Ежедневный номер

Свертники

Совместная просветительская программа фонда «Возвращение» и уполномоченного по правам человека в Саратовской области продолжается.

На днях уполномоченные по правам участников образовательного процесса и их помощники из числа школьников выезжали в Центр временного размещения вынужденных мигрантов в Красноармейск. Кстати, 3 февраля ЦВР исполняется семь лет. И буквально на днях состоялось радостное событие-начали работать пекарня и столярный цех (средства на создание 18 рабочих мест выделило министерство федерации по делам национальной и миграционной политики-бывшая ФМС). «Пока, правда,—будем работать на давальческом сырье,—рассказывает директор ЦВР Александр Васильевич Зайцев.—Собственных средств на закупку муки и древесины у нас нет, но с чего-то нужно начинать».

В ЦВР Красноармейска, в основном, разместились внутренне перемещенные лица из Чечни, бежавшие во время «второй войны». Есть и русские, и чеченцы. Различия при оказании помощи никто не делает. Хотя по сложившейся в России практике, чеченцам по национальности отказывают в предоставлении статуса вынужденных переселенцев, а гражданам других национальностей его предоставляют.

—По моему личному мнению, это, в основном, ущемляет детей,—говорит Александр Васильевич Зайцев.—Ежедневные талоны на питание (эквивалентные 15 рублям) мы выдаем всем—и русским, и чеченцам. И те, и другие находятся у нас на полном гособеспечении. Но существует детская программа, по которой предусматриваются поездки, отдых в оздоровительных лагерях, новогодние подарки и так далее,—этими правами пользуются только дети со статусом. Но как объяснить ребенку то, что твоему соседу подарок положен, потому что у его родителей есть статус, а тебе не положен?! Эти проблемы стараемся решать другими путями, например, перед Новым годом обратились в организацию «Мусульмане Поволжья» и ее руководитель Алихаджи Бибарсов помог обеспечить подарками всех, кому они «не положены», не взирая на национальность.

Когда я спрашивала у проживающих в этом общежитии, нет ли проявлений взаимной враждебности у русских и чеченцев, они мне сказали:
—Проблемы со статусом, конечно, делают свое дело, хотя открытых конфликтов нет, дети дружат.

Администрация ЦВР пошла правильным путем, опираясь в работе на общественный совет, в который входят и те, и другие. Это и есть своего рода конфликтная комиссия, которая принимает решения о наказаниях жильцов, нарушающих дисциплину и создающих проблемы другим.

Приехавшим из Саратова школьникам показали, где занимаются их сверстники-вынужденные мигранты. В ЦВР есть игровые комнаты, здесь дети рисуют, читают, и даже могут воспользоваться компьютером для освоения какой-либо школьной дисциплины (есть несколько обучающих программ). Но, откровенно говоря, я не увидела обилия игрушек, каких-либо настольных игр, большой библиотеки. Жильцы центра не жалуются, они благодарны за то, что, после бомбежек на родине, здесь нашли крышу над головой, но если бы уполномоченные по правам участников образовательного процесса провели в своих школах акцию по сбору книг и игр, думаю, их сверстники из ЦВР были бы очень благодарны.

На мой вопрос, многие ли вернулись в Чечню, жильцы ответили: три семьи — те, у кого дома остались в целости и сохранности. Любовь Михайловна Герусова, которая ездила в Чечню перезахоранивать мать (во время бомбежек хоронили во дворах), привезла фотографии дома, в котором у ее семьи была трехкомнатная квартира— остались одни руины.
—В ЦВР сейчас живет вся наша семья: муж, дочь, сын, внучка, племянница, у которой 28 ноября 1999 года боевики забрали отца, о его судьбе так ничего и неизвестно, — рассказывает Любовь Михайловна.

Марта Сурэновна Шихова «дважды беженка»: сначала из Баку, потом из Чечни. У нее двое несовершеннолетних детей, сама по образованию учитель истории, но когда попыталась работать в школе, поняла, что программа совершенно изменилась, все нужно учить заново. Была одним из кандидатов в депутаты городского собрания Красноармейска. ЦВР, конечно, проголосовал за нее, но этих голосов не хватило—победил другой.
—В Баку у нас была четырехкомнатная квартира, продали ее очень дешево. Денег хватило только на дорогу до Грозного и на похороны — умерла мама. Вроде бы начала обустраиваться в Грозном — переквалифицировалась на бухгалтера, дали ведомственное жилье... Но пришлось опять бежать,—рассказывает Марта Сурэновна.
Я спрашиваю, есть ли у детей из ЦВР проблемы в школе.
—Конечно, есть,—отвечают жильцы центра.—Многие чеченские дети вообще не знали русского языка, правда, быстро освоились и уже хорошо говорят по-русски. Но все дети сильно отстали от школьной программы: шла война, они просто не учились. Нужно организовывать дополнительные занятия. Может быть, начнем решать эти вопросы собственными силами.
—Вы должны понимать, насколько трудно приходится этим людям, бежавшим из Чечни, — сказала ребятам в заключение встречи председатель фонда «Возвращение» Елена Царенкова.—Они потеряли дома, имущество и сейчас у них все государственное—кровать, тарелка, ложка. Но самое страшное—эти люди не знают, что ждет их впереди, потому что государство относительно их еще не приняло решений.

Любава ПУДИНА