Публикуя одну из последних сводок УВД, где кратко излагался несчастный случай, в результате которого пятилетний мальчик получил телесные повреждения от того, что кто-то сбросил с пятого этажа доску, мы даже не могли предположить, что под «телесными повреждениями» на сухом протокольном языке мог подразумеваться открытый перелом лобной кости черепа ребенка с переходом на основание черепа, ушиб головного мозга, ушибы грудной клетки и травма легкого, которое от удара съежилось, препятствуя дыханию.

Как не могли предположить и то, что вес доски мог оказаться около семнадцати килограммов. И то, что сбрасывали такие доски не из хулиганских побуждений и не из окна квартиры пятого этажа, а с крыши жилого пятиэтажного дома, потому как там производились ремонтные работы...

Воскресенье, 18 июля, для семьи Саши Ляпина стало страшным днем. Хотя все поначалу складывалось как нельзя лучше. В пятницу вернувшиеся из отпуска Сашины дед и бабушка по папиной линии взяли малыша к себе. Санька рад был безмерно. И даже не без гордости отметил про себя, что его как взрослого возьмут на ночевку, а шестимесячная Катюха еще лялька, поэтому будет с мамой, папой и бабой Галей дома сидеть.

Делясь с дедом своими последними достижениями в садике (в этом году Саньке пришлось и летом ходить в группу - куда поедешь, раз сестренка родилась?), Саша стал проситься на улицу.

- А мне, как чувствовал, не хотелось идти, - вспоминает подробности того дня Владимир Павлович, - но он за свое: «Деда, пошли». Вышли во двор, покачались на качелях, потом решили к бабушке в магазин сходить (она за продуктами ушла), помочь дотащить сумки.

Магазин находился поблизости, на первом этаже соседнего дома. Когда шли назад, Санька быстрее деда спустился по лестнице и завернул за угол. Секунды не прошло, как взрослые услышали страшный грохот. Их разделяла всего пара метров. Когда встревоженные дед с бабушкой завернули за угол, то сразу и не поняли, что произошло. Ребенок бездыханно лежал на припорошенном песком асфальте. Неподалеку от него валялись доски.

Владимир Павлович подхватил внука, стал звать его, трясти. У Ирины Викторовны подкосились ноги. «Сашенька, поплачь, ради Бога, господи, только не молчи!». Очевидно, причитания взрослых стали доходить до сознания ребенка. Он тяжело втянул воздух, и из носа хлынула кровь.

Перепуганные дед с бабушкой схватили малыша и первой же встречной машиной повезли Сашу в травматологию. Шел двенадцатый час пополудни.

Все, что происходило в тот день во дворе дома по ул.Мира, 11/1, видели многие. Когда в тяжелейшем состоянии Сашу отвезли в реанимацию, Владимир Павлович приехал на место происшествия с милиционером, дежурившим в больнице. Мужчина, гулявший со своей дочерью, которая еще полчаса назад качалась на качелях по очереди с Сашей, сказал, что, как только мальчика увезли, один из работавших в тот день на крыше что-то крикнул своим товарищам на своем азиатском языке, все четверо быстро спустились и побежали в сторону «Даниловского». Больше их никто не видел. Правда, милиционер почему-то не записал ни имени свидетеля, ни самих свидетельских показаний, обронив только: «Сможете ли вы их опознать?». Очевидно, его устроил ответ свидетеля, что «все они, как на одно лицо».

А на крыше была обнаружена еще одна связка досок, очевидно, использованных для опалубки. Из-за происшедшего с Сашей ее не успели сбросить, хотя уже и приготовили для этого.

Чтобы встретиться с рабочими, Владимир Павлович простоял на месте трагедии до двенадцати ночи. Но строителей как сдуло.

Страшную ночь пережили родные Саши. Мальчик не приходил в сознание, врачи ничего утешительного сказать не могли. Бригада реаниматологов, хирургов и нейрохирургов не отходила от ребенка, однако спасать мальчишку надо было, тщательно проведя диагностику. Но вы же помните, что дело было в воскресенье, а самое лучшее диагностическое оборудование - последнее слово техники находится у нас в окружном клинико-диагностическом центре, где по воскресеньям выходной.

Пациенты вроде Саши на языке медиков называются цитовыми от латинского «цито», значит, срочно. Однако «срочно» для системы здравоохранения Сургута понятие относительное. Там, куда поступают действительно по «цито» - например, в травматологию, техническое оснащение просто жуть. А там, где пациенты выстраиваются в долгосрочные очереди на обследование, - техника на грани фантастики. Все зависит от статуса лечебного учреждения, который определяется не с точки зрения его социальной значимости, а с позиций окружного бюджета (городской-то на медиков давно уже копейку существенную не выделяет).

Поэтому у нас в городе и получается: в том лечебном учреждении, где финансирование шикарное, есть дорогостоящее оборудование, а то, что отнюдь не в первую голову оно там необходимо, - не суть важно.

Наличие внутричерепной гематомы (сгустка крови) простенький ЭХО-энцелограф, имеющийся в травматологическом центре, покажет далеко не всегда. Компьютерного томографа, вещи более чуткой, здесь нет. Точнее, есть, но не работает. Попавшую в черепную коробку кровь нужно немедленно удалять, то есть делать трепанацию черепа, проводить сложнейшие манипуляции. Делать это наобум никто не возьмется, вот почему очутившиеся на волосок от смерти люди, если дожидаются своей очереди на обследование в ОКДЦ, то транспортируются туда вместе с аппаратами для искусственной вентиляции легких, окутанные трубками-дренажами, содрогаясь от малейшей тряски в машине.

