Еженедельный номер

Линия жизни, вышитая бисером

Лидия Петровна Высоцких—одна из поразивших поэта женщин, которые есть еще в русских селениях. Про таких еще говорят: «Я и лошадь, я и бык...». 11 лет она работала водителем самосвала, своими руками построила себе дом, проложила к нему дорогу и одна подняла двоих детей. Да еще и умудрялась при этом вышивать, вязать, плести из бисера целые ковры и разводить целебные травы.

Живет Лидия Петровна в пригороде Энгельса со звонким названием Тиньзинь. Это ветхие избушки, полузамерзшие извивы речки Сазанки, заросли камыша, ни одного фонаря и ледяные колеи дорог, на которых невозможно развернуться машине. Пускать нас Лидия Петровна поначалу не хотела—подумала, что в калитку ломятся местные алкоголики: «Эти гады у меня недавно железо с забора сняли. Житья от них нет»,—возмущенно погрозила она кулаком в темноту. Ради нас Высоцких оставила пяльцы с новой юбкой. От подола до верха она расшита витязями в тигровых шкурах.

Дом поражает необычной планировкой—две огромные комнаты. Одна из них украшена зеркалами от пола до потолка. На стене—список танцев: «Чарльстон, румба, мазурка, краковяк, ламбада...».

—Я здесь танцами занимаюсь, а в той комнате аэробикой,—небрежно машет рукой 64-летняя Лидия Петровна.

Она родилась на станции Ключевая под Свердловском. «Помню, пока печка растапливается, я через огород сбегаю и грибов успеваю набрать на всю семью,—вздыхает моя собеседница.—Через 20 лет я туда вернулась. Из окошка поезда смотрю: батюшки святы, не туда приехала. Лес весь вырубили, горка, с которой я на санках каталась, голая, ни грибов, ни клюквы». Девичья фамилия Лидии Петровны—Шонохова. Много лет она гадает, не пошел ли ее род от татарских батыев. Ее дедушку и бабушку раскулачили и сослали с Урала в Сибирь. Оттуда они пришли пешком, ведя на веревке корову. Семейная черта—живучесть. В 20 лет Лидия Петровна оставила родной дом и поехала в Свердловск, поступила на обувную фабрику, где шили детские пинетки.

Рукодельничала Лида с детства. Училась всему сама—матери не до того было, одной семерых кормить приходилось. Будущему мужу Лида столько платочков вышила, что в армии он их вместо мишени использовал. Муж работал водителем. С ним Высоцких объехала всю страну.

—Уже и трудно вспомнить, в каких краях мы жили. Казахстан... Пока от колодца до дому дойдешь, целый сантиметр песка в ведро ветром нанесет. Ветра знатные там. Как поднимет летом пыль или зимой снег, с одной стороны улицы другую сторону не видно. Люди так мимо собственного дома в двух шагах проходили, шли, не видя ничего, дальше в степь и там погибали.

Уже с двумя детьми Лидия приехала в Энгельс. Вскладчину с двумя слепыми стариками купила сарай в Тиньзине. В 34 года поступила на автокурсы и стала водителем самосвала. Это после шитья детских пинеток.

—По нужде взялась за эту работу: колеса нужны были, чтобы строиться,—разводит руками Лидия Петровна.—Когда я еще училась, начальник автоколонны на меня глаз положил. В смысле, на работу принять захотел. Вызывает меня в кабинет и ставит условие: «Главное, чтобы мужчин у тебя тут много не было». Мужики в колонне меня всегда уважали за то, что не пила, не колымила. А вот начальство я никогда не любила. 11 лет я водила. Поначалу, конечно, боялась. Сколько времени уже на пенсии, а до сих пор в поселке шоферихой зовут. С утра до вечера щебенку из карьера возила, асфальт, —ни выходных, ни праздников. Но за баранкой я себя в своей тарелке чувствовала. Любила я свои машины. Но разбитые они такие были! Сама их и ремонтировала. Сила, сила и сила нужна. Сейчас я ездить не хочу: движение сильное стало да бензин дорогой.

