После посещения одиннадцатой колонии прошла неделя, а телефон зазвонил всего один раз: предложили немного стирального порошка для отряда № 12, в который зачислены ВИЧ-инфицированные. Когда мы публиковали информацию с номером телефона, по которому можно связаться, надеялись, что чье-то сердце дрогнет, что кто-то потянется к телефонному диску. Но в ответ - гробовая тишина. Что ж, как мы относимся к этим людям, так и они к нам, отвернувшимся, отдалившимся от них.

Между нами стена - не только бетонная, с колючей проволокой, между нами - пропасть отчуждения. Мы перестаем не только видеть, замечать то, что происходит вокруг, - к слепоте добавились и глухота, черствость, скупость. А скупые, как известно, платят дважды.

Закончится у этих молодых людей срок наказания, будем надеяться, что все они останутся живы, вернутся домой, и тогда придется потратиться куда больше - на их лечение, реабилитацию, трудоустройство, решение многих других проблем, которые вытянутся в длинную цепочку.

Много народа - мало кислорода

Колония № 11 - одна из двух посаженных в Сургуте, к тому же она старейшая. Ее бывшие заключенные тоже строили наш город, давали ему второе рождение. Романтикой их труд не был наполнен - люди подневольные, они делали то, что от них требовали. С тех пор не по одному разу поменялось «население» зоны, количественно выросло оно.

Больше 1100 осужденных сейчас содержится в колонии, или процентов на сорок больше, чем ее вместительность. Приходится жить в стесненных условиях, а чем больше народа - тем меньше кислорода.

Эта колония строгого режима, требования к дисциплине тут круче, чем где-либо. Живут здесь отрядами, локально друг от друга, каждый за своим забором. Общие - столовая, клуб, профессиональное училище, небольшая церквушка, несколько других помещений.

Бедность сквозит всюду, и чистота, опрятность, которая поддерживается стараниями колонистов, усилиями охраны, не может скрыть ее. Нужду раньше тоже испытывали, но не в таких масштабах - заключенные трудились, зарабатывали себе на харчи, и на содержание колонии перепадало. Сейчас заказов мало, трудом занята всего треть людей.

А умеют осужденные многое, откуда что и берется - и иконы пишут, и резные оклады для них делают. Могут и домик дачный срубить, и баню, и беседку сделать. к тому я это говорю, что, если кто-то задумает осваивать участок, пусть сюда обращается: дешевле покупка обойдется, чем вольные мастера, то бишь шабашники, выполнят заказ.

Беглого осмотра некоторых строений вполне достаточно, чтобы составить какое-то впечатление о здешней однообразной жизни, от которой потихоньку можно сойти с ума, особенно тем, у кого с психикой не все в порядке. А чтобы не случилось этого, кто-то к религии потянулся, другие «клубную жизнь» ведут - видавшую виды технику реставрируют, проявляя смекалку и сообразительность. Попробовал бы кто-нибудь из гитаристов-виртуозов сыграть не на струнах, а на проволоке - какие бы звуки извлек он из инструмента? А здешние умельцы приспособились - опять-таки нет средств, чтобы купить струны, приобрести нормальные музыкальные инструменты.

Колония, как и все другие подобные режимные учреждения, испытывает нужду во всем - долги велики. И если бы не подсобное хозяйство, в котором содержится порядка двухсот голов свиней, откармливаемых отходами, остающимися в городских образовательных учреждениях, то питание было бы еще менее калорийным, хотя уже куда, кажется, скуднее может быть пища.

Чуть-чуть полегче жизнь у расконвоированных: заслужили они ее трудом, выполнением правил, дисциплинированностью. Дежурный первого отряда при виде депутации, а нас сопровождал целый взвод офицеров, доложил обстановку, сказав при этом, сколько человек находится дома. Мы не ослышались: зона - дом для осужденных, и у каждого свой срок пребывания в нем. Самый продолжительный определен одному из более чем тысячи человек - 23-летнее наказание он получил за преступление.

К.И.Ружин, заместитель начальника колонии по воспитательной работе, показывает альбом, в который вклеиваются фотографии гостей, посещающих учреждение, их выступления - нечасто, но развлечения осужденным устраивают, и это в какой-то мере скрашивает серость здешних унылых будней.

