Ежедневный номер
Она делает «свободно» то, что другие не могли
Разбитое корыто приняла от предшественников Ольга Ивановна Фролова. Оно, это «корыто», переходило из рук одних собственников к другим, пока не опорожнилось. Остались 1500 свиней-доходяг, разбросанные повсюду клочки земли общей площадью 130 гектаров, три «КамАЗа»-развалюхи, разрушенные коммуникации, постройки, двухгодичная задолженность по зарплате и толпа разозленных на все на свете работников. Специалисты разбежались, благо, город рядом. Кормить животных было нечем. Что делать?
Приступила она к работе 7 мая прошлого года. С согласия акционеров назначила сына Сергея управляющим первым отделением. Хотя и закончил он академию, а жизнь преподает свои уроки. В соседнем районе взяли в аренду 800 гектаров бросовой земли, на которой из семян деревца успели вырасти. Срочно пахать надо, сеять, а тракторов нет. Металась мать по селам, как птица, из гнезда которой вытащили все и само гнездо разорили. Слава Богу, не у всех еще в наше время утрачено чувство взаимопомощи. «Поможем, чем можем,—без лишних слов ответил на просьбу Ольги Ивановны председатель ТОО «Ягоднополянское» Татищевского района В.Марискин.—Даже если не можем, то все равно поможем».
И тут же в «Кристалл» пришли шесть «кировцев». А где и на что покупать для них солярку?
—Сережа!—решилась мать на крайний шаг.—Придется твою «Ниву» продать. Деньги на солярку нужны срочно. А покупателя я нашла. Встанет хозяйство на ноги—рассчитаемся...
Может, после этого шага Ольги Ивановны и пошли ей навстречу люди и руководители ряда предприятий. Стали помогать, кто словом, кто делом.
«Кристалл» погасил задолженность по зарплате и за прошлый год, и за этот. В основном за счет продукции, которую произвели сами.
Кажется, еще вчера свиньи на откорме ежесуточно прибавляли в весе всего на 90 граммов, а сейчас—по 520. Да и свиней стало в два раза больше. Словом, дело, кажется, худо-бедно налаживается.
—А про мою «Ниву» ты уж и не вспоминаешь...—вздыхает обреченно Сергей.
—Еще чуточку подожди!—успокаивает сына Ольга Ивановна.
Он, конечно, понимает. Этим «чуточкам» конца нет. Открыла убойный, колбасный цеха, пекарню. Довела до ума элеватор, оборудование по приготовлению мясокостной муки. И каждую дырку надо рублем затыкать. Ладно. Стали люди вроде бы немножко по-людски жить. На зиму все обеспечены овощами, картофелем. Надо мяса—выписывай в счет зарплаты. И экономика хозяйства поднимается. Если за девять месяцев прошлого года рентабельность производства составляла минус 69 процентов, то в этом за тот же период—минус 23. Можно бы, как говорится, перевести дыхание, а мать снова за свое: еще чуть-чуть—и у нас технология выращивания поросят и откорма свиней будет не хуже, чем у именитого соседа—Медведева из агрофирмы «Николаевской». Еще чуть-чуть—и каждый у нас будет считать на каждом рабочем месте, в каждом доме каждый киловатт потребляемой электроэнергии, каждый литр воды, газа... Вот тогда и заживем!
Вот так всегда: с личными делами, Сережа, подожди, а на работе—грузи, Фролов, на себя больше, вези дальше...
Это еще терпеть можно, но ведь и себя не жалеет! Самая большая нагрузка в общей упряжке на нее приходится, на мать. А по ночам сидит над книгами, журналами: «Защищать мне скоро кандидатскую диссертацию, сынок...» Сын ей: поберегла бы, мол, себя, а она в ответ рукой машет: «Потом как-нибудь, не до этого сейчас, понимаешь?..»
Впервые посеяли 400 гектаров озимых культур. Радуется Ольга Ивановна, глядя на пробивающиеся из-под снега зеленые всходы: «Минимум по 20 центнеров зерна на круг получим—значит, корма теперь у нас будут не покупные, а свои. На 60 процентов обеспечили потребность свиного поголовья в комбикорме. Остальное приобретем по бартеру, кое-что прикупим».
