Газете за весь период ее существования не раз и не два приходилось писать об одном и том же производстве, об одних и тех же людях. И хорошо, если перемены, произошедшие за время нашей с героем разлуки, происходили позитивные. Но, к сожалению, такое случается не всегда. Порой газетные публикации становились поводом к каким-то репрессиям, крикам типа: «Кто здесь самый умный к журналистам пошел? Все равно найдем - накажем». Поэтому каждый раз, читая письма бывших героев публикаций, надеешься, что такого развития событий не последует.

«Здравствуйте, уважаемая редакция! Пишут вам все те же вахтовики. Очень вам признательны, что не оставили без внимания наши проблемы. Материал «Вахта. Методы выживания» (N19 от 2 февраля) наделал много шума, и на какое-то короткое время нас оставили в покое».

Тогда, в феврале, мы попросили прокомментировать письмо вахтовиков из Старой Федоровки, относящихся к ведомству НГДУ «Федоровскнефть», председателя профкома этого предприятия Любовь Наймарк. Из ее ответа следовало, что вахтовиков никто не «выживает» с рабочих мест, а усиленный контроль мотивирован частыми пьянками, которые случаются в общежитиях. Но, оказывается, контроль, о котором говорилось тогда, вовсе не был усиленным. Усилился он позже, с приходом на работу заместителем начальника отдела быта г-на Сусидко.

Если коротко, то суть нового письма рабочих «Федоровскнефти» не в том, что их выживают, а в том, что их «строят». Причем не на работе, а дома, то есть в общежитиях.

«Зам. начальника отдела быта Сусидко ввел в наших общежитиях казарменно-лагерный порядок. (...) Быт, который с любовью создавался собственными руками и руками работниц общежитий, разрушен почти до основания. Оранжерею из цветов безжалостно выбросили, со стен поснимали все календари, картины, вешалки, полки, выкинули коврики, что лежали возле кроватей. Комнаты теперь совершенно голые, как в казарме».

Перечень недовольств рабочих занял два тетрадных листа, исписанных в каждой клеточке. Первая реакция: «Не может быть!». Кто вправе заставить снять со стены фотографию ребенка, которого отец не видит месяц? Да и чем эта самая фотография портит эстетику комнаты?

Однако по мере чтения письма оказалось, что это далеко не самая удивительная вещь.

«В общежитиях ликвидировали сушилки. Теперь постиранную одежду, сырую обувь сушить негде. На батареях нельзя - могут вообще все выбросить».

Из письма следует, что не разрешается даже мокрое полотенце повесить на дверцу шкафа - непорядок. В общем, нелепостей описано множество. Верилось с трудом. А потому мы с фотокорреспондентом направились на Старую Федоровку.

После работы жильцы общежитий NN 3, 4, 6, 7, 14 встречали нас в холле одного из общежитий. Как оказалась, попали мы в другую смену, то есть люди, подписавшиеся под письмом в редакцию, уехали на месячный отдых по домам. Вот и хорошо - узнаем о быте вахтовиков у людей, к описанию всех нелепиц непричастных.

Как оказалось, ничего хорошего. Робкие в начале оговорки «Мы вам сейчас все расскажем, а потом нас по списку отсюда и уволят» вскоре сменились таких потоком подробностей быта, что диктофон не улавливал индивидуального голоса, а записывал лишь общий шумный гомон.

Но, разобравшись, что говорить надо бы по одному, а не всем сразу, узнали много интересного.

Сушилки, оказывается, действительно, убрали. Мотив - рабочую одежду надо оставлять на работе, а домой приходить в чистом. Заверения, что у многих работа связана с экстренными вызовами и спецодежда должна быть всегда под рукой, не подействовали. Как и убеждения, что если летом еще куда ни шло, то зимой без сушилки не обойтись вовсе. Их нет и не будет.

Так что все, что стирается в этих стенах, каждый сушит, где может. Кстати, прачечной, обслуживающей общежития, нет. Как теперь нет и тазов, в которых рабочие бы что-то стирали - выбросили, как предметы, захламляющие быт. На вопрос, как же они все-таки умудряются что-то стирать, никто вразумительно ничего сказать не смог.

Ко всему вышеперечисленному в письме добавляется и требование не загружать холодильник продуктами, не включать приемники и иметь в тумбочке не более двух газет - видимо, действует принцип «много знать вредно». Телевизор здесь не смотрят - все антенны, поставленные рабочими самостоятельно, вырублены. «В цивилизованных странах даже в тюрьмах есть телевизоры», - написано в письме, и ответить на этот упрек нечем: действительно, есть в странах цивилизованных такая услуга. Чем помешали антенны? Рабочих обвиняли, что крыша испорчена, но антенны к крыше никакого отношения не имели - они располагались на земле.

