Ежедневный номер

Бриллиантовую свадьбу—75 лет супружеской жизни—отмечает семья Лифановых из Балакова

Анна Дмитриевна и Александр Васильевич живут в десятиэтажном доме в центре города. Но войдя в квартиру, об этом забываешь: у входа стоит огромный сундук, на столике—старинный радиоприемник, железная кровать, шифоньер, диван с резной спинкой—все словно из довоенных фильмов. В доме очень чистенько и свежо. «Лифановы—очень добрые люди, потому и живут долго»,—заявили мне соседи еще в подъезде. Я ощутила это и во время встречи с ними.

—Росли мы вместе в соседних селах—Савельевке и Родионовке (на месте нынешнего поселка Горный Краснопартизанского района),—ради гостей Анна Дмитриевна повязала белый платок. И сейчас видно, что в молодости она была очень хорошенькой.—Большие были деревни—две церкви... Мой брат на Сашиной двоюродной сестре женился. На той свадьбе и познакомились. Лет по 16 нам было, и мы... и он в меня влюбился. Ходил по задним дворам, все надеялся, может, увижу. А я и не думала ничего! В любви мы друг другу не признавались, нет (96-летняя бабушка смущенно отворачивается от меня)! Так, сватья пришли... Поженились мы в 1925 году.

Удивительно приятно смотреть в их глаза и лица—такие светлые, будто их выбелила вековая жизнь. Так бывает у глубоких стариков, через годы сохранивших ясность души. Лифановы теснятся на диванчике поближе ко мне, наперебой рассказывая о своей судьбе.

—Не приведи Бог никому такой жизни, как у нас,—машет рукой Александр Васильевич.—В 1930 году нас раскулачили за то, что мой отец 18 лет жил и работал мельником у помещиков Фатеевых. Барыня была нам крестной матерью. И заработала наша семья две мельницы себе на беду.

Лифановых отправили в ссылку, к счастью, недалеко—в Пугачевский район, село Березово, прозванное за что-то в народе Смычкой. В одной комнате барака поселили 16 человек. А у Анны и Саши было уже двое детей. Комендант поселения заметил золотые руки нового ссыльного и отправил его на работы... в пугачевское отделение НКВД. Александр Васильевич ремонтировал печатные машинки, делал сани, возил чекистов на моторной лодке на дачи. За заслуги ему разрешили перевезти из Смычки в Пугачев жену с детьми. А Анна Дмитриевна уже успела год отсидеть в лагере под Балашовом. Сталин издал указ, согласно которому члены семей раскулаченных также должны были нести наказание,—их так и называли «указниками». Лифанова работала в лагере поваром.

В 1937 году Александра вновь коснулась большая политика районного масштаба. Битва начальника пугачевской партячейки с местными чекистами закончилась поражением последних, а заодно и всех, кто когда-либо с ними работал. Утром прямо к дому в Пугачеве, где семья тогда снимала квартиру, подъехал «черный воронок». В автоколонне, куда уже к тому времени перешел на работу Лифанов, не знали о потере сотрудника до самого вечера. Осужденного отправили в Коми на лесоповал.

—У меня был бессрочный пропуск по всей республике, везде я строил электростанции. Мороз был—60 градусов, но ничего, не пропал, я ведь и столяр, и слесарь, и механик,—с какой-то гордостью за свой труд говорит Александр Васильевич. В этот момент он напоминает солженицынского Ивана Денисовича.

—Тогда ведь не расходились, ждала я его,—строго грозит пальцем Анна Дмитриевна.—Ругаться нам всю жизнь некогда было. Жалели мы друг друга. И до сих пор я ухаживаю за ним, как за малым ребенком. Сладкий кусочек ему пододвигаю: «Ешь, пожалуйста»,—а он мне: «Нет, ты ешь!» Так и пререкаемся («молодожен» в это время хмыкает и трогательно опускает глаза.—авт.).

