Ежедневный номер

Государственная оборона

Как известно, во второй половине прошлого года при участии федерального совбеза и под патронажем президента Владимира Путина была принята так называемая докторина информационной безопасности. Все бы ничего (кто же не хочет хоть какой-нибудь, но безопасности?), если бы со временем не стало мучительно ясно: безопасности хочет государство, а безопасность граждан его волнует как-то меньше. Короче, вышеназванной доктриной государство призвало к защите себя, любимого. Интересно, от кого?

Судя по поступившим в редакцию дайджестам Фонда защиты гласности под руководством Алексея Симонова, государство в последнее время действительно предпринимает некоторые шаги, направленные на контроль за некоторыми сферами общественной жизни. В частности, больше всего это касается средств массовой информации, о контроле над которыми государство уже не только мечтает, но и воплощает мечту в действительность. Если кто помнит, в то славное и полное надежд время, которое называлось не совсем понятным словом «перестройка», к общественности пришло понимание, что общества как такового в стране не было, потому что надо всем превалировало государство. Общество начало складываться под эгидой перестроечного словечка «гласность», то есть когда пресса вывалила на общественность все то, что вываливать раньше было нельзя. Свобода слова стала вполне реальным словосочетанием, а также материалом, из которого общество и формировалось. Когда общество себя осознает, государство, даже если и хочет помешать его функционированию, не всегда может это сделать. По крайней мере, целое десятилетие при президенте Ельцине именно так и было: как бы его не задевала пресса, как бы он не обижался на прессу, он не считал нужным вмешиваться в деятельность СМИ, и это было разумно: СМИ формируют не только общественное мнение, но и само общество, которое при правильном развитии всегда поддержит правильно мыслящего президента. В общем, мы как-то привыкли к тому, что в последнее десятилетие государство заняло позицию по типу «знай свое место», и не особенно стремилось регламентировать жизнь общества, и не мешало СМИ ее отражать, и даже расставлять в своих периодических изданиях и на ТВ общественные ориентиры.

Но, похоже, нам дали понять, что отвыкать от этого придется. Доктрина информационной безопасности—первый тревожный звонок, она же первая ласточка, за которой прилетят другие. Самый нехороший парадокс в том, что формально государство как бы озаботилось общественным благополучием, которое, судя по доктрине без информационной безопасности состояться никак не может. На деле получается, что государство наметило пути к смешению с обществом, что в конечном итоге чревато подавлением первым последнего. Именно эту тенденцию уловили сотрудники Фонда защиты гласности, и сочли нужным заявить, что ситуация складывается весьма тревожная. «Доктрину информационной безопасности,—распространил по СМИ свое мнение Фонд защиты гласности,—разрабатывали специалисты по безопасности, а не по информации. Поэтому она опасна. Когда организацией общественных советов начинает заниматься государство, то это уже подозрительно».

Дело в том, что главное место в доктрине занимает один интересный тезис. Речь идет о создании в сфере информации неких общественных советов, комитетов и комиссий с широким общественным представительством. На первый взгляд вроде бы все хорошо (отеческая забота государства об обществе!), на второй взгляд получается, что государство объявило поход на вторжение в общественную жизнь. Вторгаться в общественную жизнь оно намерено как раз через СМИ, то есть путем создания этих общественных советов, СМИ контролирующих. Если государство пытается таким способом заявить, что все хорошо, и волки будут сыты, и овцы целы, то это по меньшей мере двойная игра. Результат просматривается единственный: «волки сыты».

В принципе, как считает председатель фонда защиты гласности Алексей Симонов, даже не сама Доктрина может вызвать чувство опасности, а то, что она принята в стране, где до абсолютной информационной открытости еще далеко. Следовательно, опасностью теперь может называться все то, что на деле является естественным правом человека на свободу слова, свободу мысли, свободу религии. То есть через доктрину государство объявляет свободу слова угрозой гражданской безопасности. Эта тенденция настолько прозрачна, насколько государство и не пыталось ее завуалировать: государство хочет обезопасить себя от свободы слова. Обычно, когда это удается, вопрос о других гражданских свободах отпадает сам собой. Так же как и вопрос о функционировании гражданского общества—такие понятия если и не выбрасываются из действующего разговорного лексикона, то переходят в разряд чистых формальностей, не имеющих места в реальной жизни. Доктрина информационной безопасности—конкретный документ, наметивший переход к ограничению свободы гражданского общества. То есть к усилению государства и его роли. Назвать демократией это нельзя. Впрочем, от терминов былых лет мы еще не отвыкли, и «авторитарное государство», похоже, самый деликатный из них.

Общественным советам, которые доктрина определяет как условие информационной безопасности, на самом деле отводится роль цензора над СМИ. Причем, государственная цензура будет делаться руками как бы общественности, ведь советы-то будут от общественности, а государство не намерено оплачивать их деятельность, по крайней мере открыто, из своего кармана. Похоже, оно опять начинает играть с нами в нехорошую игру.

Но что самое интересное—на самом деле проблема информационной безопасности действительно существует. Например, сегодня, как никогда, в защите нуждаются персональные данные граждан, поскольку сегодня кто хочет, тот может вполне безнаказанно собирать любые сведения о нас с вами. Сведения, повторяем, безнаказанно берутся из государственных источников: из паспортных столов, отделений милиции, жэков, загсов, институтов, отделов кадров. Ну кто еще не находил в своем почтовом ящике какой-нибудь рекламный проспект с конкретным указанием имени, отчества, фамилии, и, само собой, домашнего адреса получателя? Ситуация складывается так, что отнюдь не помешал бы закон «О защите персональных данных». Но государство не ставит своей задачей защиту такого рода, потому что наша беззащитность в этом плане его вполне устраивает. Законопроект с таким названием болтается в думе уже столь давно, что о нем даже не вспоминают. Так же как и о законопроекте «О доступе граждан к информации». А, впрочем, принять последний—значит на государственном уровне узаконить свободу слова. Реально ли это, если государство, как выяснилось, больше заинтересовано в информационной закрытости? И, значит, получается так: любая честная информация объявляется негативной, и, значит, нарушающей постулаты доктрины об информационной безопасности. В этом и заключается суть государственной обороны от гражданского общества.

Ольга Блохина