Ежедневный номер

То окот, то кувардак

Человек имеет замечательное свойство—жить там, где, казалось бы, и жизни никакой нет. Например, в алгайских степях. Летом—кустики серой полыни и палящее солнце, зимой—та же полынь, но уже черная, снежные бураны и стаи волков по ночам. Едешь по степи, едешь—и вдруг жилье. Приземистое строение—жилой дом, небольшое подворье, кошара, обязательно выскочит из будки пес и погавкает на непрошенных гостей. Выглянет и хозяйка—в куртке, сапогах, прикрикнет на собаку и приглашает в дом. Мы на чабанской «точке», где люди живут по тем же законам, что установили их деды и прадеды, занимаются тем же исконным делом степняков—пасут овец. И, между прочим, другой жизни для себя не мыслят.

На одной из таких точек нас встречает Аминя Зулкарнаева. Муж, Миндаль, ушел в степь с отарой, сама она хлопочет по дому. Их чабанская «точка»—от племхозяйства «Камышковский» Алгайского района, 600 овец надо выпасти, уберечь от волков, управиться с окотом. Рядом с домом кошара, но все время держать там отару нельзя: овцы начинают болеть, шерсть портится. Овцу надо гнать в степь. Если снега мало, то можно до весны на подножном корме продержать. Иногда, говорят, даже трактор по степи специально запускают, чтобы снег счищал. По этой полосе идет отара и жует откопанную из-под снега полынь. Овечки, между прочим, как с картинки. Порода называется цигайская, и овечья шуба похожа на громадный ком шерсти, даже 50-градусный мороз не страшен!

Жизнь на «точке» можно было бы назвать скучной, да только скучать некогда. Огорода нет, в засушливой степи любят расти только арбузы, и получаются отличными. А вообще-то домашнее хозяйство на чабанской точке—дело хлопотное. Удобств, разумеется, никаких. Хорошо, что еще электричество подведено. Им и освещают, им же и дом отапливают. Только вот беда: как праздник, так электроэнергию отключают. На ноябрьские сидели 4 дня в темноте, прошлый Новый год—тоже при свечах. Хоть степь кругом, а праздника людям все равно хочется. Хоть по телевизору посмотреть, какая она, жизнь-то... Еще незадача—в Камышках был сход жителей, сказали, что куда-то исчезло 200 тысяч киловатт электроэнергии, наверное, кто-то ворует. Может, поэтому и отключают?

А как же магазин? До Камышков—ближайшего села—путь неблизкий, 4 километра. Аминя ходит туда пешком. И ничего, привыкла. Двое ее старших дочек неделю в школьном интернате, на выходные приезжают домой. Младший сын с мамой, тоже по хозяйству. Отдельная проблема с врачами: чтобы заманить доктора на «точку», надо искать машину. У чабанов весь транспорт в лучшем случае—телега с лошадью, поэтому лечиться предпочитают сами. Хотя, если что серьезное, то без медицинской помощи не остаются. Вот у Валентины, жены брата Миндаля, который заведует соседней такой же чабанской «точкой», сын заболел, так в Саратове сделали сложную операцию, и все теперь хорошо. Сейчас он учится в сельскохозяйственном техникуме в Новоузенске, хотя мечтает стать кулинаром. Просто поблизости на кулинаров не учат. К чабанскому делу склонности что-то у него нет, хотя в роду Зулкарнаевых все пасли овец. Наверное, ничего страшного не случится, если среди славных чабанов появится умелый кулинар.

Но вообще-то, особенно на взгляд городского жителя, в степи страшно. Как стемнеет, на улицу лучше не выходить. Валентина вот пошла как-то раз проверить отару, уже темно было. Смотрит, вроде большая собака подбежала. Овцы вдруг заволновались,—оказалось, волк. Схватил одну за горло, глаза горят. Валентина испугалась, побежала в дом звать на помощь,—голыми-то руками не справилась бы. Когда вернулась вместе с мужем,—овца уже лежит растерзанная, а волк убежал. Так что отары без присмотра лучше не оставлять. Охотники, конечно, хищников отстреливают, но те все равно урон наносят немалый.

В марте чабанам—только успевай поворачиваться. Начинается массовый окот овец, по 20—25 ягнят каждый день. Зато потом, пережив лето, к осени можно, бывает, и отдохнуть. Опять же чабанским дамам случай принарядиться, покрасоваться перед родней. Осенью, когда можно бычка зарезать, на каждый такой повод собираются с ближних и дальних «точек» чабаны с семьями. Это закон такой,—раз забили бычка, надо угощать всех. Хозяева варят особое чабанское блюдо «кувардак»—мясо, приготовленное в собственном жире, лучшие куски—гостям. А потом, после кувардака, снова будни. Аминя и Валентина доят коров, делают масло и сметану, возят сумки по 10—15 килограммов на поезде в Саратов, на рынок,—добывают наличные деньги. От хозяйства видят, в основном, на трудодни овощные «выплаты»—морковью, капустой, луком. На овечью шерсть покупатели тоже бывают, только эта шерсть недорогая—по 20 рублей за килограмм. В Алгае ее не перерабатывают, так что покупателей мало.

—Было время,—вспоминает Аминя,—я просила мужа: давай переберемся с «точки» в Камышки, все полегче жить будет. А он не хочет: что, говорит, я там делать буду?

У Амини подрастают дочки и сын—будущий чабан. У Валентины сыновья—чабаны женились, а снохи уже нянчат малышей, тоже, наверное, будущих чабанов. Валентина снох бережет, к отаре не пускает, пусть детей пока растят. Еще наработаются. Вот так, пока есть степь, будут жить среди полынных просторов степняки, заниматься своим извечным делом, растить новые поколения себе на смену. Поневоле задумаешься о вечности.

Елена СТОЛЯРОВА
Александровогайский район