Ежедневный номер

Цыплят по осени считают

Золотой осенней листвой усыпана березка под окошком двухэтажного коттеджа из белого кирпича, очень похожего с виду на детсад. В семейном детском доме Загоровских, что в райцентре Новые Бурасы, привычные хлопоты: заготавливают овощи, пекут вкусные плюшки из новой муки. Тамара Егоровна встречает гостей из Саратова—приехали старые знакомые из областного отделения Детского фонда РФ, со спонсором и подарками. Ян с Егором выгружают коробки с обувью, мешок теплой одежды для ребятишек разного возраста, в том числе и для самого маленького, восьмимесячного Тарзанчика («домашнее» имя Олежека).

Своя ноша не тянет

Всего семь лет назад Загоровские вернулись из Казахстана на свою малую родину. Туда уезжали вдвоем из Саратовской области сорок два года назад. Тамара Егоровна и Владимир Федорович работали там на буровой: он—помощником бурильщика, она—машинистом котельной установки. Появился достаток, а вот детей не было. Единственный ребенок умер, едва родившись. Вот тогда они и решили, что воспитают приемных детей.

Первой была трехлетняя Галина. Слабенькая, с постоянным насморком, с диагнозом—хронический бронхит. Удочерили ее и взялись выхаживать. Потом Тамара Егоровна привезла из отпуска, который проводила в Саратове, Алешу. Его она приглядела в детском доме N 2, в два года не стоявшим на ножках и не говорившим. Дома его заласкали, стали закаливать, делать с ним зарядку, массаж. И Алеша научился даже бегать. Но говорить не мог до пяти лет, до памятного случая в Москве. Было это так. Загоровские поехали отдыхать на Украину, и проездом были в столице. Алешка в ЦУМе умудрился потеряться, здорово струхнул. Когда мама наконец нашлась, кинулся к ней, закричал: «Мамочка!» Это и было первое его слово, после которого мальчик быстро наверстал упущенное.

А потом была Надя, ставшая мамой того самого восьмимесячного Тарзанчика, вокруг которого суетится вся семья Загоровских. Надя вышла замуж еще в Казахстане за Сережу, там же десять лет назад родился их старший сын Денис. В Россию они не задумываясь поехали с большой семьей. Живут вместе с мамой—Тамарой. Сережа работает трактористом. Всего четверых детей усыновили Загоровские, когда в дом пришла беда. Умер Владимир Федорович, глава семьи. За главную осталась Тамара Егоровна.

И вот чудеса: каждую ночь ей снился муж. Все уговаривал—возьми, дескать, на воспитание еще мальчонку, знаю, справишься. Она решилась—взяла из детдома мальчика, которого назвала в честь мужа Володей. А потом в течение нескольких лет брала по одному, а то и сразу по двое еще... тринадцать. Тамара Егоровна стала мамой для восемнадцати ребят. И почти все они рядом с ней до сих пор. Даже старшая, Галя, которая давно живет своей семьей (у нее четверо детей). Она не только вместе с приемной мамой приехала в Новые Бурасы, но и работает в маминой семье... воспитателем.

Наблюдая за этой большой семьей, видишь, как дети вьются вокруг матери, даже став взрослыми. Из этого «детского дома» не может быть выпуска по возрасту, хотя официально возраст, до которого они могут в нем воспитываться, все-таки обозначен—18 лет. Наверное, в этом и есть высшая оценка труда Тамары Егоровны. Хотя, что скрывать, есть здесь свой «нюанс».

Она должна, согласно условиям работы семейного детского дома, «отделять» тех, кто достиг восемнадцати лет. Поскольку они перестают получать «детское» пособие и не должны «объедать» младших. Но когда эти семейные детские дома создавались, многое предугадать наперед было трудно.

Понятно, что молодые люди должны устроиться в жизни самостоятельно. Как положено, найти работу, определиться с жильем. А если у одного из них вот так складно не получается? Ведь родных детей—не гонят. А потому и в случае неудачи Тамара Егоровна изначально поставлена в условия, которые по-человечески трудно выполнить.

Чудесное исцеление

У Тамары Егоровны мягкие теплые руки, и светлые чистые глаза. Она большая труженица и скромная рассказчица. Ее жизнь—сплошная череда забот о детях, как малышах, так и взрослых. А брала она, к тому же, в свою семью ребятишек, не отличающихся здоровьем, зачастую как раз таких, от которых другие просто отказывались. Между тем результаты у нее получались не хуже, чем у американцев, о которых ходят легенды, будто бы из «безнадежных» «российских отказников» воспитывают нормальных, здоровых и талантливых детей.

Поля, например, после рождения была такой слабенькой, что несколько дней провела под капельницей. Врачи прямо советовали взять здорового ребенка, но Тамара Егоровна выбрала именно эту девочку, год отпаивала ее физраствором и глюкозой по часам, ночами сидела у кроватки. И выходила. Сегодня Полинка—спортсменка, зимой по снегу бегает. Минувшим летом закончила среднюю школу и поступила в Саратовский педагогический техникум на физкультурное отделение.