Странное ощущение: люди, одетые в темные куртки разной степени изношенности, выглядят вполне миролюбиво, их не воспринимаешь как убийц, насильников, разбойников, рецидивистов. Сочувствие вызывают и они, и те, кто охраняет их, - последние ведь тоже находятся за решеткой или живут рядом с зоной, ощущая ее присутствие и дыхание круглосуточно.

Уже за воротами у высокой бетонной ограды бросились в глаза играющие малыши. Нелепо выглядела и детская площадка для них - что сохранится в их воспоминаниях из этой поры? Может быть, угрюмые люди в казенной одежде, бредущие «домой» мимо их двора после окончания работы? Поэтому можно представить, с какой радостью переезжают из поселка Звездный те, кто получает ордера на новое жилье. За последнее время управлению исполнения наказаний выделена в 33-м микрорайоне 21 квартира - часть из них распределена очередникам, работающим в этой колонии.

Но вернемся к осужденным. Средний их возраст - до 30 лет. За полгода колонистами совершено триста нарушений. А проступком тут считается даже такое безобидное, казалось бы, занятие, как курение в спальном помещении (между прочим, ни одного брошенного окурка на асфальте мы не увидели).

В отпуске по личным обстоятельствам побывали трое - все вернулись назад отбывать наказание дальше. Те, кто не нарушает правила внутреннего распорядка, имеет возможность четыре раза в год позвонить по телефону - негусто, но услышать голос родного человека, друга всегда приятно.

А теперь от общего перейдем к частному - отряду, значащемуся под номером двенадцать. ради него (пусть не обижаются остальные колонисты) мы напросились на визит в это казенное учреждение.

Отряд № 12: живы будем - не помрем

Сопроводили нас туда в последнюю очередь. Отряд был построен в небольшом дворике-пятачке - по одному квадратному метру на каждого не приходится. Прибыл он сюда из Тюмени - осужденным положено отбывать наказание по месту совершенного преступления, а также прежнего места жительства. Так что все 32 человека - это сургутяне, нижневартовцы, нефтеюганцы. Тюмень отказалась от них и еще по одной причине - это люди ВИЧ-инфицированные, а на юге области не знают, что делать с такими же местными больными.

Приняли отряд без энтузиазма: колония, как уже говорилось, перенаселена, вновь прибывшие никоим образом не вписывались в ее жизнь, распределить по отрядам, учитывая, по каким статьям осуждены люди, нельзя - их всех объединяет общая болезнь.

Отряду выделили карантинный блок: в нем обычно квартировался прибывший этап, пока шло его расформирование. Для длительного срока пребывания осужденных здание не рассчитано. Тут все в миниатюре: дворик, спальное помещение, кухонька. Приходится мельтешить на глазах друг у друга все 24 часа.

Кроме ВИЧ-инфекции, почти все страдают гепатитом, восемь человек вдобавок ко всему больны туберкулезом. Наказавшие сами себя за прежний образ жизни люди оказались даже в колонии изгоями. Им запрещено посещать столовую, клуб, другие места общего пользования, пересекать границу своей территории. Режим - строже не придумаешь, хотя судебным приговором он не вынесен.

Упрекать руководство не приходится: других условий оно пока создать не может. Двухэтажное здание, которое выделено для размещения отряда, поставлено на ремонт. На эти цели получено 200 тысяч рублей. да разве ж это деньги, когда цены на стройматериалы, как говорится, выше крыши? Нужно остеклить, покрасить, заменить трубы, выполнить другие работы. И все это надо успеть до осени - отряд будет разрастаться. СПИД косит людей на воле, и зона тоже ими пополняется.

Пищу сюда доставляют с общей кухни, посуда отряду выделена индивидуальная, постельные принадлежности стирают сами, пользоваться могут только душем и только два часа в день.

Персонал учреждения на эту территорию лишний раз не заходит - стараются держаться подальше.

