Спектакль, сложный вдвойне
Сургутский музыкально-драматический театр порадовал зрителя новой постановкой - поэтическим спектаклем по произведениям поэтов серебряного века. Этим вечером актеры читали стихи Ахматовой, Блока, Мандельштама и других поэтов.
Зрителя обволакивает аура декаданса: «черный кабинет», рояль, мерцают свечи, горят глаза - настороженные и печальные, укокаиненные и наполненные слезами. В позах сквозит усталость, вычурность, царственность. Артистов увлекает танго Пьяцоллы - такое же неистовое и отчаянное, как и революционная круговерть, затянувшая в свою воронку идеалы и чаяния того поколения.
Стихи разнятся по темам. Это и высокомерное творчество поэтов, скрывшихся от разлада мира в «башне из слоновой кости», и экзистенциальные размышления человека искусства и просто - человека. Лирической неврастенией покоряет Маяковский (Иван Косичкин). Необыкновенно хорош Николай Гумилев (Владимир Кириленко), убаюкивающий дивным заклинанием-рассказыванием. Поэт-визионер, он рисует экзотические картинки: «Ты плачешь? Послушай... Далеко, на озере Чад / Изысканный бродит жираф». Внезапно напряжение разрывается появлением Саши Черного (Аркадий Корниенко) с его одесской иронией и интеллигентским неприятием пошлости. Каденция - цветаевское завещание: «Послушайте! - Еще меня любите / За то, что я умру».
Только храбрец решился бы освоить в спектакле поэтический материал. Мало того, что у обывателя театр сегодня - явление непопулярное, в чести больше телекультура. Ну, а театр, посвященный высокой поэзии, - это вообще из рода фантастики. Засыпать с томиком Пушкина под подушкой? Читать в автобусе Бродского? Бог с вами, когда это было!
Это действительно содержательно сложный спектакль, требующий подготовленного зрителя. Что касается внешнего, формы, то тут все более непритязательно. Но упрощенные мизансцены компенсируются прекрасной постановкой танцев, в которых пространство сцены осваивается вполне (балетмейстер Ирина Сердюкова).
Нельзя не отметить работу художников по костюмам (Людмила Захарова и Наталья Дмитрюкова). Костюмы воссозданы удивительно - все эти свитеры, нэпманские шапочки, платья с заниженной талией. Не надо высматривать желтой кофты Маяковского или вышитых рубах Есенина - перед нами не столько индивидуальности, сколько поколение, плеяда поэтов. Светлые наряды контрастируют с тьмой сцены. Белые одежды - как у сумасшедших, у ангелов. И ведь они действительно не от мира сего. Их метафоры и отсылы чужды нам - они вспоминают Вергилия, Шекспира. А нам бы вспомнить их!
Кстати, сперва материал спектакля актеры восприняли с опаской. Это был не привычный игровой, сюжетный спектакль. Но в итоге работа увлекла артистов. Это неудивительно, ведь во многом они играют самих себя - людей творчества, пифий, открывающих миру поток сакральных и высоких истин.
Конечно, во многом постановка требует доработки. Это признает и автор идеи спектакля Тамара Лычкатая. Есть простор для работы - речь актеров, пластика. Из спектакля будет убрана фонограмма, останется только «живой» тапер. На премьерном показе голоса актеров звучали несколько неубедительно. Дело в том, что репетировать актерам приходилось в других залах - в «Магистрали», в клубе «Кристалл», акустика там совершенно иная. А ведь голос, как и любой инструмент, нужно настраивать под тот зал, где и будет проходить выступление. Казалось, что актеры читали тихо. Но форсирование голоса было недопустимо - разрушилась бы хрупкая атмосфера поэтического вечера, это же, в конце концов, не конкурс чтецов.
В любом случае, это очень нужный сургутскому зрителю спектакль - дарующий самый изысканный отдых, возможность задуматься, позабыв об унылой озабоченности суетного ежедневья.
Мария Уварова.