Окончательный диагноз маленькому Саше поставят лишь после 27 июля, или девять дней спустя после трагических событий. По крайней мере, на тот день, когда мы были у мальчика в палате, ситуация с прохождением «цитовой» компьютерной диагностики складывалась такая. Может, после того как журналисты, содрогнувшись от происшедшего, подняли на ноги всех официальных лиц - от исполняющего обязанности начальника УВД до мэра города, положение могло к сегодняшнему дню и поменяться.

По крайней мере, необходимый ребенку церебролизин, по словам его родных, появился в отделении сразу после ухода корреспондентов. До этого Сашин дед полгорода объехал в поисках этого дорогостоящего препарата и еще одного лекарства - пирацетама.

Кстати, заведующая хирургическим отделением и лечащий врач Саши Татьяна Мкртычева поначалу подумала, что прибывшие к ребенку журналисты «СТ» и «Новостей Сургута» - знакомые Ляпиных. И не потому, что ее не ужаснул происшедший с ребенком случай, а потому, что за долгую врачебную практику ей пришлось повидать много нелепых травм и унесенных жизней, связанных с халатностью и разгильдяйством как строителей, так и работников ЖКХ. И никакого общественного резонанса.

Каким бы страшным ни был травматизм от разбросанных по всему городу арматур (однажды такая железяка насквозь прошила дно машины и сидящего в ней водителя), поиски справедливости и виноватых в гибели или увечье людей ни к чему хорошему не приводили. Обычно родственники потерпевших, помотавшись по инстанциям, посылают всю эту бодягу ко всем чертям и примиряются со свалившимся на них горем.

Родные Саши настроены по-другому. В тот же день отец ребенка написал заявление в ГОМ-1. Правда, ему сутки напролет приходится сидеть у Сашиной кроватки, скрывая слезы от своего сынишки, который, слава Богу, не видит себя со стороны и начинает потихонечку возвращаться к жизни, протягивая ручонки к пластмассовым фигуркам бетманов и мышей-рокеров, привезенных ему дедушкой с бабушкой из отпуска.

Олег Ляпин переживает, что однажды его отца уже «отбрили» в милиции, посоветовав не дергаться, так как у мальчика есть родители. Может, надо было дедушке писать заявление, он все-таки посвободнее?

Напуганные происшедшим люди опасаются, что в Сашином деле может произойти что-то не так. Ведь уже, как им стало известно, выдвигаются версии об отсутствии ремонтных работ на чердаке в тот день, а таджиков-рабочих на нем тем более. И доски - вещественные доказательства увезли якобы на экспертизу, так что на месте происшествия остались лишь песок, где через пару часов после трагедии вновь копошились дворовые детишки, да кирпичи, вонзившиеся в самодельную песочницу, когда их сбрасывали сверху.

Не хотелось бы даже и думать, что прогнозы родственников пострадавшего ребенка могут сбыться даже сотой своей долей. К сожалению, большинство официальных лиц, причастных к расследованию дела, отделывались на запросы журналистов расхожей фразой типа «возбуждено уголовное дело, проводится расследование». То, что на месте Саши мог оказаться и их ребенок, некоторых смущало, но ненадолго.

Поэтому сообщим, что удалось выяснить в обход официальной информации. Дом на ул.Мира, 11/1, принадлежит жилфонду РЭУ-8 и считается бракованным, несмотря на то что уже давненько заселен людьми. Заказчиком строительства дома выступил в свое время УКС городской администрации, генеральным подрядчиком - АО «Сургутгазстрой». Очевидно, подрядчик со своей задачей справился плоховато, раз жильцы стали бомбить коммунальщиков жалобами о протекающей кровле, промерзающих углах и т.д.

Поскольку дом находится на гарантии, череда препираний между заказчиком и подрядчиком вылилась в требование к последнему неполадки все-таки устранить. К слову, список технических нарушений был достаточно серьезным, что и нашло свое отражение в письме от проектного института ЗапСибЗНИИЭПа. Удивительно только, как дом вообще был принят в эксплуатацию?

Генподрядчик вроде как согласился переделать, но в субподрядчики нанял частников. Правда, утверждают, что не таджиков и с сургутской пропиской. Работы субподрядчиком проведены были чуть ли не на неделю раньше случившегося ЧП. Так что кто его знает, кто там доски с крыши сбрасывал, может, даже бичи, предположил генеральный директор «Сургутгазстроя» на основании того, что замок на чердачной двери был взломан.

А то, что в РЭУ-8 клянутся, что отдавали ключи «сургутгазстроевскому прорабу», - факт. Только прораб-то в отпуске. А тот, кто на самом деле работал по договору подряда (то есть частное лицо с сургутской пропиской) уже допрошен, в злополучное воскресенье он был на даче и ни о чем таком, естественно, не слышал. Мог ли этот частник за мизерную сумму привлечь к исполнению порученных ему работ таджиков с тех же дачных участков - не исключено, хоть и не обсуждается. Точку в этом деле поставит следствие. Которое, надеемся, будет проведено безупречно.

В любом случае сегодня «жаркие деньки» не только у потерпевшей стороны, но и у «Сургутгазстроя», и у управления капитального строительства горадминистрации, и у руководства РЭУ-8, которое хоть и видело, что работы проводились без соответствующего ограждения и других атрибутов техники безопасности, но, очевидно, думало, что и на этот раз гром не грянет.

А Саша, наверное, действительно, родился в рубашке. Медики говорят, что с такими травмами остаться в живых удается не каждому. Дай Бог, чтобы теперь мальчонка избежал и тех последствий, которые таят в себе эти страшные диагнозы. Ведь ему еще жить да жить...

Татьяна КИФОРУК.