Так бывает. Наткнешься на любопытную публикацию и не успокоишься, пока не перескажешь, не добавишь свое, о чем давно думал, но не сводил к одному знаменателю. Так получилось и со статьей профессора университета штата Аляска (США) Ричарда Стейнера «Реструктуризация налогообложения нефтедобычи с целью максимизации общественной выгоды».
Хорошая работа - содержательная, подкрепленная расчетами, разрушающая многие мифы американской, мировой и российской экономики. Чтобы было понятней, возьмем в качестве примера и предмета анализа известный миф, созданный топ-менеджментом ОАО «Сургутнефтегаз». Миф о том, что эта нефтяная компания - «дойная корова», к которой нужно относиться, как к священному животному: трепетно, с благоговением, и обязательно осыпать всяческими милостями в виде налоговых льгот и послаблений.
Если сравнивать «Сургутнефтегаз» с другими нефтедобывающими предприятиями, работающими на российском рынке, то какие могут быть сомнения? Это акционерное общество - самая настоящая дойная корова, к тому же рекордсмен. Никто не платит налогов больше. Ни одна компания не вкладывает такое гигантское количество средств в бурение, капитальное строительство, собственное развитие. Все это правда. Однако прав рядовой нефтяник, который не может понять простые вещи: почему в 2001-м году он получал большую зарплату, чем сейчас; почему неприлично малы дивиденды на акции преуспевающей компании; почему нефти добывается с каждым годом все больше, а его благосостояние замирает на определенной отметке, а то и вовсе падает?
Вернемся к Р.Стейнеру. он пишет: «Что-то неверно в этом мире, если всего три семьи - султан Брунея, Уолтоны (Waltons of Wolmart) и Билл Гейтс (Microsoft) контролируют больше богатства, чем 500 млн. беднейших людей». Хочется продолжить: что-то неверно в ЭТОЙ СТРАНЕ, если всего за несколько лет можно стать миллиардером, присваивая доходы от продажи нефти, газа, золота, алюминия, железа - того, что принадлежит всем и должно быть гарантом процветания каждого члена общества. Что-то не так, если семидесяти процентам граждан недоступно элементарное: качественная еда, одежда, жилье, а в это время самый дорогой горно-лыжный курорт в Альпах (сутки пребывания - 4 тыс. евро) славит Россию. Именно она, не развитая по мировым стандартам страна, поставляет ему 70% клиентов - не очень образованных, плохо воспитанных, зато платежеспособных российских нуворишей.
Как-то совсем не так в нашем многострадальном государстве, если даже очень богатые люди все время жалуются, что им не хватает денег: правительство душит налогами, забирает буквально последнее, о каких инвестициях в науку, образование и еще куда-то там, о каком развитии может идти речь? И уж совсем пакостно и мерзко в этой богатейшей по природным ресурсам стране, если правители, сановники и бизнесмены меньше всего пекутся о главном - общественном благе. Важнейшее для любого государства понятие подменено другим, с моей точки зрения почти безнравственным - социальная защита. Что ЭТО такое? Разве должно нуждаться в социальной защите абсолютное большинство народа, владевшего до недавнего времени шестой частью суши с неисчерпаемыми запасами полезных ископаемых?
Эпоху великой нефти пережили многие страны: Кувейт, ОАЭ, Алжир, Эквадор, Индонезия, Венесуэла, Канада, США. И почти в каждой на начальном этапе все шло по одному сценарию: ошеломляющие прибыли нефтедобывающих компаний, стремительный приток денег в казну страны и нефтеносной провинции, строительный бум, повышение благосостояния населения. Далее список достижений, как по мановению волшебной палочки, превращался в перечень бедствий: взятки, несметные, прошу прощения за тавтологию, сметы, грандиозные, но бессмысленные проекты, снижение уровня доходов от других отраслей, жуткое расточительство, экологические катастрофы и как следствие - экономический кризис. Один из основателей ОПЕК Хуан Пабло Перес Альфонсо (Венесуэла) обрисовал эту эпоху в своей стране так: «Вы думаете, что нам повезло. Я так не считаю. Мы погибаем от несварения... Я называю нефть «экскрементами дьявола». Она приносит несчастье. Посмотрите вокруг. Посмотрите на грязь, коррупцию, увядание, разрушение системы предоставления услуг... А с долгами нам не рассчитаться долгие годы. Мы ввергаем своих внуков в долговую пучину».
