Ежедневный номер

«Мне пожелал счастья Константин Симонов»

Минувший юбилей Константина Симонова всколыхнул воспоминания. Я лично знал писателя со времен Великой Отечественной войны, по окончании которой дважды был у него в гостях, на улице Черняховского. В моем домашнем архиве несколько писем нашего земляка, книги «Солдатами не рождаются», «Товарищи по оружию», «Живые и мертвые» и другие с дарственными надписями. Храню все это как дорогие реликвии.

Ну а теперь—по порядку.

1944 год. Освобожденная Львовщина. Я, гвардии сержант отряда специального назначения Первого Украинского фронта. Наш отряд был сформирован из комсомольцев-добровольцев. Задача: после тяжелого ранения бендеровцами командующего фронтом генерала Ватутина наводить порядок на освобожденной территории совместно со «Смершем» и особыми отделами соединений, а также охранять военачальников, членов военных советов и приезжающих работников центральных газет.

В начале мая прибыли на Первый Украинский фронт два спецкора: К.Симонов и А.Фадеев. Для их охраны сформировали группу, в которую включили и меня. Около десяти дней писатели ездили по многим соединениям наступающего фронта, разыскали хутор, где погиб прославленный разведчик Кузнецов и ту хату, где он подорвал себя гранатой, чтобы не быть плененным.

Перед отлетом спецкоров в Москву нас, десять бойцов, построили. А.Фадеев поблагодарил за службу и отправился к трапу самолета, а К.Симонов вынул из планшета большой блокнот и каждому вручил по листку с таким текстом: «Желаю боевого счастья и дожить до Победы. 25 мая 1944 года. 1-й Украинский фронт. К.Симонов».

Потом—новые бои. На Сандомирском плацдарме я был ранен, листок Симонова лежал в комсомольском билете. После излечения попал в одну из частей Второго, затем Третьего Украинского фронта. Началось освобождение Румынии, Болгарии, Венгрии, Югославии, Австрии. Были радости побед и горечи потерь боевых товарищей. Наконец, окончилась война.

В конце сорок пятого меня направили служить в органы союзной контрольной комиссии в Румынии. В следующем году по состоянию здоровья уволили из рядов Советской Армии, но оставили в качестве вольнонаемного работать водителем. Тут-то, в октябре сорок шестого, я встретил Симонова второй раз.

Как-то на планерке в автоуправлении сообщили, что прибывает большая группа деятелей науки и культуры для ознакомления с жизнью и бытом освобожденных стран. Назывались фамилии Д.Шостаковича, Б.Полевого, К.Симонова, артиста Н.Крючкова и другие—всего двадцать человек. Сформировали мобильный отряд, охрану...

Дежурный офицер, ответственный за встречу гостей на аэродроме, был мой земляк. Я попросил его жезлом дать знак, когда надо будет подать машину для Симонова. Кавалькада тронулась, писатель стал набивать трубку.

—Рад видеть вас, Константин Михайлович, на земле Румынии в полном здравии!—приветствую его.

Симонов внимательно посмотрел на меня:

—Ничего не говорите. Я где-то видел ваше лицо.

Потом достал один блокнот, другой, что-то в них искал. Я не выдержал:

—Вспомните май сорок четвертого, хату Николая Кузнецова на Львовщине.

Он радостно закивал. Приехав в Бухарест, Симонов попросил командование, чтобы его в поездке по Балканам в качестве водителя сопровождал я. Разумеется, ему не отказали. Многие сотни километров накрутили тогда колеса моего автомобиля. Прощаясь, Симонов оставил свой московский адрес и наказал писать не стесняясь, если будет в чем-либо необходимость, и навещать, коль окажусь в столице.

24 марта 1947 года в Бухаресте, в посольстве СССР в Румынии, я зарегистрировал брак с боевой подругой, медсестрой эвакогоспиталя Валентиной Фоминичной. В конце того же года мы выехали на ее родину, в Аркадак. Я сам из Горьковской области, но рано потерял родителей.

Встретили тепло, окружили заботой нас и первую дочку. Нашлась работа по душе. Родилась еще одна дочь. Потом пошли внуки... Мы с супругой (оба инвалиды войны второй группы) и вся семья с любовью и уважением относимся к памяти Константина Михайловича, чье вмешательство в нашу судьбу разрешило ряд проблем.

Дело вот какое. Более сорока лет я проработал киномехаником, с 1952 года и по сей день являюсь рабселькором районной газеты. Пишу много критических материалов. Мне предлагали перестать писать фельетоны, репортажи о рейдах. Исключили из льготной инвалидной очереди на квартиру. Около 25 лет проживал в стесненных условиях у тестя и тещи.

Однажды, в начале семидесятых, старшая дочь, закончившая вуз, решила съездить в Бухарест, где сформировалась наша семья. На обратном пути зашла, как я наказывал, к Симонову. Он болел, но принял ее, даже заказал билет ей на самолет, поинтересовался нашим житьем. Дочь все и рассказала. Константин Михайлович что-то чиркнул в настольном календаре, вызвал такси и отправил дочь в аэропорт.

Не прошла и неделя, как к нам нагрянули комиссии. Из райкома, райисполкома, от коммунальщиков. Рассказали, что звонил первый секретарь обкома КПСС А.Шибаев, дал разгон кое-кому. Тут как раз готовился к сдаче новый дом. В нем мы и получили двухкомнатную квартиру со всеми удобствами. А в честь 30-летия Победы нам выделили в центре города отдельный коттедж с участком земли.

Симонов несколько раз впоследствии справлялся о нашей жизни. Я благодарил его в письмах и дважды побывал в гостях.

...На захоронение урны с прахом К.Симонова попасть было нелегко: много высших чинов партии и государства. Меня допустили на Новодевичье кладбище по предъявлению пожелтевшей записки писателя, полученной в далеком мае 1944 года, и двух книг с его дарственными надписями.

А.ЕМЕЛИН, инвалид Великой Отечественной войны г.Аркадак