Еженедельный номер

В 60 с лишним лет Юрий Иванович сменил профессию: проработав всю жизнь на заводе токарем высшего разряда, он стал бильярдным маркером. Почти 40 лет он поет на самодеятельной сцене и столько же бегает на марафонские дистанции.

—В Саратове меня знают все, от уборщицы до губернатора, от старого до малого,—Юрий Тарасов не хвастается, а просто констатирует факт.

Юрий Иванович родился в Саратове в 1937 году. Дата рождения наложила отпечаток на его политические воззрения: «Коммунистов я никогда не любил. Пионером был плохим: то галстук потеряю, то значок. В армии пришлось служить в подразделениях госбезопасности. Там, конечно же, обязательно было вступить в комсомол.» Крестился Тарасов еще ребенком в Покровске.

В 15 лет мой собеседник пришел учеником на завод зубострогальных станков. Заводская жизнь в его рассказах предстает в лучших розовых красках соцреализма.

—Вы знаете, кто такой токарь? Это художник. Из любой болвашки выточит какую угодно деталь вплоть до поющего петуха. Токарь—это и слесарь, и шлифовщик, и фрезеровщик в одном лице. Станок—это сердце завода. У нас так заведено, что инструменты мне достались от учителя, и я, уйдя на пенсию, оставил их в цехе молодым. Я до сих пор скучаю по этой работе,—редкий бильярдный маркер говорит о рабочей романтике с таким наслаждением, вкусно смакуя каждое слово. Тарасову присвоили звание заслуженного токаря СССР. Он даже изобрел новый резец и представлял его на всесоюзных соревнованиях в Вильнюсе. Заметив обрубок большого пальца на руке Юрия Ивановича, я отвожу глаза. Он же беззаботно улыбается: «Профессиональное. Станком отрезало».

Спортом Тарасов занимался с детства. На пыльных улицах заводского поселка мальчишки гоняли в футбол. Однажды к ним подошли щегольски одетые ребята—командированные из Москвы молодые «стахановцы»—и позвали в секцию волейбола. Бегом Юрий начал заниматься после армии: «Бег стал моим любимым видом спорта. Через три года я пробежал свою первую 44-километровую дистанцию. Это был московский международный марафон мира».

18 августа 1991 года Тарасов бежал по ночным улицам Саратова—пробег назывался «Вечерние зори». А в день, когда вокруг «Белого дома» сложили баррикады, у Юрия Ивановича открылся свой клуб бега. Там бесплатно занимались более 100 человек. Всего он пробежал 10 марафонов в Ашхабаде, Ташкенте, Петербурге и т.д. 90-километровые дистанции с ним пробегала дочка-первоклассница.

Сейчас ему 63 года, но спорта он не оставил. Моложавости ему придает короткая стрижка. Разговор наш происходил в бильярдной, где Юрий Иванович работает. Зеленое сукно, стойка с шарами и киями, зеленый свет ламп в абажурах с бахромой—но даже здесь маркер-марафонец не снимает спортивного костюма.

Рассматривать фотографии Тарасова—сплошное удовольствие. На одном снимке он бежит в трусах и майке, на втором—гоняет кием разноцветные шары, на третьем—в галстуке-«бабочке» поет на сцене. Запел он на берегах Черного моря с погонами на плечах. В армии Юре на редкость повезло: долг Родине ему пришлось отдавать в Сочи. Атлетически сложенного парня отправили в элитную спортроту. Естественно, красавцам-чекистам полагалось отличаться во всех сферах. Поэтому всей ротой они маршировали в клуб. На прослушивании Тарасов спел любимую песню из кинофильма «Иван Бровкин». Комиссия махнула рукой: «Не пойдет!» Тогда солдат прочел «Коммунизм—это молодость мира», и его взяли декламатором. Комиссия вскорости канула в Лету, и Юра смог запеть. В Саратове он записался в ансамбль ДК авиастроителей. Большинство репертуара составляют военные песни.

—Войну я видел собственными глазами,—мой собеседник неожиданно грустнеет.—Помню, как мы мальчишками бегали смотреть пожары после бомбежек, как выносили трупы. На станции «Саратов-III» была свалка немецких и русских танков. Мне было пять или шесть лет, когда мать получила повестку из госпиталя. Нужно было забрать домой умирающего отца. Мы пришли в палату и читали молодым инвалидам стихи про елку...

Бильярдом певец и марафонец увлекался с детства. Погонять шары любил после спортивных тренировок, чтобы расслабиться. Тогда в Саратове было только две бильярдных —в ДК авиастроителей и Доме офицеров. Игра считалась буржуазной забавой и приравнивалась к картам. Юрий и не предполагал, что когда-нибудь с помощью хобби ему придется зарабатывать на жизнь.

—В бильярде помогает мне специальность токаря—профессиональная точность руки. Я играю в русский бильярд. Пул не признаю. Плохо, что в России почти нет школ для бильярдистов. В Москве появилась одна. Туда уже посылают на повышение квалификации маркеров. В бильярде я просто любитель. Но весь антураж игры интригует. Шар должен быть из кости 68-70 миллиметров в диаметре. Кий, если поставить его на пол, должен доходить до уровня глаз. Делают кии только из клена или граба. Я иногда вытачивал их сам на токарном станке. Но это только для собственного пользования. По-настоящему дерево для кия нужно 10 лет держать в сушилке. Саратовская команда бильярдистов заняла третье место в Поволжье. Но у меня здесь просто комната отдыха, профессионалы не заходят. Трудно, конечно, с некоторыми. «Воры в законе»—очень добрые люди. Но грубые. А «новые русские»—чрезвычайно вежливые, но такие жадные, что самим себе не могут ничего позволить.

Надежда АНДРЕЕВА