Лидия Петровна своими руками от фундамента до крыши построила деревянный дом и обложила его кирпичом. Инструментов мало было. Чтобы измерить, ровный ли получился пол, ставила на него стакан с водой. Чтобы заткнуть все трещины в стенах, понадобился бы год. Она справилась с работой за неделю: утеплила дом клеенкой и дранкой и больше 30 лет не мерзнет. На своем самосвале возила она в Тиньзинь асфальт и провела к своему дому дорогу от самого шоссе.

С мужем-алкоголиком Высоцких развелась и одна воспитывала двоих детей. Развела полный двор свиней. Приходилось даже самой их резать. Дочь и сын на пельменях выросли.

—Меня часто в пример ставят: вот, мол, вам тяжело, а Высоцких-то держится,—гордо расправляет плечи моя собеседница.

все это время Лидия Петровна вышивала. Даже за водительским сиденьем самосвала у нее были спрятаны пяльцы. Комната ее дома напоминает костюмерную: вдоль всей стены тянется вешалка с нарядами собственного изготовления. Больше всего она любит вышивать сказочные сюжеты—серый волк, жар-птица, мужик и медведь... К 200-летию Пушкина она вышила целую серию юбок и платьев и назвала ее «Пушкиниана». Тут же и целая вешалка поясов из бисера. О них самих можно сочинять сказку.

—Мне говорят: сдай в музей, но я же все это ношу,—Лидия Петровна торопливо снимает свой гардероб с вешалки и укладывает на кровать. Куча растет безостановочно.

Самое удивительное в ее доме—три огромных ковра целиком из бисера. Из мельчайших бусинок сплетены цветы, девушки, пастухи, белоснежные кони... Бисер мастерице присылали из Свердловска в 1980-е годы. Сейчас это слишком дорогое удовольствие: один пояс обходится в 150 рублей.

—Я лучше в яму все это закопаю, чем продам,—горячится Лидия Петровна.—Я своими работами хвастаться не люблю. Только один раз пришла в краеведческий музей. Газ нужно было провести, деньги понадобились. Хотела музею ковер продать. Но они тоже бедные, не смогли купить.

—Сейчас у меня одна мечта,—вздыхает моя собеседница,—скорей бы весна и—в сад.

Лидия Петровна достает из кошелька список своих садовых питомцев. Этот список она всегда носит при себе: «В троллейбусе попутчицы о дачах разговаривают, а я уже наизусть не упомню, сколько и чего у меня растет». Грецкий орех, японская айва, китайский лимонник, женьшень, манчжурская аралия... В тумбочке у садоводчицы хранится поистине гигантский гроссбух с вырезками о целебных растениях. Пользоваться лекарствами из аптеки— Боже упаси! Вот несколько рецептов от Высоцких.

Сок из бузины. По мнению Лидии Петровны, это растение, в народе считающееся ядовитым, на самом деле—дерево жизни. Она рассказывает такую легенду: ехал князь по деревне и увидел плачущего на крыльце старика. «Что же ты плачешь, дед?»—спросил князь. «Да меня отец побил». Оказалось, в чай и пироги отец кладет бузину, потому столько и живет.

От давления и головной боли нужно заваривать листья ореха.

А настойка аралии манчжурской невероятно стимулирует. Особенно мужчин. «А на чем же вы ее настаиваете?»—интересуюсь я. «А на «перваче»!»—подмигивает Высоцких.

В разговоре Лидия Петровна постоянно упоминает о гороскопе: «Я ж Козерог!»

—Вы так в это верите?

—А как же! Как свататься кто-нибудь придет, я сразу гороскоп спрашиваю и все про него вижу. Часто сватаются? Еще как. Все голы как соколы. Каждый отдохнуть за чужой счет хочет.

—Лидия Петровна, рукоделие-то сейчас умирает, молодые иголку в руках держать не умеют,—говорю я на прощание.

—Умирает, не умирает, а когда я по улице в вышитом платье пройду, все завидуют.

Надежда Андреева