Ежедневный номер

Оборот земли и Енюша

Дожидался он того Свистунова Ивана Александровича, с которым в одном районе жизнь прожил, с кем во взглядах разошёлся полярно и которого поверг, казалось, в политическую пыль. По судам затаскал за землю фермерам, заклеймил в коммунистической печати, районной и московской, и под лозунгом «Руки прочь от колхозной земли!» сделал всё, чтобы перерожденца и «акулу» Свистунова на выстрел не подпускать к колхозам. А нынче дожидался он того Свистунова, как вскорости я узнал, для сепаратных переговоров под белым флагом. Чтобы идейный супостат забрал у него, председателя колхоза Моисеева Е.С., земли, воды, кадры и долги (последние — в первую очередь), а ему, Енюше, положил приличную зарплату.

Чего не случилось в России в девяносто шестом и нынешней весною (я про возвращение коммунистов к власти), то произошло в отдельно взятом районе. Княгинино, избрав главой зюгановца, отдало Енюше команду над колхозами. Он живо вернул совещания и подтянул соревнование. Отставному же Свистунову позволили избраться на вовсе смешную должность директора швейной фабрики.

Свистунов — делатель, это четверть века твердо знает вся округа. Делателем был и в «Сельхозхимии», и в райисполкоме не ловил ворон, выстроил Княгинину его нынешний зажиток (больница, школа, техникум, почта, милиция, асфальт), и сам ещё до путча отрезал себе сотню га, дом заложил, основал крестьянское хозяйство «Улыбка». За что исключили его из рядов КПСС за месяц, кажется, до августовских лебедей ГКЧП. Енюша — руководитель, Свистунов — делатель. Такой расклад талантов.

Что до зарплаты, то её можно было по нынешним дням достать только из шапки. Той самой, что исстари кроило-тачало многолюдное Княгинино, надомным промыслом осуществляя развитие капитализма в России. Хохлома деревянные ложки красила, Большое Мурашкино выделывало овчины, а Княгинино кормилось головным убором. Чередой пятилеток местный талант был направлен в оборонное русло: фабрика стала шить военные фуражки. С разоружением всё захирело, полтысячи семей оказались без зарплат, и райцентр, почти потеряв «шапку», понял, что фабрика-то и была его градообразующим предприятием.

Пока Енюша выбивал колхозам кредиты, делатель Свистунов — в новой и смешной роли — нацелил коллектив швейников на нужды чиновной России. Впрочем, «коллектив» — это дань традиции, а в реальности тут частный интерес: своё избрание Иван Александрович обусловил контрольным пакетом акций. Чтоб, значит, акции больше чем наполовину принадлежали ему, а зюгановцы на фабрику забыли дорогу. Этим чувством пакета и объясняют здесь и полный порядок в получках, и очередь на работу, и пристройку новых корпусов, и японские машинки на конвейере.

Ноу-хау Свистунова простое: глупо тачать только военную фуражку, когда и гражданская жизнь России уже сплошь в погонах. Веселой разворотливостью Ивана Александровича Княгинино получило заказы не только на фуражки класса «Паша-Мерседес», а и уборы для чинов таможни, налоговой полиции, МПС, спасателей Шойгу и внутренних войск. Поскольку одной фуражкой мужчину не оденешь, был освоен массовый пошив бушлатов с геральдикой на рукаве, форменных курток и брюк по размерам и ведомствам. Бюджет РФ проплату гарантирует! Свистунов-перерожденец научился торговать, и, если нужны деньги в районный бюджет или на праздник Масленицы, то в Княгинине их можно вынуть только у Свистунова.

Недолго музыка играла. Княгининские колхозы, несмотря на верность принципам, настолько погрузились в долги и рослый бурьян, что самим председательским корпусом Енюша был отставлен. В утешительный приз он получил «шишку» — старинное село Шишковердье с колхозом «Возрождение», экономически похожим на морг. Енюша быстро довел сумму долгов до четырёх миллионов рублей. Кому-то это покажется малостью (в хозяйстве 5 тысяч га пашни, чернозем хоть на хлеб мажь!), но «шишке» для гибели вполне хватило. Эту самую «шишку» с её одичавшей пашней Моисеев Е.С. и принес под полой Свистунову: заключать сепаратный мир.

Факт, глядя федерально, нередкий. «Лукойл», «Газ-
пром», иные не тощие структуры держат уже под разной степенью контроля три миллиона (!) гектаров бывшей колхозно-совхозной пашни. Поскольку реальный вес Свистунова в Княгинине порядка на три выше далёких и зыбких, как мираж, олигархов, а урожаи на соседних с «шишкой» свистуновских ста гектарах и слепому докажут, чья культура выше, то в белом флаге Енюши можно увидеть аргумент в пользу оборота земель, торжество 36-й статьи Конституции насчёт частной собственности на землю. Выходит, осознал Енюша, что пашня всегда ищет лучшего хозяина?

Дудки! Каким он был, таким остался. Землю-то капиталу Енюша понёс не свою! Устроил себя управленцем над сотнями земельных паев, какими судьба наградила нищего пенсионера колхозного «Возрождения», чтоб хоть старым пожил без нужды. Сдать ли чернозёмную долю в аренду, продать ли фермеру или олигарху швейного дела — это невиданный рост доходов, ремонт крыши и свинья к Рождеству как минимум. Увы, предприниматель из бабы Фёклы нулевой, а бывший скотник дороги к банку никогда не узнает. И тот людской слой, на котором коммунно-реваншизм демонстрировал своё человеколюбие, слой, почти десятилетие назад объявленный землевладельцем, сейчас остаётся в руках у собирательного Енюши, держащего контрольный пакет акций на миллионы деревенских жизней.

Страна на девятом месяце: что оборот земли на свет появится, не сомневается больше никто. Стрелки компаса словно сошлись концами, думский торг утрамбует взгляды-мнения — и однажды кончится в России эпоха «ничейной» земли». Один только вопрос: не окажется ли к тому времени весь российский чернозем в руках банкрота Енюши?

Юрий Черниченко
Княгинино, Нижегородской области