Ежедневный номер

Певица Евгения Смольянинова отыскивает в деревнях старинные народные песни и утверждает, что связаны они с жизнью души. Однажды на фольклорный концерт в Ленинград пригласили простую старуху из Псковской области - исполнительницу народных песен Ольгу Федосеевну Сергееву. Едва услышав ее, Евгения подумала: «Господи, так могут петь только ангелы! Если человек так поет, не зная музыкальных законов, нигде не учившись, им явно управляют высшие силы!» Недолго думая, собралась и отправилась к ней в деревню.

В первые дни не могла спокойно слушать: едва голос Ольги Федосеевны начинал звучать - плакала. Душа откликалась мгновенно, и трудно было поверить, что перед тобой - необразованная женщина, у которой неустроенный тяжелый быт, муж-пьяница. Сидя на покосившемся крыльце убогого дома, она словно ткала по воздуху золотом собственного голоса. Евгения удивлялась: «Ведь не для сцены, не для публики так поет. Это живет само по себе».

Как-то, послушав Ольгу Федосеевну, отправилась в лес. Вдруг - среди глухой, темной чащи, где и тропиночки не сыщешь, - белое, как снег, сияние. Фундамент давно заброшенного одинокого дома зарос мхом, но яблони по весне цвели неудержимо. Евгения остановилась и... запела. Что еще делать, если красота переполняет все, если полусгнившие пни и коренья пахнут в тумане смолами, травами колдовскими? Если мир полон таинственных, подспудных сил и чувствуешь себя его частью? Можно назвать это пением. Но только начинается оно не с голоса и не с мелодии.

Евгения отправилась по деревням искать поющих старух. Как-то ее привели к 93-летней крестьянке. Евгения стала расспрашивать ее о житье-бытье, сама спела кое-что. И в потухших старческих глазах вдруг словно солнце блеснуло. Улыбнулась - и тоже запела... плач невесты: «Краса моя, красота, краса моя девичья, куда тебя деть буду, куда положить буду? Возьму свою красоту в свои руки белые, в персты злоченые....»

- Она пела, наверное, в последний раз в жизни,- рассказывает Евгения. - Руки у нее были натруженные, сморщенные, а тут - про ручки белые. И когда я это слушала, испытывала странное волнение... Эти редкие теперь уже старухи живут, как природа. Об-щаясь с миром и не отделяя себя от него. При этом совершенно не осознают себя носителями, как принято говорить, русской народной культуры, последними ее остатками. Почему-то небеса так распорядились, что именно им - неграмотным, необразо-ванным, живущим в нечеловеческих условиях, доверено хранить такое богатство, как образцы русского народного творчества. Наверное, потому, что корысти нет. Ни одной старухе не придет в голову спросить, сколько ей заплатят, если споет.

Почти каждая знает песни. А попросишь вспомнить - долго отказывается. Будто нарочно скрывает. Но чаще всего действительно не помнит. Тут все зависит от человека, который спрашивает. Если возникает доверие, «ток», то в ее памяти словно вспышка происходит. Словно приподнимается и, «облетая» пространство, начинает вспоминать. Круг, другой, выше - одна песня, другая, и вдруг - вот! «Как тебя любил, я счастливый был, а как любить не стал - в тюрьму жить попал»... В деревнях не было случайных песен. С их помощью взывали к определенным силам. Это не игра, а реальное общение с духом. «Как-то судьба привела меня в деревенский дом, где накануне умер старик, - рассказывает певица. - Его родственники попросили спеть над покойником. Я согласилась, хотя петь над умершим - это мудрость, магия, к этому прийти надо. Я осталась с ним одна в тихой, темной комнате. Как только реальность случившегося предстала передо мной - осязаемая, близкая, когда все - всерьез, без выдумок, фантазий и настроений, я запела и... стало страшно. От всех красот моего голоса ничего не осталось. Будто от спелого яблока - огрызок с семечком внутри. И тут почувствовала вдруг, какая я маленькая, как мало меня в этом мире... Потом целый год не пела этого стиха. Не могла. Будто кто-то положил камень на грудь. Только когда впервые случилась смерть близкого человека, я запела духовный стих и почувствовала, как изменился мой голос, обрел внутреннюю силу. Я переживала реальность собственного горя и такой ценой получила право снова петь его». 

Ильмира Степанова, корреспондент газеты «Время МН»