Ежедневный номер

БРАТЬЯ ЩЕКИНЫ: НОВЫЕ КУЛАКИ

Когда к Павлу Щекину приходит наниматься человек, он обязательно его спрашивает:
—Ты зачем сюда пришел?
—Работать.
—Э, нет, родной. Ко мне надо приходить деньги зарабатывать.
Спать на кулаках
Между умением работать и зарабатывать лежит, видимо, не межа, а целая пропасть, раз не всех Щекины берут. И не все у Щекиных задерживаются. В течение нескольких месяцев выбивает (не буквально, конечно) Павел Щекин из своих работников совхозную привычку к труду. Хотя само слово «совхоз» никакой крамолы вроде бы и не несет: совместное ведение хозяйства. У Щекиных то же самое. То да не то. Иначе не звали бы их за глаза кулаками.
В Ровенском районе официально числятся 13 коллективных хозяйств. Четырнадцатое, неофициальное—братьев Щекиных. Павел, Михаил и Александр— «подмяли» под себя больше пяти тысяч гектаров земли, из них четыре с лишним—превосходно возделанная пашня. А это размеры среднего колхоза. Трудятся на здешних полях, фермах, теплицах пятьдесят четыре человека. Из них собственно Щекины— мужья, жены, дети—восемь человек. Юридически оформленных членов КФХ, получающих проценты от прибыли, семнадцать. Остальные—наемная рабочая сила, которая продает свой труд и тем живет.
Эти люди ничем не отличаются от нас с вами, не имеющих в своих фирмах и конторах даже собственного стула. Им повезло только с работодателем, который спрашивает, но и сам пашет, как все, по-человечески относится к людям, платит по труду, поощряет каждую разумную идею. Наш Щекин не мот, не игрок, не барин. Он не ездит по заграницам и не прожигает состояние на Минеральных Водах. Он—хозяин. Он—зажиточный крестьянин в первом поколении, взявший всю ответственность за будущее своей земли на себя. И если кулак—это человек, спящий на собственных кулаках из-за боязни проспать зарю, то Щекины самые настоящие кулаки.
... В 1991-м году Павел Щекин свалял дурака и добровольно отказался от миллиона рублей под два процента годовых. Насторожила явная халявность денег. Сегодня сам удивляется былой трусости, объяснимой только неопытностью, и, не боясь, берет кредиты. Правда, на гораздо худших условиях. Но только для развития производства. Всего 9 фермеров области попали в список кредитуемых волгоградским банком «Возрождение». Денег дали только четверым, в том числе и Щекину.
На вопрос управляющей банком, что он выставляет в залог, Павел отшутился:
—Коров, которых продал еще в прошлом году.
Та посмотрела ему в глаза и махнула рукой:
—Бери!
Итого теперь у Щекиных одних кредитов миллиона на полтора—нормальное дело. Знают, что расплатятся. Зато все, заметьте, вкладывают в производство. Есть, конечно, у них сеть магазинов и свой бар в Ровном, но вся торговля работает тоже на землю. Инвестирует сельское хозяйство, потому что других желающих, кроме зарождающегося деревенского кулака, нет.
Что они «хапнули»?
Про Щекиных говорили и говорят, что они вовремя «хапнули». Вот уж и неправда. Дом в двадцати километрах от районного центра, так называемая фазенда (не самый, кстати, богатый среди фермерских домов. Его единственное украшение—чучела подстреленных на охоте диких зверей и птиц), был построен благодаря знаменитым здешним арбузам. Щекины меняли на них стройматериалы, железо и прочее.
Семьдесят три гектара земли—с этого они начинали, причем в 1991-м с великим трудом доказывая свое право на фермерство. Двумя годами позже землю стали давать кому ни попадя. Павел Щекин в течение какого-то времени был председателем районной ассоциации фермеров, но понял, что разрываться на два места не может, а главное, не хочет. Греет душу «свое». Еще таких же, как Щекины, «собственников» от силы двадцать фермеров на весь район. Остальное— «пена», не находящая себе применения, не умеющая и не желающая работать. Кстати, в коллективных хозяйствах ее не меньше, и тут не нужно делать никакого противопоставления.
Есть у Щекиных своя «генная» теория, единственное объяснение необычайному трудолюбию и такой же любви к земле. «Все идет от родителей»,—считают они и, наверное, правы. Их мать почти четверть века проработала трактористкой. Отец плотничал. Семья не бедствовала, потому что держали огромное хозяйство с «рогаткой» и свиньями, несчетным количеством птиц. Здесь, на личном подворье, прошли Павел, Михаил и Александр свои университеты.
Ни у кого из братьев нет высшего образования, двое из трех ограничились техникумами. Этого вполне хватило для налаживания своего семейного хозяйства. Дела у них, может быть, и не пошли бы, если бы не играла в жилах кровь предков сибиряков, кулугуров, жадных до жизни, и если бы не особые семейные обстоятельства. Мать умерла у них, когда старшему, Павлу, исполнился 21 год. Он только женился. Но взял всю ответственность за братьев на себя. Еще через десять лет умер отец. Так получилось, что все самые важные для себя решения Щекины принимали без подсказки со стороны. И Павел всегда оставался для Михаила и Александра авторитетом. Что вовсе не умаляет их вклада в общее дело. Все в этой семье работают будь здоров. И даже женщины находятся на ферме, за 15 километров от их центральной усадьбы.
Хозяин—барин?
Теперь о собственно кулацкой сущности этих людей. У Щекиных работают мужики со всех окрестных деревень: со Скатовки и Привольного, Кривоярья и Приволжска. Костяк сформировался еще лет пять тому назад. Летом вкалывают до соленого пота, а зимой по домам сидят, за скотиной ухаживают. Им так выгодней. До весны у Щекина делать нечего, потому что техника, как правило, исправная из загонки выходит.
