Еженедельный номер

Что если завтра под «МОСТом» поймают Гитлера с хвостом?

Противостояние федеральной власти с медиа-империей Гусинского на прошлой неделе протекало по привычной схеме явления в офис «Медиа-моста» людей в масках, напряженных поисков и проверок в надежде нарыть некий скрытый компромат. Довершал все вызов в генпрокуратуру в качестве свидетеля ведущей программы «Сегодня» Татьяны Митковой. Вызов был обоснован некоей денежной ссудой, полученной г-жой Митковой в беззаботном 1994 году.

После того, как с Митковой побеседовали, журналисты пожелали излить глубину своих чувств гаранту Конституции Владимиру Путину, который неожиданно для всех на этот обмен эмоциями взял и согласился.

Итак, собрались утром в понедельник в Кремле те, кого принято считать лицом канала, и попытались кое в чем президента убедить. Во-первых, в том, что канал лучше не трогать, во-вторых, что иностранные инвестиции от Теда Тернера, пожелавшего их сделать, распугивать тоже не надо, а в-третьих, рассказали, как генпрокурор Устинов получил в дар от ныне коротающего дни в Бруклинской тюрьме Пал Палыча Бородина квартиру. А заодно поведали некоторые факты из биографии следователя, возглавляющего ныне бригаду по делу Гусинского. Впрочем, общения с журналистами НТВ Путину показалось мало, он решил отдельно побеседовать с двумя ведущими—Митковой и Сорокиной.

О предметах разговора все они с большим удовольствием рассказали спустя несколько часов на радиостанции «Эхо Москвы». И если Киселев во время пресс-конференции излучал осторожный оптимизм, то Сорокина демонстрировала безнадежную тоску, явно не понимая дальнейшего смысла жизни.

Это непонимание не обмануло ее, как и остальных сотрудников НТВ. На следующий день Тверской межмуниципальный суд Москвы не внял ни доводам адвокатов Киселева, ни их ссылкам на то, что Управделами президента не имел никакого права давать квартиру генеральному прокурору, особенно в тот момент, когда против первого было возбуждено уголовное дело. Приговор, впрочем, был на стороне рыцарей Фемиды. Правда, в момент его обнародования у судьи что-то случилось с голосом, и она, смущаясь, робко попросила другого судью зачитать его, что та и сделала.

Впрочем, у генерального прокурора и других дел было много. Объектом их реализации стал Совет Федерации, куда г-н Устинов за собственноручной подписью прислал письмо о вреде поправок в Уголовно-Процессуальный кодекс. Оказывается, освобождение из СИЗО небольшой части тамошних заключенных, проходящих по статьям мелкой и средней тяжести, приведет к тому, что на воле и шаг сделать спокойно будет нельзя. Сенаторы, только что законно встававшие под любимую мелодию (гимн СССР), такому голосу вняли и поправки, ранее принятые думой, благополучно заблокировали.

Среди сенаторов не было приморского губернатора Наздратенко, принужденного в силу зимы и экономической ситуации в своем крае остаться дома. Все, впрочем, складывалось для него относительно неплохо. Сантехников, чтобы менять трубы, привезли аж из Тюмени и Красноярска, митинги протеста побушевали и закончились. Разве что заместителя пришлось уволить, бывшего его правой рукой аж с 1993 г., но, видимо, это и послужило причиной расстройства, так что губернатора увезли в больницу с подозрением на инфаркт. В больнице же у попытавшихся заснять привоз туда губернатора журналистов все того же несчастного НТВ без лишних объяснений изъяли пленку.

Тем временем президент Путин, вконец встревоженный положением целого края, отрубившегося на зиму от электричества и отопления, на встрече с министром ЧС Шойгу, которому он в свое время поручил заниматься этим делом, разделил ответственность за такие дела между администрацией края, министерством энергетики и РАО ЕЭС. Прослушавший все это Шойгу с невозмутимым видом стал кивать и заверять, что именно такие выводы и содержит его доклад.

Тем временем ФСБ тоже без дела не сидело. Поздно вечером в среду милиционер, совершавший традиционный вечерний обход Казанского вокзала, нашел какую-то подозрительную штуковину. Подозрительными в ней были проводки. Сам милиционер исследовать ее не решился и вызвал бригаду ФСБ. Те подвезли робота, оцепили вокзал, закрыв его на целую ночь. В течение всей ночи они пытались подобраться к кастрюле с помощью робота, но он никак ее не доставал, и тогда штуковину перенесли в другое место. В конце концов на состоявшемся там же оперативном совещании решили расстрелять эту штуку струей воды прямо на том месте. Каково же было удивление оперативников, когда после расстрела выяснилось, что всю ночь они провозились с оказавшейся в кастрюле детской игрушкой.

А потом перешли к делам более привычным. Уже утром в четверг в офисе «Медиа-моста» начался очередной обыск с изъятием документов.

Кирилл Блохин,
студент журфака МГУ