Еженедельный номер

Всякий знает о Петровской кунсткамере в с.петербурге, и почти никто—об анатомическом музее Саратовского медицинского университета, не только не уступающему, но местами превосходящему известного собрата по научной ценности собранных препаратов.

Недавно в Саратове демонстрировалась экспозиция анатомической коллекции кунсткамеры С.-Петербурга. Коллекция более чем уникальная не только из-за своих экспонатов, но и из-за своей более чем 300-летней истории. Как известно, начало ей положил Петр Великий, сделав необычную покупку у голландского анатома Фредерика Рюйша. Царь приобрел у него 2000 анатомических препаратов. Большинство из них до сих пор выставляется, находится в прекрасном состоянии и не требует реставрации и замены. Естественно, за три века музей пополнялся новыми экспонатами. Конечно, далеко не все было представлено саратовской публике, а так сказать, наиболее «зрелищное» из наименее ценного. Все время работы у нас петербургских гостей экспозиция не пустовала. Лет 20 назад я посещал ее же, тогда еще в Ленинграде и сейчас, в Саратове, я удивился вернувшимся ощущениям 20-летней давности. Это, во-первых, поражающая «циничность» некоторых препаратов. Ну, да Бог им, предкам, судья. И, во-вторых, мне, волею судеб, когда-то давно довелось посетить закрытый для широкой публики музей кафедры нормальной анатомии Саратовского медицинского института. Смею вас заверить, препараты его не менее интересны, хотя и возраст музея не 300, а около 100 лет.

Пришла патриотическая мысль написать о своем. Мол, не хуже мы «северной столицы». Кроме того, финансовое положение медицинского университета, я думаю, мало чем отличается от других учебных заведений и открытие своей «кунсткамеры», если не поправит, то сильно поможет университетским финансам. Однако на кафедре анатомии встретили меня на удивление прохладно. Побывали до меня братья журналисты. Посетили, посмотрели, написали и, видимо, оставили не то впечатление. Ответ на мою просьбу поспособствовать популяризации хранимых раритетов был сильно похож на вежливый, но твердый отказ, хотя по сути им и не являлся.

С некоторым удивлением покинув кафедру я вдруг понял, что мне не понравилось в анатомической коллекции кунсткамеры, и стала ясна реакция сотрудников университета. Мы почему-то воспринимаем экспонаты музея как что-то отвлеченное, не имеющее к нам непосредственного отношения, забывая то, что перед нами человеческий материал, что эти экспонаты в банках—люди или часть людей. Детская ручка, одетая в изящный манжет (коллекция Рюйша, ручка когда-то жившего ребенка, чьего-то сына. А эмбрион в чепчике (тоже Рюйш) чей-то не родившийся, возможно ожидаемый и желанный ребенок. И за каждым анатомическим препаратом стоят человеческая боль, страдания, трагедия.

В кунсткамере, являющейся по сути богатейшим в мире этнографическим музеем, абсолютное большинство публики стремится только туда, где представлена выставка «Анатомические редкости кунсткамеры». И там не редки случаи потери сознания беременными женщинами, которые знали, куда шли, хотя непонятно зачем? Если судить о ценности препаратов по обморокам, то с беременными студентками нашего института они тоже случались. Правда, те были в музее по необходимости, а не от праздного любопытства.

Где же граница дозволенного?

Не будем строги к Рюйшу—он жил и творил более 300 лет назад, в эпоху барокко, когда ведущей в искусстве была тема быстротечности и хрупкости земной жизни, ее мимолетности по сравнению с вечностью. Тогда было принято украшать кабинет или гостиную подобными анатомо-аллегорическими препаратами. Но сейчас это выглядит дико. В анатомическим музее Саратовского университета собраны препараты, показывающие рост и развитие практически каждой кости, каждой мышцы, каждого органа человека от эмбрионального периода до глубокой старости. Показаны их возможные аномалии. Музей служит академической базой поколениям студентов. Сейчас на кафедре готовится к защите докторская диссертация по материалам музея. Регулярно проводятся тематические экскурсии, но не для зевак, а для студентов и школьников, изучающих анатомию.

Думаю, подобные выставки, коллекции, музеи должны служить исключительно научным и академическим целям, но никак не выступать в роли средневекового балагана с бородатой женщиной и карликами.

Интересно, что кунсткамера долгое время не функционировала как музей. Один из прежних директоров Р. Итс считал, что коллекцию могут видеть только ученые и студенты. Однако с некоторых пор кунсткамера вынуждена зарабатывать деньги. Всякому свое.

Многие историки и политики заметили, что рост интереса человеческой массы ко всякого рода аномалии, патологии, уродству предшествует катаклизмам: войнам, революциям, политическим кризисам, и свидетельствует о стрессе в обществе. Значит, у анатомической экспозиции кунсткамеры богатое и продолжительное коммерческое будущее. Но это почему-то не радует.

Михаил СПЕШИЛОВ