Ежедневный номер

Саратовский адрес большого кино

—Балашов—крупнейший центр производства российской кинематографии!—провозгласил режиссер Петр Тодоровский, въезжая на «ГАЗели» в район, где будет сниматься его новый фильм «В созвездии быка».

Действие картины происходит в 1942 году. Найти деревню, полностью сохранившую свой облик 60-летней давности, не удалось. Поэтому ее решено было построить заново, в голой степи. На поиски подходящего места съемочная группа приехала уже в третий раз. Подготовительная работа—наверное, самый хлопотный этап в создании фильма. Надо купить полуразрушенные дома в соседних деревнях, перевезти на съемочную площадку, собрать. Привезти еще несколько срубов и рабочих из-под Твери, расселить актеров, накормить, наладить связь...

Тем не менее Петр Тодоровский был благодушен. Еще на саратовском вокзале согласился на интервью и щедро подал милостыню местной нищенке. Знаменитый режиссер путешествует по-спартански. То ли деваться из автобуса ему было некуда, то ли поговорить хотелось, но Петр Ефимович ответил на все наши вопросы. Ехали мы с ним четыре часа. И я не могла поверить, что вот этот добрый и веселый дедушка, угощающий нас шоколадкой, и есть режиссер знаменитых «Военно-полевого романа», «Интердевочки», «Анкор, еще анкор!» и т.д.

Пансионат, где поселилась съемочная группа, называется «Балашовский текстильщик». Здесь нет междугородного телефона (а мобильники сигнал не принимают), нет буфета, а в номерах—ни мыла, ни туалетной бумаги, ни стаканов, ни пепельниц, ни радио, не говоря уже о холодильнике или телевизоре. Фамилия «Тодоровский» не произвела на единственную представительницу обслуживающего персонала—вахтершу — никакого впечатления. И лишь слова «народный артист» и «Мосфильм» вызвали неуверенный кивок. Заказанный трехкомнатный номер для режиссера оказался, по традиции, занят. Некто отмечал там день рождения. Поэтому ночевать Петру Ефимовичу пришлось в обычном двухместном.

У съемочной группы больше всего эмоций вызвал провинциальный колорит.

—Впервые в жизни я везу с собой все — от телевизора до сигарет!—смеется художник-постановщик картины Александр Толкачев. Он работал почти в 70 картинах. В том числе в бестселлере 1960-х «Вкус хлеба» и премьере недавних дней «Русский бунт». Окончил, кстати, Саратовское художественное училище. Александр Никитович много курит и язвит. Получается скорее обидно, чем смешно.

—Из всей Саратовской губернии Балашов—единственный город, где есть театр и вообще жизнь. Но трудностей будет море. Приезжаем в деревню, спрашиваем: а сторожей на съемочную площадку можно у вас нанять? Нам отвечают: не-ет, все пьют. Для съемок нам нужна кошара—летняя дойка. Так на зиму там снимают электропровода и шифер с крыши, чтобы не украли!

—Этот профилакторий—чудо, которое есть в Балашове,—разводит руками оператор-постановщик Владимир Климов. Личность сегодня безумно модная в киношной тусовке. За ним—35 полнометражных фильмов. В том числе— «Вор», «Яды. Всемирная история отравлений» и три американских картины. Владимир Михайлович очень и очень обаятелен. Говорит быстро, много и красиво. Легко и с удовольствием переходит на английский. По замечанию Тодоровского, вполне похож на оператора-янки: красная «дутая» куртка, кепи, длинные кудри и здоровый румянец на щеках. Не курит.

—Но базироваться в Саратове неудобно. Часа два потребуется на дорогу к площадке—надо ведь выехать в глухую степь. От Балашова же до пригодных мест не больше 50 километров. Рассматриваем несколько вариантов, где строить деревню: у села Гусевка, Потрясовка, Песчанка, Новопокровка...—Владимир Михайлович раскладывает на кровати целые ленты панорамных фотоснимков.—Шишка (так называется деревня, где происходит действие фильма.—Авт.)—заброшенное селение на горочке. Должны быть дали, глубина, на горизонте—холмы и ветряная мельница, торчащие крыши. Абсолютная степь. Но, с другой стороны, рядом нужны электричество, подъездная дорога для целой автоколонны, жилье не дальше двух километров...