Но вернемся к прозвучавшей в письме теме вахтеров. Поговорив с дежурившими в вечер нашего посещения женщинами, уже из их уст услышали, что ходить по комнатам и сообщать о том, где что замечено «не так», они обязаны под угрозой увольнения. Допустим, заходишь в комнату, а там на столе кружка стоит - бардак. А если, не дай Бог, кастрюля - катастрофа. Вот и пишут вахтеры записки, в которых просят мужчин спрятать электрочайник, пользоваться которым запрещено (пожароопасно), убрать лишнее из холодильника, «а то выкинем». Что значит «лишнее» в холодильнике, который загружается практически на весь месяц (работа до 8-9 часов вечера, купить ничего не успеваешь), не уточняется.

Приняв приглашение побывать в комнатах, не приготовленных заранее, а выбранных нами наугад, мы увидели... поставленные уголком подушки. Помню, в пионерлагерях от нас этого так и не могли добиться, говорят, в армии добиваются без проблем. Но здесь извините, все же гражданка. Кроме этого бросилось в глаза то, что комнаты практически нежилые. Действительно, ни одного коврика, ни одного платката, фотографии. Нигде не лежали газеты, на стульях не висели рубашки. В одной, правда, нашли нарушение: на дверце шкафа, достаточно небольшого, но, между тем, служащего хранилищем и верхней одежды, спецодежды, и рубашек, и кружек, тарелок, вилок и т.д., было наброшено полотенце. Пообещали, что не выдадим: надо ж человеку и в душ когда-то ходить. И полотенцу после этого дать просохнуть.

Между прочим, с душем тоже проблемы. На два этажа работает одна душевая. Но что интересно, об этом факте вспомнили далеко не в первую очередь. Почему?

- Я здесь отработал больше двадцати лет, - поясняет вахтовик. - Приходилось жить в условиях, совершенно непригодных к жизни, но никогда мы на это не жаловались. Потому что чувствовали к себе нормальное человеческое отношение. Сейчас же просто невыносимо.

Выговорившись, рабочие стали понемногу затихать, вновь послышалось: «Да что толку-то от этих разговоров? Так расскажешь - и под увольнение попадешь». Но самые отчаянные все же просили опубликовать письмо: может быть, что-то изменится, «вы же все сами видели, придумывать тут никто не станет».

Провожали нас вахтеры, продолжая высказывать накипевшее: «А вот здесь на стенах были цветы. В прошлом году мы призовое место среди общежитий по озеленению взяли. А сейчас пришли, сказали, чтобы эту порнографию убрали. Разве ж это порнография, как вы думаете?». Мы думаем, что цветы в этом обвинить трудно. Как и существовать, соответствуя установленным здесь нормам.

Возраст мужчин, работающих в НГДУ «ФН» вахтовым методом, различен. Есть здесь и молодежь, еще неженатая, и дедушки, пережившие рождение не одного внука. Но все - они совершеннолетние граждане страны с названием Россия, имеющие (и реализующие) право на труд, имеющие право и на отдых после рабочего дня.

Взвинченные и нервные идут они после тяжелой (а вахтовикам ничего легкого никогда не доставалось) работы в ожидании, что опять в их отсутствие перетряхивали личные вещи, проводили ревизию в холодильнике, выбрасывали газеты.

По пути в Сургут, мы обсуждали услышанное и увиденное. Вспоминали и то, что в городе существует безработица, что местным некуда устроиться. И все же работодатель, принявший к себе людей, должен относиться к ним по-человечески. Хотя бы из чистого прагматизма.

Елена СОЛОМИНА.

На снимках: в этой комнате была несуществующая сейчас сушилка; место, где, занимая очередь, совершают водные процедуры сто жильцов общежития; такие записки периодически находят у себя в комнатах вахтовики, возвращаясь с работы.

Фото Леонида БЕРЕЗНИЦКОГО.

P.S. Как только на территории поселка узнали, что приехали из «Сургутской трибуны», жильцам пообещали выдать мусорные ведра (до этого их забрали, дабы не разводить лишней нечистоплотности). Поэтому когда закончилось наше общение, самые энергичные, произнеся: «Надо, пока вы тут, ведра забрать, а то ведь потом больше не дадут» - ушли. А те, кто остался, философски бросили им вслед: «Какая разница, вот они уедут и эти самые ведра снова заберут».