Ежедневный номер

Недоумение и надежды Сергея Луконина

История одного странного кредита

Нетрудно понять недоумение Сергея Григорьевича Луконина, председателя профкома ГНПП «Алмаз», рассказавшего мне эту странную историю. Как же так, за взятый в мае 1994 года кредит в Сбербанке «Алмаз» поплатился своим профилакторием, а уже в нынешнем, 2000, году, тот же кредит, который в коллективе считали погашенным, чуть не привел начавшее подниматься на ноги предприятие к банкротству?

Сергей Григорьевич помнит, как в восьмидесятых коллектив «Алмаза»—тогдашнего флагмана отечественной «оборонки» и едва ли не самого престижного, элитного предприятия в области—строил себе профилакторий. О тех временах Луконин, проработавший на «Алмазе» всю жизнь, вспоминает не с ностальгической тоской, а скорее с гордостью. Костяк трудового коллектива несмотря на тяжелейшие последние годы сохранился до сих пор. Эти люди сами строили предприятие, сами занимались сложнейшими научными разработками. Здесь были свои аспиранты, кандидаты и доктора. «Я не знаю,—говорит Сергей Григорьевич,—другого предприятия с такой удивительной атмосферой. Остаться во вторую, третью смену, выйти работать в выходной—ничего не стоило». На едином порыве строили и профилакторий, потребность в котором была огромная, знали —строили для себя. Получился красавец -комплекс на 100 мест, прекрасно оснащенный, в том числе и медицинским оборудованием. В конце 95-го года «Алмаз» лишился профилактория рыночной стоимостью на тот период в 14 миллиардов рублей, что по сути в несколько раз превышало сумму задолженности по кредитному договору со Сбербанком. Но самое обидное, по мнению Луконина, что пользы от того злополучного кредита коллективу не было никакой. Впрочем, давайте немного подробнее: шестилетней давности сюжет не просто, повторимся, получил нынче не-
ожиданное продолжение, но и еще раз доказывает, что далеко не все беды нашей промышленности объясняются объективными трудностями экономики переходного периода.

Итак, май 1994 года. Попавший в связи с сокращением госзаказа, срывом государством финансирования уже выполненных работ в тяжелейшее положение «Алмаз» заключает договор о совместной деятельности с неким частным предприятием «Сорис-Холдинг». Цель вроде была совершенно благая—объединение усилий для организации «отверточной» сборки различной бытовой техники на основе комплектующих, поставляемых иностранными производителями. Через несколько дней «Алмаз» заключает со Сбербанком кредитный договор на 200 миллионов рублей и 344 тысячи долларов. Кредиты берутся под тогдашние сумасшедшие проценты, залогом выставляется здание профилактория на 5-й дачной. Оба вышеназванных договора со стороны «Алмаза» подписаны и.о. директора Маренко В.А. Тут и начинаются странности: никакого документа, подтверждающего возложение директорских обязанностей на главного инженера Маренко, не было. В том памятном мае де-юре директорствовал на предприятии Радюк. Исполнял свои должностные обязанности и главный бухгалтер предприятия, хотя, как потом установит проверка облКРУ, в кредитном деле Саратовского банка Сбербанка РФ имеется заявление Маренко, в котором говорится, что подписывать залоговые и договорные финансовые документы поручено в связи с отпуском главного бухгалтера его заму Н. Осиповой. Странности продолжались.

Рублевая часть кредита оформлялась под договора на приобретение и реализацию 20 «Жигулей», заключенные фирмой «Сорис-Холдинг». Доход от этой коммерческой сделки предполагалось после возврата кредита делить между ней и «Алмазом».

Кредитным договором предусматривалось, что «Алмаз» принимает на себя оплату автомобилей, однако Маренко и Осипова подписывают заявление с просьбой перечислить 200 миллионов кредитных рублей на счет «Сорис-Холдинга». Автомобили так и не будут куплены, а большую часть кредита—конкретно 135 миллионов рублей—«Сорис-Холдинг» зачтет как оплату «Алмазом» своих информационно-консультативных услуг. Отчет о выполненных согласно договору об этих самых услугах работах—особая песня. Чем хороши подобные договоры? А можно, к примеру, заключить договор на поиск Полярной звезды—кто знает, сколько это будет стоить? Директор фирмы «Сорис -Холдинг», которая, кстати, имела в своем составе более 70 процентов инвалидов, С. Родионов в отчете пишет: «В результате наших контактов достигнута заинтересованность (выделено авт.—И.А.) в деятельности по направлению «отверточная сборка» следующих иностранных фирм...» Далее следует обширный список производителей чего угодно—от «джипов» до телефаксов... На валютную часть кредита действительно закупались комплектующие, но, как покажет уже упоминавшаяся проверка КРУ, по одному из контрактов сроки поставок были сорваны еще до заключения между «Алмазом» и «Сорис-Холдингом» договора о совместной деятельности, по другому контракту, заключенному на условиях стопроцентной предоплаты, поставки затягивались чуть не на год. То же немногое, что произвели, не сумели нормально реализовать. Деньги за отпущенную продукцию растворились на счетах частных фирм. А осенью 1995 года проверка КРУ констатировала: «С учетом задолженности Сбербанку по ссуде, постоянно увеличивающейся в связи с ее невозвратом, вся операция по контрактам для ГНПП «Алмаз» является убыточной».

