Ежедневный номер

Гнева царского удостоился

О Данииле Лукиче Мордовцеве в свое время говорили и писали много. Он был широко известен как автор многих исторических романов, повестей, публицистических статей, специальных исследований по истории.

В 60-70-х годах прошлого века Д.Л. Мордовцев был близок к демократическому лагерю, лично знал и поддерживал дружеские отношения со многими деятелями революционно-демократического движения в России. Так, в своих воспоминаниях он рассказывает о встрече в 1859 году с Н.Г. Чернышевским и Т.Г. Шевченко и близким к ним историком Н.Н. Костомаровым в «Балалаевке»—гостинице Балабаева в Петербурге.

Все участники этой встречи были объединены одним общим невеселым обстоятельством: отбыв десятилетнюю ссылку в Саратове, едва начинал свою профессорскую карьеру в Петербургском университете Н.Н. Костомаров, всего лишь несколько месяцев назад было разрешено вернуться в Петербург после ссылки за Арал Т.Г. Шевченко, уже витала тень Петропавловской крепости над головой Н.Г. Чернышевского, да и сам Д.Л. Мордовцев, в то время редактор «Саратовских губернских ведомостей» и секретарь губернского статистического комитета в Саратове, оказался в Петербурге не по своей воле. Он приехал в столицу империи объясняться по поводу появления в газете, редактируемой им, обличительной заметки о нравах офицеров Бутырского полка, занимающихся рукоприкладством.

Заметка эта получила такой общественный резонанс, что привлекла внимание императора Александра II, который «повелеть изволил»: объявить саратовскому губернатору «строгий выговор», потом «повергнуть соответственному наказанию» редактора «Губернских ведомостей», а также автора заметки». Автором и редактором заметки было одно лицо—Данила Мордовец. На этот раз дело уладилось благополучным образом, но не однажды еще цензура обращала внимание на статьи и романы писателя.

В 1844 году Д.Л. Мордовцев, уроженец бывшей области войска Донского слободы Даниловка Усть-Медведицкого округа, из купеческого звания, успешно выдержал вступительные экзамены и был принят в саратовскую гимназию сразу во второй класс. Незаурядные способности и прилежание четырнадцатилетнего гимназиста были замечены, вскоре он становится одним из лучших учеников.

Жилось Даниилу Мордовцеву в гимназическую пору трудно, мучила нужда. В одном из писем брату Николаю, датированном первым ноября 1847 года, он писал: «Начинается зима, а у меня кроме холодной шинели ничего нет. Позвольте просить Вас, любезный братец, нельзя ли прислать мне денег на теплую шинель. Прошлый год хоть у меня не было шубы, однако я не нуждался в ней, потому что со мной на одном дворе стоял гимназист Грановский, и я во время морозов ездил на лошади с ним в гимназию, и мне не было холодно доехать в несколько минут, а теперь нужно ходить в одной шинели с открытыми ушами и лицом».

Окончив в 1854 году Петербургский университет со званием кандидата и золотой медалью за диссертацию, Мордовцев уезжает в Саратов.

Здесь произошло важное событие в его личной жизни—он женился на А.Н. Пасхаловой. Н.Г. Чернышевский от 13 декабря, сообщая родным эту новость об общих знакомых, писал: «Почему молодой человек пожелал брак, не ясно. Достаточно ясно, что его решение не было продиктовано какой-то восторженной любовью, потому что сколько я видел его, он был очень спокоен и вовсе не в обыкновенном каком-нибудь экстазе—напротив, сохранял обыкновенное расположение духа».

В Саратове Даниил Лукич входит в кружок передовой интеллигенции, в котором принимали участие учителя гимназии Н.Чернышевский и Е.Белов, опальный историк Н.Костомаров, управляющий удельной конторой Н.Мордвинов, врач С.Стефани, поэтесса А.Пасхалова и другие.

Саратовская действительность 50-60-х годов нашла позже отражение в романе Мордовцева «Профессор Ратмиров», опубликованном в 1889 году в «Книжках недели». Осведомленные читатели легко узнавали в героях романа реальных людей: профессор Ратмиров—Николай Иванович Костомаров, Чернов—Евгений Александрович Белов, Пасхина—Анна Никаноровна Пасхалова, врач Альтани—врач Стефани и т.д. Чернышевскому в романе оставлено даже его имя-отчество. «Жаль только, что Николай Гаврилович не едет с нами. Да что! Он теперь человек совсем пропащий, влюблен в эту цыгановатенькую барышню (читай—Ольгу Сократовну—Г.М.), что называется, «до зеленого змия»!»

Публика с нетерпением ждала продолжения «Ратмирова», но в апрельском номере «Книжек недели» за 1889 год вместо романа появилось заявление Д.Л. Мордовцева следующего содержания: «Я должен извиниться перед редакцией «Недели» за то неловкое положение, в которое невольно поставил ее относительно читателей. Некоторые обстоятельства, которых я не предусмотрел, приступая к своему роману «Профессор Ратмиров», вынуждают меня приостановиться дальнейшим его печатанием и даже лишают меня возможности дать на этот счет какие-нибудь определенные обещания».

Исследователи считают, что в продолжении главным героем должен был стать Николай Гаврилович Чернышевский и что Мордовцев прекратил публикацию романа из цензурных соображений.

В своих сочинениях писатель описывал проявления народного протеста против гнета власть имущих.

Резкая критика пореформенной действительности вызывала недовольство цензурного комитета. Особо печальная участь постигла книгу документальных очерков Мордовцева «Накануне воли».

Книга Д.Л. Мордовцева вышла в свет отдельным изданием в 1889 году, но по решению кабинета министров от 5 июля 1890 года тираж ее в количестве 1244 экземпляров был изъят и сожжен. Картина бесчеловечного угнетения народа и сцены разнузданного самовластия, нарисованные в очерках, были тем ужаснее, что они составились из документальных дел Саратовского архива. Даниил Лукич по должности имел доступ к архивным документам, знал им цену и, когда в пятидесятых годах было решено очистить местные архивы от «ненужных дел», сумел спасти от уничтожения многие из них. Архивные бумаги губернского правления содержали в себе целый ряд крестьянских жалоб к высшему начальству на жестокости владельцев поместий.

Вскоре Мордовцев был отстранен от должности правителя губернской канцелярии. Писатель был признан «безусловно вредным и не могущим быть терпимым на таком ответственном посту».

После выхода в отставку Даниил Лукич вынужден был уехать из Саратова. Но и живя в Петербурге, а затем в Ростове-на-Дону, он всегда с благодарным чувством вспоминал город, где сформировались его идейные, литературные и научные взгляды, где определилась его личная судьба.

Галина МУРЕНИНА,
директор музея-усадьбы Н.Г. Чернышевского