничего от населения не брать, может быть бомба. А у часов внутренность полая, запросто могли подложить! Взял отвертку, отвинтил заднюю стенку. Как у меня соображения хватило саперской работой заниматься, когда в кузове авиабомбы?! Но, к счастью, подарок был без подвоха.
Часы и сейчас украшают стену в квартире Калашниковых, показывая местное время.
- Первые части вышли из Афганистана еще в мае 1988 года. В наш авиаполк приказ о выводе пришел 10 января 1989-го. Однако из Шинданда в назначенный день мы выйти так и не смогли. «Духи» обстреливали дорогу. Но на следующий день мы все же выдвинулись. Первая остановка - Турагунди. Мимо проезжают КамАЗы, они идут на север. Через час они уже будут в Союзе. Мы искренне радовались за них и завидовали. Кто-то от прилива чувств даже выстрелил в воздух, за что имел неприятную беседу с начальством. Мы выдвинулись только вечером из Турагунди. И вот нас встретила гостеприимная туркменская земля, поселок Кола-и-Мор. Но здесь задерживаться нельзя. Сдать груз и... назад в Шинданд за оставшимся имуществом.
К 12 февраля батальон, в котором служил старший лейтенант Калашников, был выведен полностью.
Владимир Ильинов часто цитирует стихотворение Юлии Друниной: «Я только раз видала рукопашный, раз наяву и тысячи во сне. кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне...».

Александр Конев