Утром киногруппу встретили «мороз и солнце, день чудесный».

—Какая досада!—сморщил нос, выйдя на крыльцо, Толкачев.—Для съемки лучше пасмурная погода или так называемое «молоко».

Осматриваем окрестности Гусевки. Живописное дерево среди голой степи. Запруженная речка, по которой деревенские мальчишки уже катаются на коньках. Овраг, косогор.

—Вот отсюда Ваня и Игорь (главные герои.—Авт.) выглянут и увидят фашистский флаг вон на том дереве,—съемочная группа отчаянно машет руками. —Здесь поставим дома, загородим столбы с проводами, там—мельницу, из-под горы пойдет конница...

В конце концов дотошные вопросы режиссера Толкачев обрывает: «Это наши проблемы. А вы, Петр Ефимович, думайте о великом».

Фильм, конечно, про войну. Подростки Ваня и Игорь и созревшая для любви более старшая девица Каля живут в селе Шишка Сталинградской области. Игорь—городской мальчик из Ростова. Ваня пасет быков. Оба любят Калю. В село приходит советская конница и требует у председателя 1,5 тонны сена. Ваня, беспокоясь о быках, прячет все колхозное сено на дальней кошаре. Но его находят по подсказке Игоря. Дальше мы прочитать сценарий не успели.

Гусевка вполне оправдывает свое название. Гуси здесь просто гигантские и гогочут очень громко. Жители к будущим съемкам относятся положительно. Развлечение, плата за участие в массовке, а после окончания съемок наверняка можно будет разобрать бутафорскую деревню на личные нужды. Конечно, «Мосфильм» попытается ее продать. Но обычно концерн опаздывает.

Группа объехала всю заваленную снегом степь, присмотрела в селе Березовское несколько подходящих для перевозки развалюх, и Тодоровский утвердил в качестве основной съемочной площадки окрестности Гусевки.

—Вы присутствовали при историческом моменте: утверждение площадки—почти самый важный этап,—напутствовал нас на прощание Толкачев. —Это место навсегда будет запечатлено на кинопленке. Теперь сюда понаедут огромные рефрижераторы с оборудованием, сотни людей, жизнь закипит!

Съемки начнутся ориентировочно 20 января и продлятся до середины апреля. А два главных «персонажа» съемок рассказали вот что.

—Команду «Мотор!» мы должны подать первый раз 15 января, а второй—15 апреля, чтобы успеть снять зиму. Все действие укладывается практически в два дня и три ночи. Такой фильм должен идти не дольше полутора часов. По-хорошему надо бы начать снимать уже с середины декабря. Сценарий еще существует только в литературном виде. Режиссерских «раскадровок» пока нет. Для создания эскизов декораций я воспользуюсь своим архивом. Мы будем сами, не нанимая архитекторов, делать чертежи. Благо вечера долгие.

Также с нуля мы строили Белогорскую крепость в Оренбургской области, где снимался «Русский бунт» по повести Пушкина «Капитанская дочка». Соорудили мельницу, церковь, тын, дома и прочее. На нашу крепость ездили посмотреть за 300-400 верст. Школьники на автобусах приезжали на экскурсии.

С Тодоровским я работаю впервые. Впечатления от общения? Повторю слова всех до единого окружающих: я в восторге. Вообще-то, я числюсь художником Абдрашитова. С ним я сделал около 10 картин. Тодоровский работал с ныне покойным художником Коноваловым. Но посмотрел «Русский бунт» и понял, наверное, что я с его картиной совладаю.

До «Русского бунта» у меня были фильмы не исторические, а современные. «Время танцора», «Слуга», «Армавир», «Плюмбум», «Парад планет». Особенно значим для меня последний. В 1987 году мне было 40. И пришла ко мне за интервью 18-летняя девчушка из газеты «Советская Россия», считавшейся тогда несколько оппозиционной. Мы поговорили, и я упомянул название этого фильма. «Парад планет»?—округлила она глаза. —Да меня подруга на край Москвы тащила специально этот фильм смотреть!» В общем, эта девчушка стала моей женой. 6 декабря нашей дочке исполнится 13 лет.