Один из наихудших сценариев. Нефть не стала благом для Венесуэлы. Но даже в «быстро опомнившихся» высокоразвитых странах в самые щедрые нефтяные годы экономические и политические процессы развивались примерно одинаково. В доказательство - объемная цитата из работы Р. Стейнера. Речь идет об Аляске.
«Джон Строймер (не знаю, кто такой. - А.В.) сказал по этому поводу: «Обрушившийся денежный поток послужил катализатором стремительного и беспечного роста расходов штата, не имевшего прецедентов в истории страны. Большая часть затрат пошла на модернизацию примитивной инфраструктуры Аляски, а правительство штата предусмотрительно создало перманентный сберегательный фонд (о нем чуть позже. - А.В.). Но помимо этих преимуществ мы столкнулись и со злоупотреблениями. Аляска стала плодородной почвой для амбициозных и часто наивных строителей империй. Дающие взятки добывающие компании, жадные работодатели и профессиональные рэкетиры преуспевали. Юристы, банкиры и хитрые политические авантюристы бесстыдно эксплуатировали национальное богатство. Процветала коррупция, законы не соблюдались, дикая природа уничтожалась. Опьяненное нефтяными доходами правительство штата утратило свою роль регулятора индустрии, обогащавшей Аляску. Нефтяные компании получили все преимущества. Они изменили законодательство по своему желанию с помощью финансирования избирательных кампаний».
«Миллиарды долларов направлялись на реализацию порочных схем развития (рано или поздно проваливающихся). Штат инвестировал миллиарды своих нефтяных долларов в рыболовство, сельское хозяйство, недвижимость, разведение лис и т.д. Все эти инвестиционные проекты бездарно провалились. Прочие фантастические и нелепые схемы ждали материализации, но, к счастью, не были воплощены в жизнь. Среди них были такие, как постройка моста через Берингов пролив, сооружение плотин на реке Юкон, использование атомных бомб для уничтожения ледников в районах перспективных скоростных магистралей, постройка автомобильных и железных дорог во всех уголках штата, перенос столицы из Джуно в новый многомиллионный город, который предполагалось построить рядом с Анкориджем (самым крупным на сегодня городом Аляски, 245 тыс. населения. - А.В.), сооружение города под куполом на берегу залива Кука напротив Анкориджа и т.п. Россия должна остерегаться подобной глупости».
Россия должна остерегаться... Как сказал герой одного из первых постперестроечных боевиков: «Это вряд ли». Мы, имея возможность сравнить, проанализировать, и не голую цифирь, а последствия тех или иных «телодвижений» исполнительной и законодательной власти, повторяем, тем не менее, путь развития кризисных нефтяных стран и штата Аляски в первые годы нефтяного бума. Создаем империи и вкладываем. Еще как вкладываем общее достояние в непонятно что! В поддержку сельского хозяйства, в бесконечные дороги и бесчисленные мосты, университеты на пустом месте, биатлонные центры, «Югорские долины», дома дружбы народов, международные фестивали и просто праздники. Будь денег побольше, и у нас появилась бы идея города под куполом. Впрочем, всевозможные бредовые идеи в головах авантюристов давно сидят и ждут своего часа. Или команды. Пока ничто - ни создание вертикали власти, ни объединение бедных и богатых субъектов Федерации, ни перераспределение налогов в пользу федеральной казны, ни даже появление аналоговых институтов концентрации общественных финансовых ресурсов (Фонд поколений) не свидетельствуют в пользу того, что мы опомнились.
«Отрезвление» на Аляске произошло довольно быстро. Перманентный фонд стал крупнейшим инвестиционным фондом и кредитным учреждением страны, ресурсом на десятилетия. Пройдет еще немного времени, и бюджет штата можно будет формировать исключительно за счет чистой прибыли от его деятельности. Сейчас Перманентный фонд - это более 26 миллиардов долларов. Десяти процентов от этой суммы хватит на все основные расходы. Жителям Аляски о будущем можно не беспокоиться.
А еще есть Конституционный бюджетный резервный фонд, куда поступают все платежи, «полученные за счет пеней и штрафов, связанных с разрешением споров по поводу налогообложения нефтедобычи и взимания роялти...». Баланс этого фонда - 3 млрд. долларов, и часть денег каждый год направляется непосредственно в операционный бюджет штата.