В общем, Полине повезло—попала в хорошие, добрые руки. Как повезло и восьмикласснице Катюше, появившейся в доме Тамары Егоровны в трехлетнем возрасте. Девочка прошлой зимой после похода на спортивную базу заболела менингитом. Была ужасная ночь, когда лекарства и врачи помочь уже не могли. Тогда приемная мама всю ночь простояла у девочки в изголовьи. Под утро шестидесятидвухлетняя женщина дала обет: если Катенька выздоровеет, то... возьмет еще одну девочку! Хотите верьте, хотите нет, но утром Катя пришла в себя. Тамара Егоровна побежала за врачом. Все убедились, что в болезни произошел перелом, девочка пошла на поправку. А мама теперь считает себя обязанной выполнить данный обет.

Конечно, возраст у нее уже не тот, чтобы строить большие планы, но есть надежда—подросшие дети продолжали ее дело. Им легче понять психологию малыша, который растет без родных по крови пап и мам. И потом, она знает, как крепко держатся друг за дружку все ее дети, как умеют они ценить заботу и ласку. В общем, семейный детский дом уже начал работать сам на себя так, как изначально никто и не планировал...

Большая семья—большие «неприятности»

Сколько ни хвалили в советское время многодетные семьи, а те, кто с такими семьями жил по соседству, знали по опыту: там, где много ребятни, там много и проблем. Помню семью, в которой было пять детей. Способных, симпатичных и очень самостоятельных. Но когда у соседей что-то пропадало на даче или в школе случалась какая-то шкода, то первых почему-то подозревали именно этих смышленых ребят. Виновны они были в пятой, т.е. незначительной части случаев, а в остальных—страшно оскорблялись. Я спрашивала Тамару Егоровну, изменилась ли ситуация с тех времен. Она не обидчиво подтвердила: «на моих подозрение в проказах всегда падает в первую очередь». И тут же просит никого в этом не винить, поскольку жизнь в райцентре очень тесная.

Ведь, что ни говори, а действительно, не все ее дети «удачные» с обывательской точки зрения. Четырнадцать лет назад Тамара Егоровна взяла двух братишек, младшим был Павлик. Их привел в районо и оставил там дядя, рассказав, что родителей у них нет, а сам он их воспитывать не в состоянии. Паша был своеобразным мальчиком. Он оказался большим любителем путешествий. Проще говоря, бродяжкой. Ничто не могло удержать его в доме. Он пропускал школу, уходил из дома. Тамара Егоровна в первую ночь, как он не пришел ночевать, ходила по сугробам до утра. А под утро отыскала-таки его, а сама слегла в больницу. Павлика пришлось отдать в школу-интернат. Но и оттуда он убегал. Сейчас он в марксовской спецшколе. По достижению совершеннолетия вернется к дяде, за мальчиком закреплена жилплощадь.

Тамара Егоровна считает, что виновата перед Пашей: не сумела переломить его «бродяжий дух», приобщить к своей семье. А потому болит о нем душа и судит она себя за это своим судом. Хотя мне, корреспонденту, только день гостившему в этой семье, суд ее кажется слишком суровым.

Когда-то, лет двадцать назад, в области получило развитие вот это движение—создание семейных детских домов. Их преимущество перед обычными детдомами было очевидным: дети-сироты, «отказники», получали шанс обрести родителей, воспитываться в условиях «семьи». Но даже тогда желающих взяться за воспитание детей с «чужими генами», «неясной наследственностью» оказалось немного. Сейчас это движение и вовсе заглохло, хотя ранее созданные семейные детские дома существуют по-прежнему.

Нынче, когда большинство обычных семей области живет в стесненных материальных условиях, а родители с переменным успехом «воюют» за получение от государства «детских» пособий, эти семьи тоже переживают не лучшие времена. Коттеджи они получить, в основном, успели. Как и Загоровские. И очень этому рады. Но в райцентре осталась большая проблема с транспортом. Об обещанном когда-то микроавтобусе сегодня мечтать не приходится. А потому продукты возить—проблема. Картошку с поля—тоже. Хорошо, Детский фонд обязался найти спонсора, который обеспечил бы большую семью хотя бы бензином для машины на эти цели! Боюсь навредить главе семейства намеком на то, что дети в ее районе получают пособия в... два раза ниже, нежели ребята из семейного детского дома в соседнем, Татищевском районе. Все дело в том, что татищевцы умеют требовать, не стесняются подать жалобу в областные инстанции.

Сравнивать семьи нельзя и не нужно, тем более советовать, как отстаивать свои права. Но вот если бы маму большой семьи поддержали в школе, в милиции, соцзащите, может... Пашу удалось бы отучить бродяжить?

Тамара КАТИЛЕВСКАЯ
Новобурасский район