Лучшая похвала для меня, когда спрашивают: а что ты в этой картине делал, там же все естественно! В современном фильме трудно увидеть мастерство художника. Он не создает масштабные декорации, как в историческом. А привносит свой оттенок, очень тонкий.

Во ВГИКе я преподаю мастерство художника. Сегодня это девичий институт. Хотя здесь дрова, тяжелая матерная работа. Большинство мальчиков, видимо, идет в рэкет. А те, что все-таки во ВГИК... Не знают, кто такой Бондарчук, кто такой Герасимов, именем которого назван институт!

Иногда кино кормит хреново. И я одно время делал почтовые марки. Это страшно интересно. Я сам выбирал тему. Мои марки среди филателистов считались престижными. А одна из них в Париже была признана лучшей маркой Европы.

— «Вор»—жестокая, суровая картина. Я помню, как на вымирающем «Мосфильме» в девятом павильоне мы снимали это кино. Мы просто хотели доказать, что мы не умерли. Это был единственный серьезный фильм, который снимался в тот момент. Мы начали осенью 1996-го. Собралась группа людей, которые не пожелали признать, что кинематограф разрушен.

Мы хотели сделать картину в лучших традициях советского кино. Я действительно так думаю: это была великая советская кинематография, которую мы потеряли. Я имею честь назвать себя советским кинематографистом. А с другой стороны, мы хотели работать на западном уровне. И когда я сейчас пересматриваю «Вора», вижу: это уже не российская, а западная картина. Она так сделана.

Конечно, не все ладилось. Кто-то не хотел Машкова. Он на площадке работяга. Но это не его роль. Он по природе легкий, комедийный. И Чухрай с ним воевал.

Миша Филипчук—просто чудо. Но стал зазнаваться. С молодыми актерами часто одинаковая беда: первая роль приносит бешеный успех, и трудно найти такую же.

Катя Редникова—безусловный успех. В предыдущей своей картине «Барышня-крестьянка» Сахарова она напомнила мне Наталью Андрейченко времен ВГИКа. Такая же толстушка, хохотушка, много водки пила и всех любила. Вижу я, как она идет с Мишей Филипчуком по «Мосфильму». Не очень хорошая фигура, не очень прямые ноги. Она не была фотомоделью. Но в этой ее нескладности была эпоха. Я снял эту прогулочку на любительское видео. Сразу стало ясно, что все получится. И все получилось.

После «Вора» мной заинтересовались американцы. Я снял «Дневники красной туфельки». Не люблю вспоминать об этом фильме. Он не самый удачный. Смесь экшна и эротики. Сценарий, конечно, ерунда. Но в плане работы—это потрясающая школа!

После этого мне позвонил человек, представился Сашей Буравским (я знал, что это драматург) и предложил мне еще одну американскую картину. Заокеанские продюсеры почему-то не любят российских операторов. Вышел скандальчик. Но мы все-таки сняли «Из холода». В российском прокате он называется «Танцуй со мной». Трое актеров за этот фильм получили «Оскаров».

Я сам к тому моменту стал оскаровским номинантом за «Вора». Интересно, что наша пресса пишет: «Вор» проиграл «Оскара». А американцы говорят: «У тебя навеки останется номинация киноакадемии. Ты снял вторую картину этого года». Мне предлагали остаться в Лос-Анджелесе. Что ж не остался? В Балашов очень рвался.

Я давно мечтал вернуться на родной «Мосфильм». Поэтому с удовольствием снимал с моим приятелем, председателем концерна «Мосфильм» Кареном Шахнадзаровым «Яды. Всемирная история отравлений». Итак, я вместо Лос-Анджелеса оказался в Балашове, о чем нисколько не жалею. Лос-Анджелес еще будет. Было бы желание.

Я снял 35 полнометражных фильмов. Раньше я учитывал: где будут съемки, кто режиссер, насколько это будет весело. А в последние годы я играю только в одну игру: хорошее кино, хороший сценарий.

С Тодоровским у меня замечательные отношения. Толкачева я помню со ВГИКа. Но вместе на крупных работах мы не были. Еще подъедет моя команда — человек 15, с которыми я работаю больше 10 лет. Я вообще людей стараюсь не менять.

Записала Надежда Андреева