Так не избалованные достатком матери делают расклад семейного бюджета: сводят концы с концами. Фроловой даже стали завидовать: она, мол, все делает свободно, что другие не могли.
—Повезло нам, наконец, с руководителем,—рассказывает бывший агроном А.Горбунов.—О людях она заботится—вот что главное.
Народ в поселке характерный. Ходил раньше в подсобниках у богатых дядей. Те за здорово живешь, бывало, ремонтировали дороги, дома, наводили порядок на улицах. Но дядей не стало, и вроде теперь сами себе хозяева, а закоренелые привычки у многих остались: вынь им да положь канализацию, убери из-под носа навоз... Психологию людей перестроить труднее, чем производство. Ищет Ольга Ивановна подход к каждому человеку, внушает: «Милые мои, поселок и те же коммуникации находятся в ведении «Тантала». Он нас за своих признавать не хочет. Так давайте сами у себя наводить порядок!» Не двигаются с места. Ладно. Арендовала технику, чтобы грязные ручьи на улице упрятать куда положено. Пригнали эту технику в поселок: «Присматривайте за ней, люди добрые, по очереди, а то ведь растащат». Хоть бы кто инициативу проявил! А вот жалобы во все инстанции писать охотников хватает.
Не перевелись сторонние наблюдатели и на производстве. По инициативе Ольги Ивановны администрация «Кристалла» заключила с коллективом договор: если продукция недополучена по вине администрации, то работник получает тарифную ставку полностью, а если по вине работника—то ему начисляют только две минимальные зарплаты. Божеское условие. Но кое-то хотел бы трудиться по старинке: работал не работал, произвел не произвел, а денежки гони!
В страдную пору напились как-то два труженичка. Главный инженер Третьяк потребовал, чтобы они покинули рабочее место, а те стали угрожать ему расправой, и потом демонстративно бросили на стол заявления «по собственному». Таким, мол, ценным кадрам она в ножки кланяться будет. На следующий день Ольга Ивановна пригласила «героев» в кабинет и как можно спокойнее заявила: «Я вас уволю. Но по статье».
Три дня и три ночи раздумывали мужики о своем бытье, а потом приплелись к Ольге Ивановне и извинились.
Господи! Прибила бы этих бедолаг... Но ведь сама когда-то работала в селе Первомайском Лысогорского района и скотником, и телятницей, и дояркой, и техником-осеменатором, и зоотехником. Сама на пупке носила коровам корзины с силосом. Сама схоронила в расцвете лет братьев Анатолия, Василия, Валерия, Ивана... Ведь они тоже были механизаторами и тоже, бывало, жаловались единственной любимой сестренке: «От такой работы лошади дохнут...» Сама потом, будучи депутатом областного Совета народных депутатов, на всех уровнях защищала работяг, требовала создать им нормальные условия для работы, жизни, в конце-то концов. Да так и не добилась...
Умер и отец, Иван Илларионович Васин, тоже тракторист. И переехала Ольга с больной матерью в совхоз «Ленинский путь», нынче агрофирма «Николаевская». Жить негде—перебрались на Гусельскую птицефабрику. Наконец, дали коттедж. В Дубках, где она до сих пор живет на смех некоторым коллегам. «Да мы бы,—говорят они,—на твоем месте продали бы с потрохами твой «Кристалл» и перебрались в хоромы в Саратов! Преподавала бы спокойно в институте какую-нибудь науку выживания. Ты же красивая, умная. На что себя променяла?..»
Да ни за что и ни на кого она не променяет единственного брата, который работает рядом с ней управляющим вторым отделением, и этих вот двужильных работяг, которые стесняются посмотреть ей в глаза...
—Идите работайте!—снова взяла себя в руки Ольга Ивановна.
Одно дело накатывается на другое, как волна на волну, и нет им конца. Отдохнуть по-человечески некогда...
И как же она обрадовалась, когда на днях к ней боком-боком подошел водитель Рома Ионкин и сказал:
—Ольга Ивановна... Женюсь я, на свадьбу, стало быть, приглашаю!
Свадьбу играли в городском кафе. Хорошо, как никогда, было со своими. Неожиданно для себя Ольга Ивановна затянула песню. Про заводскую проходную...
Серафим ДОРОХОВ