Ежедневный номер

Счастье—ломать комедию!

Саратовскому театру русской комедии—три года. Совсем недавно он получил статус государственного. И произошло это не от хорошей, как хотелось бы думать, жизни. Более того, новый статус, как считают и руководитель коллектива, и сами актеры, театр получил авансом. И его, как всякое любое почетное звание, нужно будет еще оправдать.

К Дому культуры «Техстекло» запросто не доберешься. К единственному в отдаленной части Ленинского района уголку культуры ведет длиннющий темный подземный переход. Народ по привычке идет медленно вдоль стенок, на ощупь. Выныривает из тьмы и непременно наталкивается на праздно шатающуюся молодежь. Неужели здесь кому-то нужен театр? Почти три года театр русской комедии доказывает, что нужен. Среди актеров ходит такая байка о юных зрителях. Два мальчика, отсмотрев первую часть спектакля, впервые услышали слово: «Антракт» и удивленно спросили рядом сидящих: «А что это?» Эта история не анекдот. Многие жители района действительно не знают таких слов, как «партер», «антракт», «кулисы».

«Голый король» был первым спектаклем, который мне удалось посмотреть в этом театре. Шел он вечером, но детей в зале было больше, чем взрослых. Дружный детский хохот не умолкал до самого конца действа.

—Немного обидно, когда на взрослый спектакль ведут детей. «Голый король» Шварца как раз тот случай,—говорит актер Константин Тополага.—Ты акцент ставишь в одном месте, а зал тебе отвечает совсем в другом. Но от этого никуда не денешься, издержки профессии.

Сейчас театр арендует у ДК небольшую комнатку. Иначе это помещение никак не назовешь. Здесь проходят репетиции, обсуждаются организационные вопросы. До недавнего времени в этой комнатке уживались бухгалтер, администратор, директор и оформитель. Теперь для них удалось снять крохотное помещение по соседству. В свое время Вахтангов говорил, что театр стоит на трех китах: тишине, точности и спокойствии. Это как раз то, чего у театра русской комедии не было никогда.

—В чеховском «Юбилее» актеры должны говорить почти шепотом,—рассказывает Елена Макрушина, художественный руководитель и режиссер театра.— А у нас по соседству—кафе, где музыка не умолкает ни на секунду. Спектакли порой отменяются из-за того, что руководству ДК самим нужна сцена. Все это сильно выводит и меня, и труппу из творческого настроя. А альтернативы у нас нет. Мы ведь здесь только квартиранты.

В идеале актерам необходимо работать по 12 часов в сутки. В нормальных условиях им удается только четыре и то не каждый день. За все время существования театра поставлено 7 спектаклей, практически все по произведениям русских классиков. Сейчас идет работа над пьесой А. Н. Островского «На всякого мудреца довольно простоты», рабочее название которого: «Я вам нужен, Господа...»

Театр русской комедии зрителя завоевывал. Было время когда актеры играли для трех, потом—двадцати человек. Тогда как мест в зале—около восьмисот. Совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба, в прошлом году на спектакль «Про Федота-стрельца...» пришло больше трехсот человек. И это был не организованный зритель. Незадолго до этого не выдержали и ушли из театра директор, бухгалтер и администратор. И если раньше актеры побаивались, что в такую даль к ним никто не поедет, то практика показала обратное. Теперь никто не стремится в центр. Здесь, на окраине, они предоставлены сами себе, а значит, независимы от мелочей.

—Я пришел в театр по объявлению,—говорит Константин Тополага. Прочитал в газете, что организовывается новый театр, а это ведь так интересно — стоять у истоков. Здесь не давят никакие традиции, все зависит исключительно от тебя. В только что зарождаемом театре актер не ищет себе место, он сразу начинает заниматься творчеством. Мой брат работает в Москве в «Сатириконе». Что мы об этом театре знаем? Райкин, Райкин и еще раз Райкин. Хотя у меня там много однокурсников играет. Периодически мелькают на экране и больше ничего. Они личностно подавлены. Они привыкли быть в тени. У нас другие условия.

