Журналистика как наркотик. Уж если на эту дорожку ступил, как потом ни плутай, снова на нее выйдешь. Был в жизни момент, когда я в профессии разочаровалась и решила, что ушла из нее навсегда. Не тут-то было. Подкинула жизнь ситуацию, когда рука потянулась к перу. Не удержалась, окунулась и... больше не выплыла.
Порой кажется: все, устала, сколько можно «умирать» с чужими проблемами? Но читатели вновь подкидывают тему, документ, новость, повод для журналистского расследования, и усталости как не бывало.
Не в обиду моим нынешним коллегам по «СТ» скажу: я испытываю ностальгию по тому коллективу журналистов, с которыми работала 8-12 лет назад. Мы все были очень разными, но объединяло нас неравнодушие к тому, о чем мы рассказывали своим читателям, сопереживание их проблемам. Это не дежурные слова, сказанные в день юбилея старейшей в городе газеты. У каждого издания с многолетней историей и сложившимися традициями есть то, что в человеческом мире называется душой. Именно она объединяла коллектив. Мы не искали темы публикаций - напротив, они находили нас. А душа газеты направляла.
НИКОГДА не разгадать загадку, почему так трудно писать о тех, кого хорошо знаешь, уважаешь, любишь. Надежду Гарееву, пришедшую на смену ушедшему на заслуженный отдых заместителю редактора Ивану Прокопьевичу Захарову (обоим - царствие небесное!), коллектив принял очень настороженно.
Для всех она поначалу была чужаком из Урая, где работала редактором городской газеты. Потом ее оценили, и я не знаю лучшего зама, хотя повидала их на своем журналистском веку немало.
Умела Надежда быть над ситуациями и примирять непримиримых. Что греха таить, среди людей творческих разное бывает. Всегда со всеми ровная, не позволявшая себе начальственного тона, никогда не принимавшая ту или иную сторону в спорах и разногласиях, тем самым она располагала к себе. Это человеческий талант. Но главное, Надежда Арслановна делала ту часть редакционной работы, которая на первый взгляд незаметна, неимоверна сложна и результативна: заместитель редактора отвечала за творческий процесс, направляла его, при этом никого ни в чем не ущемляя, поощряя инициативу. Придешь к ней с какой-то идеей - выслушает, а дальше ненавязчиво развивает. В итоге получалось так, что ты как будто все обмозговал сам. Когда она уходила по семейным обстоятельствам работать на одно городское предприятие, я сказала ей: «Зря это делаешь - вернешься, от журналистики не уйдешь». И поделилась собственным опытом. А она в ответ: «Я все-таки попробую». Через пару лет Надежда вернулась в редакцию. Гареева была очень сильным человеком, такой она и запомнилась.
В 1991 году городской совет народных депутатов (кое-кто прозвал его советом горлопанов) снимал редактора газеты Владимира Васильевича Киселева. Весь коллектив пребывал в сильнейшем негодовании: почему они решают, кому управлять газетчиками?! И в этой ситуации Надежда Арслановна проявила мудрость и выдержку. Решили, что газета опубликует стенограмму выступлений всех, кто там горло надрывал. Киселева все-таки сняли, несмотря на резкое несогласие журналистов. А стенограмма показала, кто есть кто. Недавно, перечитывая этот бред, в очередной раз пришла к выводу: не дай бог непрофессионалам вершить судьбу газеты. Ведь именно после того «исторического» решения начался последовательный «исход» журналистов из «СТ».
ПРАКТИЧЕСКИ все мы: Алла Ярошко, Людмила Бокова, Галина Кондрякова, Зоя Сенькина, Николай Козлов, Виктор Семенов, Леонид Березницкий решили в знак протеста уйти из газеты. Но тут опять охладила наш пыл Надежда Гареева, поставив перед нами очень мудрый вопрос: а газета-то в чем виновата? Остались. Правда, некоторые ненадолго. Не сработавшись с новым редактором, ушла Галина Кондрякова, очень скоро за ней Зоя Сенькина. Надежда Гареева по семейным обстоятельствам перешла работать на предприятие. Алла Ярошко тоже не выдержала разного рода придирок, ибо слыла человеком с устоявшимися принципами, которые не скрывала, оставила «СТ». А ведь все они составляли тот костяк, на котором держалась газета.
Имена журналистов, названные здесь, были у всех горожан на слуху, потому что сделали они за годы работы в газете столько, сколько следующим поколениям корреспондентов так и не удалось. Каждый из них вел свою тему, а потому чувствовал себя в ней, как рыба в воде. Алла Федоровна Ярошко очень плотно занималась энергетикой, и трудно было найти среди журналистов более сведущую в этой области фигуру. Кроме того, я знаю Аллу, как генератора идей. Они били из нее, как из рога изобилия, и уж если она за что-то бралась, то доводила до логического завершения. Приложение к «СТ» «Сургутский курьер» (поначалу оно называлось «Курьер») - ее идея, ее реализация первой в городе рекламной газеты. Своим возвращением в штатную журналистику я обязана настойчивости Аллы Ярошко. Рефреном всех наших встреч с ней было: ты обязана работать в газете, ты профессиональный журналист. Мне же нравилась позиция «свободного художника»: написал, принес, опубликовали. Уход из «СТ» Ярошко я восприняла особенно болезненно.
