Ежедневный номер

Жители старинного ртищевского села Каменка изложили по телефону настойчивую просьбу: «Приезжайте к нам на собрание. У нас накопилось много претензий к главе сельского округа. Пусть о том, как мы плохо живем, узнает вся губерния.

Выслушав это, вспомнил о другом собрании в Каменке, на котором тоже присутствовал. Разговор тогда состоялся прямо на улице в морозный январский день, другого места для схода крестьян не нашлось—Дом культуры им тогда не открыли. Выступавшие остро критиковали своего главу за безразличие к нуждам односельчан и проблемам хозяйства и в конечном счете выразили ему недоверие. Но к их голосу районная администрация не прислушалась.

С той поры миновало 18 месяцев, и положение в Каменке, похоже, не изменилось—поднялась новая волна недоверия к руководителю округа. Правда, на сей раз вопрос о недоверии ему на голосование не ставился. Но «сор» из каменской «избы» долетел до правоохранительных органов Ртищева и Саратова, до правительства области.

Конфликт между отдельными крестьянами и сельской исполнительной властью возник, как видим, давно, неоправданно затянулся, стороны к примирению так и не пришли. И, по-видимому, не придут.

В чем же тому причина? Все, на мой взгляд, упирается в передел собственности канувшего в Лету колхоза «Красный октябрь». В этом хозяйстве к моменту передела земли и дележа основных фондов остались «рожки» да «ножки» в виде 43 коров, 40 свиноматок и одной лошади. Когда дело дошло до раздела имущества, каменцы чуть не прослезились: куда же это подевались 1600 голов «рогатки», 1500 свиней, 1000 овец и 72 лошади?

—А может, все, что наживалось годами, пропито?—недоумевала трезвая часть каменского населения, намекая при этом на то, что при проведении колхозных собраний водочка лилась рекой, присутствие на них колхозников поощрялось поллитровкой за каждый голос.

На отощавшей материальной базе колхоза возник сельхозкооператив. Он, если судить по бумагам, существует и поныне.

—А фактически это так?—спрашиваю у главы сельской администрации В.Степанова.

—Нет. В нем остался только один член, он же и председатель—инвалид Владимир Игольников.

—Куда подевалась земля кооператива?

—Переведена в фонд перераспределения. Потому что не обрабатывалась.

—Осталось ли у СХПК какое-то имущество?

—Да. Коровники, мехдойки, техника... Но все это передано по акту сельской администрации на хранение.

Интересуюсь экономикой кооператива. На нем, оказывается, повисло два миллиона рублей долгов.

А куда же подались крестьяне?

—Разошлись по крестьянско-фермерским хозяйствам.

В Каменке теперь 18 фермерских хозяйств, но на хлеб себе зарабатывают далеко не все. К примеру, фермеры из КФХ «Русские» даже землю обрабатывать перестали—нечем. Не пашутся и не засеваются земельные наделы у фермеров «Спектра», «Губернии». «Семьи». Три крестьянско-фермерских хозяйства вообще приказали долго жить. 1300 гектаров каменской пашни получили новоявленные хозяева, живущие в Саратове. Эта земля заросла чертополохом.

Из 5280 гектаров каменской пашни в итоге используется не более 3000 гектаров. Что же это за хозяева здесь живут, уничтожившие колхоз и на его базе ничего не создавшие?

На собрании об этом не было сказано ни единого слова. Да и проводилось оно сумбурно, бесцельно—шумели много, толк же нулевой: не приняли никакого решения.

Выступления крестьян представляли собой перечисление бесчисленного множества проблем, обращенных или ко мне, или к присутствовавшим депутатам Ртищевского районного собрания А.Кондрашкину и Д.Хасееву.

—Я прекратил заниматься землей из-за конфликта со Степановым. В прошлом году лишился 50 тонн ржи только из-за него.

—Я сдал в аренду Андрею Игольникову—главе КФХ «Каменское»—13 гектаров пашни. Третий год ничего за нее не получаю.

—А где мой земельный пай, я и не знаю. Документ на него лежит вроде бы в сейфе у Степанова.

—После того собрания, когда Степанову выразили недоверие, он заявил мне: «У вас руки коротки, чтобы снять меня с должности». А я ему и сейчас заявляю: освободите место, поставим другого.

—Я ремонтировал закрепленный за мной трактор возле бани. Подходит Степанов и кричит на меня: «Отстраняю тебя от работы!» По какому же это праву? Ведь я—член КФХ, и у меня свой начальник. Случилось это в прошлом году. С той поры нигде не работаю. Степанову все позволяется, все сходит с рук.

—На каком основании сельская администрация завладела имуществом СХПК? В том числе и жильем. Нет такого основания.

—Правомерно ли, что у пенсионеров—бывших членов СХПК—наши власти уменьшают имущественные паи? И еще. Мой сын Анатолий работал на «пожарке». Сказал в прошлом году правду о Степанове и поплатился за это. Степанов его уволил, и он теперь безработный.

И т.д., и т.п.

И все же вопросы каменских крестьян—не праздная говорильня. Странно то, что они остаются без ответов как со стороны Степанова, так и ответственных работников районной администрации. Вседозволенность нигде непозволительна, а она, судя по обстановке в Каменке, прописалась в этом селе прочно. Почему? Видимо, сюда редко наведываются люди при власти из района. А если и бывают, то вопросы эти не решают. Тогда что же это за власть?

Иван КУЗНЕЦОВ
Ртищевский район