...Правоохранительные органы проверяли финансово-хозяйственную деятельность ГНПП «Алмаз» за тот период, но оснований для возбуждения уголовного дела отчего-то не нашли.

Г-н Маренко, который в скором после получения кредита времени все же возглавил предприятие, говорят, теперь читает где-то лекции. Вот весело, если по экономике или управлению. А супруга г-на Маренко, опять же по слухам, продолжает работать в Сбербанке.

Но вот мы дошли и до боли Сергея Григорьевича Луконина—профилактория. Согласно договору от 26 декабря 1995 года, подписанному тогдашним председателем комитета по физической культуре и спорту администрации области А. Скоблиловым, руководством Сбербанка и АООТ АКТВ «ПКБ-Банка», администрация области передавала последнему векселя своего финуправления, банк-посредник перечислял Сбербанку после реализации векселей 2,5 миллиарда рублей, а профилакторий передавался на баланс обладминистрации. Профком «Алмаза» пытался было бороться за интересы коллектива: обращался в облсов-
проф, в комитет по управлению имуществом. Тщетно. А Маренко, рассказывает Сергей Георгиевич, выступая в коллективе, не раз подчеркивал, что после передачи профилактория задолженность перед Сбербанком погашена полностью.

Но оказалось, что это не так. В январе этого года молчавший почти пятилетку Сбербанк подал в арбитражный суд иск о признании «Алмаза» банкротом на основании невозврата части того же самого кредита. Это для предприятия было не то что смертельным, но достаточно болезненным ударом. Собственно банкротом предприятие уже объявлялось—в числе многих других оборонных предприятий— в 1994 году. Менялись управляющие, дела у предприятия шли все хуже, долги, в том числе и по зарплате, росли, работники некогда процветающего предприятия замучили областное руководство пикетами и акциями протеста. Признаваемый нынче всеми перелом к лучшему произошел с приходом на «Алмаз» Николая Бушуева, с которым два года назад федеральная служба по делам несостоятельности (банкротству) заключила договор подряда на управление предприятием. Опытный оборонщик, знающий здешнее производство, Бушуев создал на «Алмазе» свою команду. Удалось провести реструктуризацию производства, организовать девять дочерних предприятий по разным направлениям научной и производственной деятельности. Сам «Алмаз» стал головной управленческой компанией холдинга, а все девять «дочек» вышли на рентабельность. На четыреста человек вырос коллектив, сейчас на «Алмазе» трудятся около 2 тысяч сотрудников. Погашены долги по зарплате, сокращены и некоторые другие долги. Тем не менее процедура банкротства с подачи сбербанка была запущена. 25 апреля этого года временным управляющим «Алмаза» арбитражный суд назначил В. Филипченко, президента Саратовской региональной общественной организации специалистов по антикризисному управлению. Он должен был провести финансово-хозяйственный анализ деятельности предприятия и найти, коль это возможно, грамотное экономическое обоснование для прекращения дела о банкротстве. Такая возможность была найдена, и в конце июля временный управляющий провел первые собрания кредиторов. На нем в соответствии с законодательством было предложено заключить мировое соглашение. Суть его в том, что долги замораживаются на два года, а потом в течение четырех лет рассроченные задолженности выплачиваются равными долями поквартально. Условия мирового соглашения поддержали и правительство области, и Российское агентство по системам управления, которое недавно назначило Бушуева гендиректором предприятия. 9 кредиторов (держатели 77 процентов кредиторской задолженности «Алмаза») проголосовали за мировое соглашение, двое—«Сбербанк» и «Саратовгаз»—против. Однако по закону противники условий мирового соглашения при таком раскладе должны им подчиниться. И мировое соглашение было утверждено Саратовским областным арбитражным судом, что означает прекращение процедуры банкротства.

Однако Сбербанк упорствует и подал апелляционную жалобу на определение арбитражного суда. С одной стороны, конечно, право каждого кредитора— требовать возврата долгов. Но в нашем случае, даже если не принимать во внимание странную эпопею со злополучным кредитом, все равно ситуацию нормальной не назовешь. Речь идет о банке, в котором 50 процентов акций принадлежит государству, и о государственном же предприятии. Зачем первый должен банкротить второе? Вопрос напрашивается сам собой. Сантименты вроде того, что многие работники «Алмаза» являются вкладчиками Сбербанка, а сумма «алмазного» долга вряд ли превышает стоимость ремонта только одного этажа нового главного здания банка, отбросим. И проследим, чем закончится история.

А Сергей Григорьевич не оставляет надежду вернуть когда-нибудь своим заводчанам профилакторий, не в прежнем качестве, разумеется, но хоть на каких-то условиях, на паях с другими промышленными предприятиями.

Он верит, что злоключения «Алмаза» закончились, и надеется на поддержку областных властей. Не хочется думать, что он попросту неисправимый романтик.

Ирина АКИМОВА