|
А зачем,
собственно говоря?
Все мы хотим найти
хорошую работу. Практически вся жизнь
проходит в ее поисках. А зачем, собственно
говоря? Что конкретно мы ищем? Каждый
хорошую работу представляет по-своему. Для
одного это мечта получать большие деньги.
Сидит где-нибудь вахтер за 100 рублей в месяц
и думает: вот бы мне работу за 1000 рублей, а
еще лучше за 10 000! Я бы сразу бросил пить,
курить, материться, стал бы аккуратным,
опрятным, вежливым, образованным.
Обеспеченная мужем домохозяйка думает: эх,
пойти бы куда-нибудь в офис—наряды
показать, с людьми пообщаться...
Думаю, только
библиотекари, учителя и актеры в силу своих
интеллектуальных потребностей способны
работать и за идею (извините, если кого-то
забыла). А для остальных людей требования к
работе меняются где-нибудь тысяч с пяти. Уже
хочется, чтобы, помимо куска хлеба, она
приносила и удовлетворение. Когда
получаешь много денег, но на работу идешь,
как на каторгу, когда смысла в своем труде
не видишь никакого, а за спиной только
слышишь шипение начальника, уходи—десять
человек тебе дышат в спину, понимаешь, что
деньги в работе—не самое главное.
Наверняка и среди ваших знакомых есть такие,
кто бросал «денежные места», чтобы уйти в
никуда—в безработные, потому что сил
терпеть насилие над собой больше не было.
Те, кто получает
очень много и знает, как получить еще больше,
вовремя спохватываются и думают: а зачем,
собственно говоря? Света белого не вижу,
нервы, как струна, сердце надорвал. Жена
махнула рукой и ходит в театр одна, детей
вижу только спящими... Смысл?
Раньше меня
удивляло, почему эти сытые иностранцы все
время говорят о нравственных ценностях. Не
понимала я такого пристрастия. Как не
придешь общаться в зарубежную фирму—так
все слышишь о десяти заповедях. Какие
заповеди в бизнесе?—думала я и не верила.
Между прочим, сама как-то для американцев
проводила социологическое исследование на
тему: как народы мира понимают десять
заповедей. И думала: ну зачем им это нужно,
когда люди натуральным образом голодают и
думают исключительно о куске хлеба
насущного. А когда этим самым хлебом
насущным себя обеспечила, догадалась...
Все говорят: кадры
решают все. Хороших работников мало, но
только с ними можно сделать дело. Такие люди
незаменимы. Если работником будет двигать
лишь один стимул—деньги, он немедленно
уйдет туда, где платят больше. А если он
будет чувствовать, что выполняет некую
миссию, то еще, между прочим, подумает. Ведь
самоуважение, самоутверждение—это тоже
очень серьезный стимул.
Думаю, поэтому в
компании, которая управляет сетью
кредитующих организаций (работает
исключительно с деньгами!), создается
духовный совет, им руководит
священнослужитель. А речь на этом совете
идет о том, что, давая микрокредиты бедным
людям на создание собственного дела,
компания протягивает руку помощи и дает
возможность содержать себя и свою семью. И о
том, что когда постоянные клиенты (партнеры)
поднимаются с нуля до высот, они не должны
забывать, что когда-то им протянули руку
помощи, и пусть от чистого сердца они
попытаются сделать то же самое.
А один поляк
британского происхождения как-то мне
сказал: «Я хотел заработать все деньги,
какие только было возможно. После инфаркта
я понял, что был не прав». У этого поляка
большой дом, сад с фонтаном и бассейном,
теплица, дети учатся в университете, жена
трудится в фирме. И никакой прислуги. Вместе
с семьей объездили весь мир. Он много
работает только для того, чтобы очень
хорошо проводить время со своей семьей и
обеспечить ей будущее. И говорит, что знает,
что такое счастье.
Для меня недавно
стало полным откровением то, что в Германии
работающие люди, помимо налогов и выплат в
пенсионный и медицинский фонды, делают
отчисления церкви, представляющей религию,
в которую они веруют. Ежемесячно, с каждой
зарплаты. И ведь, понимаете, количество
атеистов при этом не увеличивается! При их-то
расчетливости и наличии бухгалтерской
книги в каждой семье.
...Правда, есть
некий нюанс. Чтобы деньги жертвовать, их
сначала нужно заработать. А вот как раз о
настоящей работе (то, что в просторечии
называется «вкалывать») большинство из нас
не имеет даже смутного представления. Но
это уже другая песня.
Читайте номер.
|