Ежедневный номер

Первую сезонную норму балаковский комбайнер Оказ Габайдулин одолел за неполных тринадцать дней. Сколько времени уйдет на вторую?

Этот спор разгорелся между комбайнерами и водителями во время обеденного перерыва и здорово подпортил аппетит и тем, и другим. «Щи стынут,—не на шутку рассердилась молоденькая повариха... Увы, споривших остановить было трудно. А спорили о лидерстве. О прежних «иконостасах» пора забыть раз и навсегда,—рассудил начавший дискуссию комбайнер,—портреты и звезды ушли в прошлое. Не те времена, и не те условия.

В самом деле, раньше при желании в лучах славы мог купаться чуть ли не каждый участник страды. Урожаи были не ровня этим. Вся техника новая. Начальство мечтало о рекордах. Если таковых не было, их спешно «организовывали». Доходило до смешного. Для одного из водителей, претендовавших на высокую награду, специально зерно на токах придерживали, чтобы «сверхплановые» рейсы обеспечить.

Сегодня хоть вывернись наизнанку, высокой выработки скорее всего не добьешься. Земля истощена, урожай никудышный. Полполя надо исколесить, чтобы бункер зерна набрать. О комбайнах вообще говорить не хочется—как разбитые телеги, мало чего из них выжмешь.

Оказ Габайдулин иного мнения. В этой дискуссии он участия не принимал—турбину воздухонадува срочно менять пришлось. Уже в третий раз. Первые две оказались бракованными. Замучился с ними. «Хотел бы я видеть того, кто выпускает этот «полуфабрикат»,—злился Габайдулин.—Гонят брак без зазрения совести. Столько денег на ветер выбросили...

Злополучная турбина оказалась единственной «ахиллесовой пятой» на «двойке». Так называют габайдулинскую «Ниву». Других уязвимых мест на ней нет. По крайней мере за тринадцать дней жатвы они о себе не напомнили. А ведь на этой самоходке крест хотели поставить. Восемь лет верой и правдой она прослужила, живого места уже на ней не осталось. Оказ оставил раму, мотор и три баллона. Все остальное заменил. «За околицу выползешь и будешь куковать,—предрекали ему механизаторы невеселую перспективу.—Это же не комбайн—гора ржавого железа, утиль на колесах».

Хозяин «двойки» так не думал. Перебирая ее, он делал все основательно. Жизнь научила. В свое время пять семей отделились от здешнего СПК «Наумовский» (в том числе и Габайдулин) и занялись фермерством. Насладившись свободой, они через пять лет снова попросились в хозяйство. Кредитов не дают, горючего нет, техники не хватает. Двое все же решили держаться до конца. Итог плачевный: поля остались невспаханными и незасеянными. Оба сегодня на своих комбайнах убирают чужой хлеб.

Возвращению «блудного сына» в хозяйство здесь были рады. Оказ—человек безотказный. Если надо, будет работать за троих—с детства к этому приучен. В «Наумовском» в этом лишний раз убедились. Вернулся Габайдулин сюда в 97-м, а уже в 99-м потеснил всех местных асов. В прошлом году он скосил больше тысячи гектаров хлебов, не оставив своим соперникам ни малейших шансов вырваться вперед. Его признали лучшим в районе, наградили.

В этом сезоне Оказ снова—первый. За неполных тринадцать дней—подвела лишь упомянутая турбина—он на своей старенькой «Ниве» уложил в валок 524 гектара пшеницы. По словам председателя райкома профсоюза работников АПК В.Кулагина, Габайдулина удалось обставить лишь одному из лидеров района, опытному комбайнеру из ГУП ОПХ «Новониколаевское». По нашей просьбе Ольга Уляшена—председатель профсоюзного комитета СПК «Наумовский» сделала прикидку. К нашему приезду Оказ выполнил сезонную норму—на косовице в валок она составляет 533 гектара—и заработал полторы тысячи рублей и 2 тонны зерна. Если ему удастся удержать первенство—в «Наумовском» лидирует еще один комбайнер—Алексей Архипов, занятый на обмолоте,—то по условиям соревнования он получит дополнительно 4 тонны зерна. Но жатва здесь еще не достигла своего зенита. Впереди яровая пшеница, просо, подсолнечник.

Встретились мы с Оказом на пшеничном поле.

—Последнюю загонку «добиваю»,—объяснил комбайнер.—Было здесь больше тысячи гектаров. Косили пшеницу двумя комбайнами. Один сломался—вал муфты и подшипник «полетели». Не повезло парню. Придется докашивать одному. Осталось немного—гектаров пять. «Добью»—и сразу же на яровую пшеницу. Она уже поспела.

Я не стал кривить душой. Сказал, что поле не понравилось—сильно засоренное, пшеница низкорослая. «Наверное, не пахалось?»—высказал свое сомнение. «Нет, вся эта земля вспахана,—возразил Габайдулин,—просто посеяли поздно. Слышали поговорку: один день год кормит. Это как раз и есть тот самый случай. В зиму пшеница вошла очень слабой, а весной попер сорняк. И вот результат. А рожь успели посеять до дождей и собрали больше всех в районе. По 23 центнера с гектара».

—А как жара, сильно мешает?—поинтересовался я.

—Жара что,—философски рассудил Оказ.—Это природа. Никуда от нее не денешься. Тяжело, конечно. Когда подходило к сорока, кабина напоминала душегубку. Пот ручьем, заливает глаза. Голой рукой к металлу не притронешься—словно раскаленная сковородка. К мотору близко не подойдешь. Но ничего—работали. Тут все от тебя зависит. Хуже, когда ты бессилен что-либо сделать.

Оказ прав. Прямо на наших глазах Наумовку обесточили. На току все замерло. «На часа четыре, не меньше,—объяснили рабочие.—Сейчас с элеватора должен подойти «КамАЗ», но загрузить его не сможем. Поступающее с поля зерно придется ссыпать прямо на землю. Все планы энергетики нам поломали. Хорошо, дождя нет».

Больше всего здесь боятся, чтобы кто-то там, далеко, не взялся за рубильник. Если такое случается, хорошо отлаженный ритм страды тут же дает сбой. И тогда даже двое лидеров Габайдулин и Архипов не в силах что-либо изменить.

Иван ТАРАН
Балаковский район