Ежедневный номер

Золотовский гусар

Тот, кто побывает в этом опрятном домике на одной из тихих улиц волжского села Золотое, непременно испытает желание придти сюда еще раз.

К тому располагают удивительная доброжелательность и радушие хозяев: отца Федора Гавриловича Смирнова и дочери Валентины Федоровны Елховой. Уют и порядок в доме довершают благоприятное впечатление, производимое хозяевами.

Уют этот создан и поддерживается хозяйкой дома, но и руки Федора Гавриловича, не привыкшие к безделью, также причастны к наведению порядка.

Только снежок выпадает, как Федор Гаврилович скорее за лопату. Не может позволить, чтобы во дворе или у дома наметилось какое-то запустение.

Ничего особенного в этом, конечно, не было бы, если бы не одно обстоятельство: Федору Гавриловичу идет уже сто первый год. А глядя на него, лет этих-то ему и не дашь.

Валентина Федоровна шутливо называет отца гусаром. И впрямь—передвигается порывисто, желания помогать дочери—хоть отбавляй. Очень любит баню, благо она своя. Каждую неделю отправляется мыться, обходясь без помощников. Если веник окажется использованным, посетует дочери: «Что-то, Валя, веничек-то неважный сегодня был...» Ну чаще всего Федор Гаврилович первый обновляет веник. И тогда попарится он на славу, вернется домой румяный, довольный...

К бане приучен Федор Гаврилович с детства. Рос он в семье рыбака. Известно, как тяжел рыбацкий промысел и после многочасового пребывания на Волге в плохую погоду баня была испытанным и надежным средством избежать простуды. Трудолюбие родителей передалось Федору Гавриловичу по наследству, так как больше-то и завещать было сыну нечего: семья большая, детей много—восемь человек.

Но начал свою жизнь Федор Гаврилович не с трудов праведных, а ратных дел. Призвали его на службу после октябрьской революции, переросшей в гражданскую войну, служил в Москве, Петербурге, Пскове. Курьером был, рискуя жизнью, доставлял секретные документы.

Вернувшись в родное село после гражданской, работал Федор Гаврилович в затоне плотником. В Отечественную войну на фронт его не взяли: у всех рабочих затона была бронь. Их труд был также необходим, как и участие в боевых действиях: занималась бригада ремонтом поврежденных судов, работали на Сталинградский фронт.

Трудолюбию и работоспособности Федора Гавриловича, по воспоминаниям золотовских старожилов, предела не было. Отработает день в затоне и скорее кому-то на подмогу, просили мастерового и добросовестного работника кто крышу перекрыть, кто забор сделать. Наработается там и опять мало: прыгнет в лодку и поплывет к заветным своим местам рыбу ловить, или на другой берег—сено косить.

Повезло Федору Гавриловичу с женой. Капиталину Ивановну все село любило. Добрая, отзывчивая, очень набожная—никого она не обидела несправедливым укором, сплетни не слушала, никогда голос ни на кого не повысила. Двух дочерей растили Смирновы. Горе случилось, старшая Нина умерла молодой, в 21 год. Капиталина Ивановна утешения искала в молитве, ни на кого тяжести, что на душе была, не перекладывала. Если же у кого в селе несчастье случалось, то обязательно находила слова поддержки. Валентина Федоровна вспоминает, какая мать была труженица, под стать Федору Гавриловичу. Дом у них был большой, сад, огород—огромные. Абрикосы, яблоки, груши—всем на удивление. Именьем называл Федор Гаврилович свой дом с участком.

Умерла Капиталина Ивановна уже восемь годочков назад в возрасте 87 лет. Остался девяностодвухлетний Федор Гаврилович без верной своей подруги. Три года один жил. Дочь, правда, сделала все, чтобы был он обстиран, накормлен. По три раза в день бегала к отцу. А у самой—работа ответственная, была тогда Валентина Федоровна операционной сестрой, муж болел и опять же—сад, огород, без которых золотовцы себе жизни не мыслят. У Федора Гавриловича тут зрение стало резко портиться. Вот и уговорила Валентина Федоровна отца перейти к ней жить. Вскоре беда ее постигла—умер муж. Так и живут дочь с отцом пятый год вместе, поддерживая и понимая друг друга с полуслова.

Слышит Федор Гаврилович плоховато, оттого в наш разговор с Валентиной Федоровной не вступает. Сидит взволнованный (нечасто чужие люди в доме бывают) и радостный (оказывается, про него не забыли).

Рассказывая про долгожителей, принято сообщать, какой диеты они придерживаются, какой образ жизни ведут.

На протяжении всей жизни соблюдал и соблюдает Федор Гаврилович посты, отдает предпочтение рыбным блюдам. Таблетки никогда не пьет, слава Богу, и необходимости в них нет. «В прошлом году,—рассказывает Валентина Федоровна,—горло заболело у папы, я ему скорее лекарства предлагать. А он говорит: «Дочка, ты лучше дай мне 50 граммов водки с солью». И правда, выпил маленькую рюмочку и как рукой хворь сняло».

Водкой Федор Гаврилович никогда не увлекался. Разве что по праздникам в разумных пределах. А вот курить—курил, до 60 лет. Потом бросил сразу и навсегда.

Секрет своего долголетия объясняет просто: «С верой в Бога я всю жизнь живу. Он меня и поддерживает». Валентина Федоровна, как медицинский работник дополняет: «Труд его закалил, воздух волжский, пища здоровая». В семье Смирновых—долгожители не редкость. Мать Федора Гавриловича 102 года прожила, сестры до 80-90. Племяннице, Полине, идет 89-й год. Дочь свою Валентину Федоровну, ей уже седьмой десяток (но она моложавая, энергичная), Федор Гаврилович, жалеючи, просил уйти на отдых. Она же, проработавшая 41 год в больнице, привыкшая к ночным вызовам, когда была операционной сестрой, сейчас труд старшей медсестры считает посильным и не мыслит себя без работы. Тут отец дочь понимает. Сам без дела с тоски пропадает. Весной, 9 мая, обязательно ходит с дочерью на митинг. И вообще, походы в центр села для него—целое событие. «Это что ж делается,—удивляется Федор Гаврилович,—увидев «челноков», магазины позакрывали, стали с земли торговать?» Очень расстраивается по поводу запустения в сельском парке. «Беспорядок какой! Разве так можно! Мы-то как старались, чтобы в селе хорошо было. Воскресники проводили, ударники. А сейчас почему не проводят?»

О детях разговор особый. В теплую погоду по утрам выходит он на перекресток и провожает взглядом ребятишек, спешащих в школу. Дети в Золотом—народ воспитанный, с Федором Гавриловичем раскланиваются, а он желает им хорошо учиться. Сам-то он 3 класса закончил, но читал и писал, пока глаза не стали подводить, хорошо.

Вот и подошла пора расстаться с хозяевами. Федор Гаврилович по православному обычаю, кланяясь, просит прощения. Пожимаю его натруженные руки и думаю о том, что этот человек, родившийся еще в XIX веке, как никто достоин жить и в XXI.

Валентина ЛОПАНЦЕВА