Вот ведь чудо: Щекиным удалось то, на чем спотыкается все сельское хозяйство страны—ежегодно мы собираем наши комбайны по-новому. Будто не своим ходом добирались они до мест стоянок. Щекины побороли многие абсурдности сегодняшнего земледелия. У них, как при социализме, техника простаивает лишь часы, максимум одни сутки. В это время Михаил или Александр съездят в Саратов и купят детали. Здесь нет проблем с горючим. А раз первые две беды преодолены, то все внимание отдается организации производства. У Щекиных каждый комбайнер ощущает себя будто он кум королю и сват министру. Не успел заглушить двигатель, бегут механик или сварщик: не надо ли чего отремонтировать. Поведи они себя по-иному, мигом лишатся дневной зарплаты—пятидесяти рублей.
Щекины, в отличие от многих других, никогда не забывали про принцип материального стимулирования, поэтому здесь работает и токарь экстра-класса, и сварщик, который способен сначала разрезать консервную банку, а затем ее сварить так, что и шва не заметишь.
Работяг братья не обижают. Всех, кто находится в поле, кормят четыре раза в день по полной программе, вычитая из зарплаты лишь по 6 рублей. В конце дня каждому выдается по литру бесплатного молока. Мои провокационные разговоры про «эксплуатацию» не имели никакого успеха: говорят, что здесь созданы лучшие в районе условия для труда. Вернее, зарабатывания денег. Щекины настраивают людей именно на это.
Комбайнеры у Щекиных получают и тысячу рублей в месяц, и тысячу в день: кто как работает. Расценки известные, существуют они и в других хозяйствах района: 10 рублей за намолоченную тонну зерна плюс за каждые 100 тонн по тонне в виде натуроплаты. Десять рублей стоит гектар зяби.
То ли от того, что деньги платятся вовремя, то ли от того, что за всю историю своего хозяйствования Щекины никого не обманули, то ли от того, что смогли они набрать к себе в помощники старательный народ—на полях в эти дни происходит не привычная борьба за урожай, а праздник души. А ведь мы и думать забыли, что уборочная страда считалась когда-то праздником.
«Рафаэли деревянные»
Не жалко никаких превосходных степеней, чтобы описать, как красиво работают Александр Нефедов, Юрий Сейтов, Вячеслав Осипов, Юрий Артеменко и другие. По осени их будут чествовать в лучших традициях хозяйства, с почетными грамотами и премиями, личным приветствием главы районной администрации. И никто даже не вспомнит, что это к Щекиным относится пока еще ругательное слово «кулак».
А Павел Щекин и не обижается на него вовсе: кулак тот же хозяин. Так чего же в этом дурного?! Разве не бьет он нещадно по полевым дорогам свою серебристую «УЗ-ДЭО», постоянно передвигаясь от горчицы к арбузным бахчам, от сои к нуту, к пшеничке, завезенной со стороны. В душе он—истовый агроном—исследователь и испытатель, поэтому все новое обязательно стаскивает на свои поля. Не боится брать целину, на которой ничего, кроме бурьяна, не растет. В первый год получает на ней превосходные арбузы, затем начнет залужать, превращать в превосходные пастбища для будущего, если Бог даст денег и сил, высокопродуктивного стада.
Он не брезгует ничем, что может приносить прибыль: помаленьку занимается животноводством и тут же, рядом с фермой, строит теплицы. И все у него получается, все растет, за исключением винограда. Да и то, просто еще не наткнулся на подходящий сорт. За что бы он ни брался, все делает рьяно. Божится, что у него растут самые лучшие в области арбузы. Куда там корейцам! А все потому, что платит людям по совести, им выгодно здесь работать.
Есть у Павла Щекина и еще один «пунктик»—любовь к совершенствованию техники на свой лад. Придумывает какие-то особенные культиваторы, лущильники, сеялки, и все работает. Механизировал даже прополку арбузов. И добровольно за опытом к нему приезжали, и силой глава администрации пытался насаждать его новшества—а прижились они только дома.
Что тоже вполне понятно. Есть в характере Щекиных то, что в народе принято называть неким «куркульством». На самом же деле это самый что ни на есть разумный подход к ведению дел. По средствам жили и живут эти люди. Поэтому нет купленной по лизингу новой техники, нет сверхмодных и суперсовременных мельниц или маслобоек—все здесь добротно, прочно, но латано-перелатано, собрано из того, что было под руками. И выглядит, честно говоря, более надежно, чем игрушечные импортные ангары.
Зачем считать чужие деньги?
Легенды о сверхприбыли, получаемой Щекиными, конечно же, глупость. Просто не может скудная ровенская земля их давать. И если здесь всерьез не поднимать культуру земледелия, просто ничего не вырастет. А Щекины ее поднимают. Уже сейчас, а не по морозцу, как это у нас водится, они пашут зябь после превосходного лущения. Песня, а не работа. И если уж говорить по большому счету, каждый из братьев заслуживает правительственной награды только за то, что всерьез занимается проблемой плодородия почв. С каждым годом в их севооборотах, взвешенных и продуманных на несколько лет вперед, растет доля бобовых культур. Щекины сознательно на полях оставляют солому и перепахивают ее, помня о будущих урожаях. Чувствуется, что эти люди пришли всерьез и надолго. По их стопам идут дети. И не таким уж беспросветным видится будущее всех нас, глядя на него с крыльца обычного фермерского дома.

Светлана ЛУКА
Ровенский район