Анна Дмитриевна уже с тремя детьми—Машей, Васей и Колей вернулась в Горный, выкопала землянку, пошла работать бойцом в пожарную часть, а затем на сланцевую шахту. Под землей проводила по восемь часов в день целый месяц без выходных. Детям в школе выдавали карточки на 200 граммов хлеба. В пожарной части Анне платили 300 рублей, а на шахте давали по килограмму хлеба. Это богатство она немедленно отсылала домой детям. В магазине тогда ничего купить было невозможно: на полках стояла одна горчица. Лифановой выдавали рабочую одежду из брезента. Она немедленно перешивала спецовку для сыновей—в школу ходить, брезент-то не износишь. Электричества почти не было. Ребята ставили на окно алюминиевую кастрюлю. Лунный свет, отражаясь от нее, усиливался, и при нем можно было учить уроки.

—В письмах мы с мужем жалели друг друга,—вздыхает Анна Дмитриевна.—Но ему чаще дети писали: мне-то некогда было. И его письмо прочитать времени нет: положу в карман, и на работу. Не хотела я молодой умирать, чтобы горя детям не сделать.

Прошло 10 лет. Встречать мужа Анна отправилась за несколько километров на станцию Корсаковка. «А что мы сказали друг другу? Обрадовалась я: детей-то у меня на шее трое»,—отмахивается от моих романтических вопросов «бриллиантовая невеста».

—Я пришел домой весь в обновках: в ботинках, брюках,—усмехается Александр Васильевич.—Детей увидел—словами не описать, я же их еще малышами помнил! И сразу повел на базар, обувать-одевать. А жене сказал: больше ты никуда из дома не выйдешь, хватит, наработалась.

Лифанов работал на сланцевом руднике, а потом в цехе местной электростанции. До сих пор он с небыкновенной торжественностью повторяет, что «мощностью станция была 3 тысячи киловатт, были еще два дизеля по 900 лошадиных сил, да еще зультер, и «кормила» она энергией все Балаково». За ремонт котла Александр Васильевич получил премию в 3570 рублей и путевку в Ессентуки.

Вслед за детьми супруги переехали в Балаково и поселились в частном доме на улице братьев Захаровых. «А в деревне те дома, в котором мы женились, и который я сам строил, еще стоят»,—заявляет Лифанов. Возле нового дома они развели сад и пробурили 15-метровую скважину. К сожалению, в 1980-х его снесли и дали семье однокомнатную квартиру на улице Факел социализма. «В квартире-то нам больше нравится: здесь и горячая вода есть»,—пожимает плечами Анна Дмитриевна. На что муж немедленно замечает: «Жили бы в частном доме, там бы и сами провели!»

Дети у Лифановых выросли завидные: младший Николай был директором балаковского завода металлоконструкций (к сожалению, он скончался от рака горла), Василий—преуспевающий инженер в Тольятти, Мария—бухгалтер в «Саргэсстрое». Выросли пятеро внуков (один из них погиб в армии) и шестеро правнуков—сплошь мальчики. Самого младшего, которому от роду год и три месяца, старики сейчас сами нянчат. Дети и внуки им помогают—морально. Всю хозяйственную работу, несмотря на свой возраст, супруги хотят делать только сами.

Пол под окном застелен газетами и усыпан семенами и листьями. «Это чебрец, это ноготки—на даче их собираем, это левзея—друзья с Дальнего Востока нам прислали, а это сурепка—племянник из Корсаковки привез. В Горном тоже есть травы, но собирать их там нельзя—химия»,—перебирает Анна Дмитриевна свое «колдовское хозяйство». Она—известная в Балакове травница, пользует всех родственников и соседей.

—С утра мужу обязательно завариваю полчашки ноготков и левзеи,—полушепчет старушка.—Это для бодрости. Левзею на севере едят олени -маралы, она от всех болезней помогает.

Спрашиваю у Лифановых: «Какая цель должна быть у семьи?» «Дети,—в один голос отвечают оба.— А детям мы всегда прежде всего пытались внушить, чтобы грамотные были и работали». Секрет семейной крепости открыла Анна Дмитриевна:

—На себя бери все. Даже если поругаетесь, и он видит, что сам виноват, признай, что ты неправа, первая прощения проси. Все лучше, чем скандал.

Попрощавшись с Лифановыми, я подумала, что встретила счастливых людей.

P.S. Выражаю благодарность за помощь в подготовке материала областному министерству труда и соцразвития.

Надежда АНДРЕЕВА