Предвижу возражения: ну как же, худо-бедно пытаемся что-то делать. У нас тоже есть свой перманентный фонд - Фонд поколений. На каждого ребенка, родившегося в ХМАО после 1 января 2000 года, перечисляется 20 минимальных оплат труда, которые по достижении им совершеннолетия могут быть получены. А как быть остальным, родившимся, к примеру, 31 декабря 1999 года, как жить бабушкам и дедушкам, отработавшим на Севере десятки лет, на что рассчитывать тем, кто «горбатится» сейчас? Им дивиденды не положены?
Из официальной хроники. Пресс-служба губернатора сообщает:
«Активно работает на юге области ханты-мансийский Фонд поколений. Его расходы на реконструкцию птицефабрики «Боровская» и приобретение для нее современного оборудования превысили 400 млн. рублей. Еще более ста миллионов фонд поколений потратил на приобретение оборудования для птицефабрики «Пышминская» и приобретение элеватора у «Тюменьхлебопродукта».
Это инвестиционная деятельность Фонда, которая должна приносить прибыль. Принесет ли, снесут ли боровские куры те самые «золотые» яйца, коих хватит на пропитание будущих поколений, - большой вопрос.
А как вам такой факт: на деньги Фонда поколений уже закуплено более 200 произведений искусства? В Ханты-Мансийске есть большая картинная галерея фонда, которую с гордостью демонстрируют заезжим гостям. Тут мы, конечно, всех переплюнули. Они, американцы, все о дивидендах, о своем кармане пекутся, а мы вон как - о духовности...
В этом месте следовало бы подробнее остановиться на американской системе налогообложения. В ней кроются ответы на разные «неправильные» вопросы, в том числе и такой: почему 50 миллионов добытой за год нефти (меньше, чем добывает сейчас «Сургутнефтегаз») обеспечивают жителям Аляски и благолепие театральных подмостков (в Анкоридже есть оперный театр. - А.В.), и столь высокий уровень благосостояния? Увы, не являясь специалистом в этой области, боюсь, что-нибудь перевру. Поэтому обойдусь некоторыми общими цифрами, на мой взгляд, убедительными.
Так вот, на Аляске в лучшие времена (конец 80-х) добывалось около 100 миллионов тонн нефти в год, на данный момент, как уже было сказано выше, всего 50 миллионов. Если сравнивать с нашим округом, то цифры несопоставимы. По данным за 2003 год, на территории ХМАО добыто почти в пять раз больше - 233 миллиона тонн. Это без учета другой продукции топливно-энергетического комплекса: газа, газового конденсата, производства электроэнергии.
Что в результате? В 2000 году (к сожалению, других данных нет) штат Аляска, по-нашему субъект федерации, получил консолидированный нефтяной доход 1,642 млр.$. Еще 448 млн. $ получены «в уплату по разрешенным спорам между правительством и нефтяными компаниями относительно роялти и налогов и направлены в Конституционный резервный бюджетный фонд». Таким образом, общая сумма нефтяного дохода составила
2, 397 млрд.$. Если бы нефтяные компании, добывающие нефть в ХМАО, работали также эффективно, как американские, и если бы у нас существовала такая же система налогообложения, то в 2003 году Югра имела бы порядка 10 млрд. $, или около 300 миллиардов рублей. Такие деньги нам и не снились.
Естественно, получает свое в США и федеральный бюджет. Это тоже огромные деньги. Но мЕньшие, чем у штата, а не бОльшие, как у нас. Для наглядности сравним результаты налогообложения нефтяных компаний Аляски с финансовыми результатами деятельности «Сургутнефтегаза» в 2002 году, когда акционерное общество добыло 49, 2 миллиона тонн. Вот они, в млн. руб.:
Выручка от реализации продукции, работ и услуг185 821
Затраты на производство реализованной продукции, работ и услуг 111 829
Прибыль отчетного периода 61 210
Чистая прибыль 10 423
Понять, какая часть этих сумм - налоги, естественно, невозможно. Нефтяники обычно говорят: «Платим очень много». Много - это сколько? Много - относительно чего?