ВПРОЧЕМ, как и остальных. Кабинет за кабинетом освобождали те, кто стоял практически у истоков журналистики бурного освоения газонефтяного края и «переходного периода». Что бы там ни говорили, будто нынешняя журналистика - это совершенно иное, это информация в чистом виде, как на Западе, без всякой аналитики и комментариев. Да и читатель, дескать, интересуется той периодикой, где больше сенсаций и скандалов, криминальных тем со смакованием подробностей и прочего. Но основная масса подписчиков требует иного. До сих пор читатель спрашивает, как связаться с Зоей Сенькиной, Галиной Кондряковой, Аллой Ярошко, писавших на вечные темы - о людях, их проблемах, духовности. Да, был тот пик, когда журналисты вынуждены были освещать скандалы и сенсации, но он, о чем свидетельствует читательская почта, давно пошел на убыль. К сожалению, молодым журналистам трудно освоить хорошо забытое и вновь востребованное старое. Но придется, потому что именно этого ждет от нас читатель. Российская журналистика - не западная, и Запад для нас - не мерило.
УШЛИ из газеты мои коллеги - изменилась тематика. Но если бы только это. Однажды я испытала сильнейшее беспокойство. Ушли в отпуск редактор и ответственный секретарь, за которого пришлось работать мне. Пустующие кабинеты заняли совершенно случайные люди, не имевшие даже малейшего понятия, что такое газета и о чем она должна сообщать читателям. Не помню их имен: были и ушли в небытие. Писали так, что мне легче было переписать заново или выбросить в мусорную корзину. Но даже это было редкостью, потому что они не знали и не представляли, о чем писать. Сидели и искали на потолке темы. Пустая папка, потому что были пустые головы. Очередной номер писался и верстался в день печати.
Это и было причиной острого беспокойства - за газету, враз лишившуюся профессионалов. Так продолжалось несколько месяцев. Случайных стали увольнять. Вернулась в газету Зоя Сенькина, снова оживив страницы рассказами о сургутянах, поднимая темы, которые волновали наших читателей в те тяжелые переходные времена. К слову, именно ей принадлежит идея самой востребованной вот уже в течение шести лет газетной рубрики «Горячая линия слушает...». Оживилась тогда Людмила Бокова, тоже, было, поникшая в коллективе, совершенно далеком от журналистики. Вновь стали приносить свои материалы авторы, привыкшие работать со «своими журналистами». Газета задышала.
ПОСТЕПЕННО стали приходить новые кадры, не только профессиональные, но и просто умевшие писать толково, интересно, захватывающе. Хотя нет-нет, да и появлялись случайные, но долго не задерживались. Творческий вакуум мы уже, к счастью, пережили. Газета на протяжении последнего 15-летия явилась поставщиком подготовленных кадров для других средств массовой информации. Что греха таить, были среди нас и конъюнктурщики, для которых «СТ» стала трамплином для прыжка на «теплые» места. О них я не хочу здесь упоминать, хотя они тоже зарекомендовали себя неплохими корреспондентами, сделали имя, а газета послужила им пропуском к поставленной цели.
Мне трудно смириться с тем, что в силу жизненных обстоятельств покинула «Сургутскую трибуну», на мой взгляд, талантливый журналист Татьяна Кифорук, которая очень быстро выросла, придя в «СТ». Тоже кладезь идей, претворенных ею же в жизнь. Качество, которое нельзя переоценить в журналисте, - не оставлять поднятую им тему, объявленную акцию, держать под контролем дальнейшее развитие ситуации, произошедшей с героем или объектом расследования. Это про Татьяну Кифорук. Надеюсь, наступит время, и она вернется в журналистику. Очень сожалею об уходе в пресс-службу УВД Анфисы Галимовой-Андриановой, выпускницы Уральского госуниверситета, со студенческой скамьи пришедшей в газету. Так, как она собирала фактуру для материалов, меня всегда приятно удивляло. У нее есть все для того, чтобы сделать добротную журналистскую карьеру. Надеюсь на ее возвращение, хотя понимаю, что не для всех журналистика -наркотик.
МНЕ ДОРОГИ журналисты 90-х годов прошлого века, потому что мы учились друг у друга, дополняли друг друга, не воспринимали советы коллег, как посягательство на собственную творческую свободу. Да, мы спорили до хрипоты, собирались для «мозговых штурмов», где звучали и бредовые, на первый взгляд, идеи, которые, как ни странно, оказывались потом весьма результативными, критиковали друг друга за неудачи... Нам не было скучно, у нас никогда не было бестемья, а потому жизнь в редакции кипела, в кабинетах всегда было многолюдно. И вела нас по журналистской стезе душа моя, газета.
Светлана Кутергина