Врач и фельдшер производят осмотр два раза в неделю. А что их осматривать - больные в лечении нуждаются, температура у многих держится стойко. Человеку, даже не имеющему отношение к медицине, видно состояние этих людей. Желтые лица, синие круги под глазами, кое-кто то ли от жара, то ли еще по какой причине не может даже открыть глаза.

В колонии почти нет лекарственных препаратов, а добрым словом и хорошим расположением ВИЧ-инфекция, гепатит, туберкулез не лечатся. Медицинский персонал неохотно посещает отряд не только потому, что не может помочь больным, но и не желает рисковать своим здоровьем, да и повышенную зарплату он не получает. Один из колонистов поделился, что больной зуб ему предлагают вытянуть клещами - стоматолог не имеет права принимать этих больных: нельзя допустить распространения инфекции. Словом, привезли отряд, а толком никто не знает, как быть с ним, где брать средства на его содержание. Естественно, речь не идет о выделении каждому отдельной палаты, о предоставлении какого-то комфорта, но и на выживание людей бросать нельзя.

Одетый в новую казенную форму двенадцатый отряд стоит перед нами в привычной для осужденных позе - руки за спиной. Насчитываем не всех - нарушители в карцере находятся: бражку на яблочных конфетах поставили. На выдумку осужденные всегда были горазды. Их родные тоже «шалят»: пытаются перебросить за колючую проволоку наркотики. Даже в сгущенное молоко, банки которого запаиваются в заводских условиях, умудряются прятать запрещенную к передаче гадость - подталкивают тем самым больных людей к верной гибели. В зону бы их тоже для перевоспитания определить. Разумеется, не по собственной инициативе на нарушения они идут, а к мольбам заключенных не могут относиться равнодушно, но это не служит оправданием их поступка.

К родителям тех, кто входит в отряд № 12, есть и еще одна претензия: им бы объединиться, постараться помочь обжиться новичкам на новом месте, но каждый о своем родиче печется. И окружной администрации, власти соседних городов не мешало бы на отряд обратить свой взор - до ста человек в обозримом будущем он увеличится. Ну, спрячут этих людей в колонии, кормить будут, эпизодически осматривать, констатировать, что болезнь прогрессирует, а дальше-то что?

Один из сопровождавших нас офицеров высказал дельную мысль: мол, нужно съездить в Калининград, после которого, как известно, Сургут числится на втором месте по заболеваемости СПИДом, посмотреть, как там организована жизнь в спецколонии.

Совершить эту поездку нужно было до переброски сюда отряда или не медлить сейчас - городской бюджет не разорится от этой командировки.

Мы выслушали просьбы двенадцатого отряда - они непритязательны. Нужен холодильник, чтобы не пропадали продукты и ослабленных здоровьем людей не свалила бы еще одна инфекция - кишечная. Нужны телевизор, видеомагнитофон - «озвереешь» тут от тоски и скуки, безделья. Нужны литература, спортинвентарь, постельные принадлежности, мыло, чтобы не завшиветь. Нужна гитара, чтобы слагать песни о своей загубленной жизни - тоже развлечение в застенках.

Хочется иметь аквариум с рыбками, чтобы смотреть на них часами и таким образом отвлечься от преследующих днем и ночью тягостных мыслей. Нужны лекарства, чтобы не помереть до окончания срока, чтобы попытаться перебороть болезнь. Нужны утюги, потому что хочется выглядеть опрятно, бельевой завшивленности не допустить. Требуется много стекла и краски, чтобы отремонтировать быстрее здание, где будет попросторнее... Как много нужно всего и как мало желающих помочь этим людям.

И еще была одна просьба - к священно-служителям. Их ждут в отряде № 12, чтобы принять обряд крещения, чтобы исповедаться. Поздно, скажут иные, пришли к вере и раскаянию. И все же они пришли к этому - без принуждения, без давления, изведав унижение, страдание, познав самую страшную из болезней.

Мы пытаемся выполнить хотя бы часть пожеланий отряда № 12. Натыкаемся на непонимание, враждебность, неприятие, равнодушие, встречаем и человеческую отзывчивость, сострадание. Надо ли сводить счеты с теми, кто обрек себя на незавидную участь? Останемся людьми - ведь не последнее же, в самом деле, отрываем от себя...

Зоя Сенькина.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.