Ежедневный номер

С судьбы Александра Васильевича Горбунова (см. фото) можно писать историю России. Под старость (а ему сейчас 76) привез он семью из Таджикистана, где шла гражданская война, на Родину—в село Елшанка Воскресенского района. Отсюда его, девятиклассника (не было еще и 18), призывали на Великую Отечественную войну, здесь могилы родителей и дедов.

В 1942-м тяжело раненного под Сталинградом отца привезли в саратовский госпиталь. Умер. На войне также погибли четыре дядьки и два брата. Сам Александр Васильевич был ранен дважды. Сейчас он инвалид второй группы. Хотя, глядя на него, и не скажешь: вид бравый, голос зычный, здоровье, по крайней мере так кажется,—богатырское. И все время повторяет: «Я глава семьи. Я живу ради детей, я по-другому не могу». Рассказывает, как на пенсию то купит мешок муки сыну, который работает трактористом в соседнем хозяйстве, но зарплаты не видит, то справит костюм и туфли правнуку-первокласснику. Только дедова пенсия и выручает разбросанную по селам семью, состоящую из семи человек. Сам живет скудно и питается дешевой лапшой быстрого приготовления. Лодырями детей и внуков не назовешь—трудятся, но дед не понимает, как так: день и ночь работают, а вместо денег получают то солому, то крупу. «На пенсию надо кое-как одеться, обуться, заплатить за садик, за школу. И т.д. Вот мы с малышами (двумя правнуками—Л.П.) и обречены на постепенное вымирание. Помощи нам никакой ниоткуда не дают, хотя и обращались кругом»,—это строки из письма Александра Васильевича в редакцию «СВ». Естественно, мы немедленно выехали в Елшанку, пригласив также руководителя аппарата уполномоченного по правам человека в Саратовской области Геннадия Нестеренко, председателя фонда помощи вынужденным переселенцам «Возвращение» Елену Царенкову и представителя УВКБ ООН в Саратовской области Ирину Клокотову.

Глава администрации Елшанского округа Геннадий Емельянов хорошо знает тему, которая нас интересует, и охотно рассказывает о том, что переселенцев в селе много, устроились они по-разному, все живут дружно... В основном, семьи из Казахстана, Узбекистана, азербайджанцы из Армении. Купили дома, разводят домашний скот... 40 человек приехали из Чечни во вторую войну, разместились у родственников. Проблемы есть: дети взрослые, а русского языка не знают. Учителям приходится объясняться с ними жестами.

...Мы спешим навестить ветерана. Условия жизни Александра Васильевича и впрямь оказались удручающими. Получается, все, что заслужил он за свою нелегкую жизнь,—койку в бывшем инфекционном отделении больницы, сейчас ставшем чем-то вроде общежития. Приблизительно треть комнаты занимают коробки с вещами, так и не разобранные после переезда на Родину, состоявшегося семь лет назад (!). Даже свой пиджак с боевыми наградами Александр Васильевич не смог отыскать в этих ящиках. Похоже, ветеран отчаялся надеяться на новоселье. Сын, сноха и внуки живут в домике в Андреевке, в тесноте. А он здесь—в холодной, необустроенной комнате без каких-либо удобств. Внучка Ирина (см. фото) с маленькими правнуками (4 и 6 лет)— в тесной комнате нежилого помещения под названием «Дом животновода» (на фото — вид дома с торца). Здесь комнаты скудно отапливаются электричеством и нет никакой воды.

В принципе, последнее помещение вполне добротное. Когда-то здесь были горячая вода и сауна... Сейчас из 10 комнат (не считая множества бытовых помещений) заселены три. В большой комнате живет семья из Таджикистана. Обустроились по-домашнему—с коврами, мебелью. Во время нашего визита дома была только дочь-школьница Зарина (см. фото). Если бы довести здание до ума и переоформить в жилое, здесь могли бы найти сносный приют еще несколько семей. У администрации денег, естественно, нет... За Ирину с маленькими детьми дед больше всего и переживает. Она из его семьи самая неустроенная.

Вообще нрав Александр Васильевич имеет крутой, живет своими понятиями. Не один час нам понадобился для того, чтобы доказать ему, что Ирину нужно срочно зарегистрировать у матери в Андреевке, тогда она сможет получать детские пособия. Дед опасался, что в этом случае ее выселят из Елшанки. Все коллективно (с главой округа и участковым инспектором) пообещали: не выселят, будет жить, где жила, и пособия получать на Елшанской почте. Конечно, Александр Васильевич имеет право на жилье. Он был беженцем, он инвалид войны. И запросы у него скромные—домик в Елшанке.

—Ну как я в однокомнатной квартире всех размещу,—рассуждает дед. — А к домику можно будет пристройки разные сделать...

Но пока ни квартиры, ни домика инвалиду «не светит». Хотя все согласны, это несправедливо, давно заслужил. Тем более, учитывая то, что в Таджикистане семья сдала государству две квартиры (двух- и трехкомнатную).

Никакого строительства в Елшанке не ведется. Только строит дом «Югтрансгаз», но квартиры, говорят, все распределены. Дома же в этом селе можно купить ценой от 50 тысяч рублей...

—Воевать я начал в 1943-м с Курской дуги. А до этого учился в артполку в Пугачеве, на Иргизе,—рассказывает Александр Васильевич. —На Курской дуге получил первое ранение, осколочное. После госпиталя попал в спецшколу Украинского штаба партизанского движения, которая находилась в Саратове на улице Цыганской (теперь Челюскинцев). Нас готовили для заброски в тыл. Но сначала мы освобождали Киев. А уже потом меня забросили под Ковель, в отряд Вершигоры Петра Петровича. С его женой Лизой ходили в разведку—сообщали сведения украинским фронтам. Закончил войну в феврале 1945-го в Чехословакии... А второе ранение получил в Таджикистане от басмачей. Нам сказали, что в горах прячутся бандиты. Я кибитку открыл и кинул туда гранату. Но бандит успел меня ударить прикладом в лицо... Не одолели бы мы их. Сталин басмачей обманул. Объявил амнистию, вошли наши войска, всех переписали, а потом взяли и увезли куда-то от мала до велика. 48 лет я там прожил, и ни один из них не вернулся. Не знаю, куда их дели. А в 1947-м вызывают в Москву к заместителю Берия Серову. Говорят: из Турции в Чечню перешла банда Анзурова, по ночам вырезает партактив. Целую зиму за ними гонялись. Но сам Анзуров так и ушел...

Говорю же, по рассказам Александра Васильевича можно историю страны писать.

Получать свою пенсию ветеран смог только потому, что участковый инспектор Сергей Калядин зарегистрировал его (прописал) в доме своей матери. Я поинтересовалась, вручали ли Александру Васильевичу здесь какие-нибудь подарки, хотя бы к 9 Мая, он ответил: «Никогда. Просил, чтобы мне продукты подешевле «Югтрансгаз» продавал (как своим), тоже отказали, говорят: не имеем права». «Мы его на все праздники приглашаем, не ходит»,—со своей стороны обижается глава округа Геннадий Емельянов. Согласна, с пожилыми людьми нелегко, особенно с таким вечным бойцом в строю, как Александр Васильевич, но...

«Прошу глубокого прощения за действительность. Простите уж старика перед уходом в мир иной. С уважением, Горбунов»,—так закончил свое письмо Александр Васильевич. У него же прощения никто не попросил. До сих пор.

Любава ПУДИНА