Попытка найти одну-единственную цифру: сколько же уплатил «Сургутнефтегаз» налогов в бюджеты всех уровней за 2002 год, напоминает самый настоящий детектив. В налоговой инспекции сослались на налоговую тайну и дали отчет за 2003 год (он нам еще сгодится. - А.В.), где есть итоговые цифры по количеству налогов и сборов, уплаченных в прошлом году всеми налогоплательщиками Сургута. Но это немножко не то.
Далее был звонок в пресс-службу «Сургутнефтегаза». Естественно, нужной информацией она не владеет. Работник пресс-службы предположил, что все о налогах должен знать кто-то из депутатов, к примеру, Дмитрий Попов. Предположение не подтвердилось. Бессмысленно было расспрашивать остальных нефтяников. Может, и знают, но не скажут. Соблюдают субординацию. И по команде единогласно утверждают льготы для своей родной компании. Сотни миллионов, между прочим. Как выгодно все-таки иметь во власти своих!.. Каждый экономит «Сургутнефтегазу» не один миллион долларов.
А у меня остался один вариант - письмо первому заместителю генерального директора ОАО «Сургутнефтегаз» по финансовым вопросам и налогам Владиславу Баранкову. Оно было отправлено 12 февраля, в четверг. В понедельник секретарь после длительных поисков резолюции изрек: «К сожалению, ответ не положительный». Другого, честно говоря, и не ожидал. Спасибо налоговой инспекции, которая подбросила данные по всем налогоплательщикам.
Итак, «за 2003 год в бюджеты всех уровней мобилизовано налогов и других обязательных платежей в сумме 36 916 097 000 руб., в том числе по бюджетам:
- федеральный бюджет - 23 858 699 000 руб.
- окружной бюджет - 8 212 329 000 руб.
- городской бюджет - 4 035 957 000 руб.
- областной бюджет - 809 112 000 руб.
В государственные социальные внебюджетные фонды поступило: единого социального налога - 5 473 678 000 руб.; страховых взносов на обязательное пенсионное страхование - 4 225 916 000 руб.»
Это деньги не одного «Сургутнефтегаза», а 8 056 юридических лиц, 15 363 предпринимателей и 217 188 физических лиц. Все это гигантское количество налогоплательщиков в сумме дало 46 615 691 000 руб., или 1 607 437 620 $ при цене одного доллара 29 рублей. Понятно, что львиная доля налогов и обязательных платежей принадлежит ОАО «Сургутнефтегаз». И это не все, потому что нефтяники являются крупным налогоплательщиком Сургутского района. И, тем не менее, сравнивать уже можно.
Примерно те же объемы добычи нефти дают штату Аляска гораздо большие бюджетные средства. Разница с нами - в миллиарды долларов. Примем во внимание и тот факт, что на Аляске проживает всего 500 тыс. жителей, а у нас в округе в три раза больше. Уже по этой причине бюджетная обеспеченность одного аляскинца гораздо выше.
Возникает вполне резонный и справедливый вопрос: где деньги?
Вопрос серьезный и сложный. Нельзя же сравнивать США и Россию. Но давайте сравним, к примеру, себестоимость, которая включает расходы на оплату труда и налоги на нее. Не знаю, сколько там, на краю земли, получает средней руки нефтяник, но средняя зарплата на Аляске несколько лет назад составляла 26 долларов в час. Вряд ли уменьшилась.
Думаю, не в нашу пользу будут и все остальные сравнения. Поэтому еще раз вопрос: где деньги? Хотелось бы понять, потому что дальнейшие допущения и выводы страшно произносить вслух. Или мы, «патриоты оазиса благополучия», не умеем хозяйствовать - эффективно добывать, перерабатывать, продавать (какими же успехами в таком случае гордиться?), или, что и есть самое страшное, существует «черная дыра (дыры)», куда народные деньги текут нескончаемым потоком. А иначе откуда у нас столько спесивых миллионеров и миллиардеров, твердящих: «Не лезьте не в свое дело, у нас частная компания, акционерное общество. Разбирайтесь с тем, что вам дали, с бюджетными деньгами».
Самое смешное, Р. Стейнер считает, что система налогообложения в США далека от совершенства, поскольку позволяет нефтяным компаниям практически грабить граждан своей страны. Он предлагает ввести дополнительный налог в том случае, если цена на нефть превосходит базовую. Предположим, базовая цена за баррель десять долларов. Если мировая цена превышает ее, то с каждого доллара сверх этой цены берется, например, 10 центов. И таким образом получается, что при цене 20 долларов за баррель казна может получить дополнительно 1 доллар с каждого барреля.
