Великая Отечественная началась, когда Степану Максимовичу Черепанову исполнилось 17 лет. Жил он тогда с семьей в деревне Гусаково Тюменской области.
- Сейчас уже многие события того времени стерлись из памяти... Сказывается возраст. Помню, в июне 1941-го возвращался я с поля, а навстречу мне мать выбегает: «Сынок, войну объявили! Немцы напали на Советский Союз!».
На фронт молодого Степана забрали не сразу - первыми ушли те, кто был постарше. Из без того бедной деревни увели всех лошадей. Жили «холодно и голодно». Несмотря на то, что работали в колхозе и выращивали хлеб, на столах его видели нечасто.
- В августе 1942-го под призыв попал и я. Эшелон тогда собрали из девяти десятков вагонов. Помню, довезли нас до Омска, и тут обнаружилось, что у новобранцев завелись вши. Надо избавляться. А как? Отогнали весь состав на какую-то тупиковую станцию - для «прожарки» в бане. И надо же было такому случиться - баня сгорела, мы остались без всякой одежды. На фронт раздетых солдат не повезешь. Ожидание обмундирования длилось более трех суток. Несмотря на то, что на дворе был август, ночи были очень холодными. По утрам лил промозглый дождь... Одним словом, за это время, так и не увидев войны, умерли от переохлаждения 17 человек. А потом привезли одежду. По приказу руководства эшелон разделили, половина состава отправилась на запад, другая - на восток.
Так Степан Черепанов попал на японскую границу. Сначала был автоматчиком, потом воевал с противотанковым ружьем, а затем - минометчиком. Первое время, пока не было реальных боев, по ночам проводили учебные. Голодных, уставших молодых солдат поднимали посреди ночи по тревоге, и за несколько минут надо было не только успеть проснуться, но и одеться, прибыть к месту построения.
Кормили плохо. Может быть, поэтому Степану Максимовичу врезался в память тогдашний рацион - пара галушек, овсянка «на два пальца в чашке» и 700 граммов хлеба. Сегодняшнему поколению трудно представить, откуда брались силы у недоедавших и хронически уставших юных солдат.
- Помню, копали траншеи. Надо сказать, что земля в той местности «каменная». А вырыть надо было траншеи шириной 80 см и глубиной полтора метра. Лопат на всех тогда не хватало...
А потом начались реальные бои. Когда брали город Сысыкар, минометчик Черепанов был «вторым номером». То есть первый выводил прицел, третий подавал мины, а он заряжал миномет. В очередной атаке, когда заряжали миномет, в блиндаж влетел вражеский снаряд... Наводящего разорвало на куски, Степану Черепанову оторвало руку...
Так и закончилась его война. Степану Максимовичу тогда еще и двадцати лет не исполнилось.
Начались госпитали. Сначала в Чите, потом полтора года в Свердловске. Домой искалеченный солдат вернулся только в 1946 году. Без руки и с несколькими застрявшими в теле осколками. Врачи поставили третью группу инвалидности, потому что по сталинским порядкам рука у него «как бы была». И только к 60 годам Степана Максимовича перевели на вторую группу инвалидности.
Наверное, люди старшего поколения, перенесшие трудности войны, обладают особенной закалкой. Они не привыкли отчаиваться и сидеть без работы. Несмотря на инвалидность, Степан Максимович Черепанов старался на протяжении всей жизни быть полезным обществу и добросовестно трудиться на благо страны, за которую сражался.
Ирина Пантелеева.