Константин Тополага не обделен зрительским вниманием. У него регулярно берутся автографы.

А вообще, по признанию актеров, стоило в театр зачастить зрителям—труппу зауважали. Душевнее стали общаться работники ДК.

В небольшой пока истории театра есть примечательные страницы.

В Иркутск на второй Всероссийский фестиваль, посвященный А. Вампилову, театр поехал с «Провинциальными анекдотами». Они не были ни участниками, ни лауреатами. Просто открыли фестиваль первой частью спектакля. Вторую привезти не удалось,—не было денег. Хотя перед этим театр направлял в городское управление культуры прошение о помощи. Оно осталось без ответа. А фестиваль между прочим был достаточно престижным. Свои работы там представили ведущие театры Москвы и Санкт-Петербурга. Театр русской комедии был единственным драматическим театром Саратова, который за долгие годы удостоился-таки участия в таком всероссийском конкурсе.

Публику не успели предупредить, что показана будет лишь одна часть. Получилась почти анекдотическая ситуация: по окончании зрители не расходились, билетершам пришлось ходить вдоль рядов и объяснять, что это, мол, конец. Народ просил сыграть вторую часть хотя бы отрывками. Успех был налицо. Теперь уже труппа приспособилась: в обеих частях спектакля заняты одни и те же актеры.

Успех театра предсказуем был еще задолго до поездки в Иркутск. Почти в начале своей деятельности театру удалось договориться о гастролях с бригадой черноморского флота. Отыграть нужно было 20 спектаклей. Причем до этого актеры не были избалованы зрителем, солидную часть мест в саратовском зале занимала «группа поддержки»—друзья и родственники. А тут предстояло выступить перед элитой черноморского флота, которая какие только театры не повидала.

—Накануне мне приснился сон, как будто пустеют ряды,—говорит Елена Арсеньевна.—Для режиссера ничего страшнее и представить нельзя. Наяву этого, слава Богу, не случилось. И хотя стояла пятидесятиградусная жара, народ все же пришел, пускай не полный зал, и высидел до конца. Для театра это было огромное испытание.

В помещение, где актеры репетируют на стене, висит географическая карта. На ней— вразнобой отмечены флажками те места, где театр за три года своего существования успел побывать. Большее количество флажков приходится на нашу область. У актеров эти гастроли ассоциируются не только с ледяным автобусом . Кстати, своего автобуса у театра нет, приходится арендовать. По словам Натальи Зверевой, директора театра, в глубинке очень благодарный зритель. Он остро чувствует фальшь, включается в действие, комментирует. Частенько зрители во время спектакля начинают давать советы, включаясь в действие, остро сопереживают актерам. И это искренне. Такой зритель не станет досиживать до конца, если действие ему не нравится. Что примечательно, спектакли на выезде начинаются обычно в 19.30. К тому времени подходит к концу дойка. А потом люди идут на праздник. Никак иначе они театр не воспринимают.

Что даст театру новый статус, пока не знают ни актеры, ни руководители. По мнению Елены Макрушиной, это спасение от неминуемой гибели. Когда не всегда вовремя выплачивается даже зарплата работникам и не выделяются постановочные, другого выхода быть не могло. Вместе с тем, театр приносил городу больше денег, чем тратил. До сих пор некоторые актерские ставки не превышают 300 рублей. Разрастание муниципального театра, по словам Елены Макрушиной, становится залогом его гибели. Больше спектаклей—больше костюмов, реквизита, который хранить негде. В ряду с другими государственными театрами, имеющими огромные здания, труппы, обслуживающий персонал, театр русской комедии несколько теряется. У него нет, собственно, даже дома. Сможет ли помочь разрешить эту проблему только что присвоенный статус? Но кое в чем театру уже пошли навстречу. План для академического театра—280 спектаклей в год, театру русской комедии — снизили до 200. Осталось лишь умудриться сыграть их на арендованной всего два раза в неделю сцене.

Елена ГРИГОРЬЕВА