Пересчитаем, что может получиться, если такой налог будет введен в России. 233 миллиона тонн, добытых за год на территории ХМАО, - это 1,79 млрд. баррелей. Возьмем с каждого барреля доллар и получим почти два миллиарда долларов дополнительных доходов. Если цена на нефть выше, то, соответственно, и дополнительные доходы будут еще выше. Один этот налог - почти весь нынешний консолидированный бюджет Югры.
Дальше можно и не продолжать, хотя не менее впечатляет пласт экологических и других проблем, связанных с добычей нефти. В 2001 году пьяный охотник прострелил знаменитый аляскинский нефтепровод. Через несколько пулевых отверстий вылилось более 1 млн. литров нефти. Разлив заметили поздно, с вертолета, хотя обычно утечки обнаруживаются почти мгновенно. Этот нефтепровод и система контроля считаются одними из самых надежных в мире.
Сколько шуму было! Какой общественный резонанс вызвала эта авария! А по нашим меркам - это ничто. Ну, подумаешь, залили нефтью 1 га земли... К тому же нефть не попала в озера, реки, ручьи, потому что, по настоянию индейцев, нефтепровод проложен под ними.
Что говорить о тысячах километров наших проржавевших труб, лежащих прямо на воде? Экологическая катастрофа, с попаданием нефти в главную водную артерию - Обь, скорее всего, неизбежна. Ни одна компания не ставит своей задачей скорейшую замену трубопроводов 30-летнего возраста. И только лишь потому, что знает: лицензии на добычу нефти никто не лишит. Природоохранное законодательство не слишком сурово, замять дельце позволят стандартные политические игры.
На Аляске при опасных выбросах нефти взимается плата за ущерб окружающей среде с каждого барреля нефти. Кроме того, если на счету у Фонда охраны природы от разливов нефти остается менее 50 млн. $, дополнительно взимается еще 2 цента с каждого барреля добытой нефти. Поэтому фонд всегда располагает достаточными средствами для контроля над деятельностью нефтяных корпораций, соблюдением природоохранного законодательства, оставаясь при этом независимой структурой.
И последнее. Можно ли в этом свете называть нефтяные компании «дойными коровами»? Они больше похожи на хищников, хорьков. Чтобы насытиться, хватает одной курицы, но если попадут в курятник, то передавят всех. В лучшем случае это сытые, самодовольные, мордастые хомячки, у которых и по норам припрятано, и защечные мешки до земли отвисают. Денег от использования общественного пастбища хватает на все. На организацию и проведение предвыборных кампаний, на лоббирование корпоративных интересов, на переделывание законов, выпрашивание льгот, на управление чиновниками всех мастей и рангов, на «достойную» жизнь сибирского нефтяного магната: дети в Лондоне, особняки в разных уголках мира, спальня в доме на Беверли-Хиллз за 900 тысяч $, там и сям погребки с лучшими сортами токайских и французских вин, ну и всякие там мелочи - автомобили, акции - не в счет. Денег не хватает на дела общественные, на ту самую наемную рабочую силу, которая добывает нефть в условиях, приравненных к Крайнему Северу.
Сто раз подумаю, прежде чем пойду голосовать за кандидата, которого поддерживают нефтяники, а точнее нефтяные топ-менеджеры. Каким бы достойным он ни был, его стезя определена: публичная демонстрация благосклонности нефтяных королей, упругих мышц, накачанных нефтяными долларами, и действия в интересах дикорастущих, с признаками несварения нефтяных капиталов.
Анатолий Вац, специально для «СТ».
При подготовке публикации использованы следующие материалы:
1. «Реструктуризация налогообложения нефтедобычи с целью максимизации общественной выгоды» Р. Стейнера.
2. «Заповедная нефть» Александра Кокшарова, «Эксперт», № 10 (317) от 11 марта 2002 г.
3. «История Аляски» (http://cat-mouse.narod.ru/dopolnenie/history of alaska.htm).
4. Данные официальных сайтов: http://www.hmao.wsnet.ru/, http://www.surgutneftegas.ru/.