Ежедневный номер
«Мы правильно поняли друг друга»
21 мая 1966 года в «Литературной России» была опубликована статья Игоря Золотусского «Каждый день—длинный». В ней вопрос: над чем работает Константин Симонов в настоящее время, писатель сказал, что это роман о сорок пятом годе и напечатает его «Новый мир». «Будет ли в романе Сталин?»—спросил корреспондент. «Обязательно. Вообще из истории ничего нельзя вычеркнуть... Как и вписать в нее тоже».
Я послал письмо Симонову на Союз писателей СССР, спрашивая, каково его личное отношение к Сталину и репрессиям, проводимым Сталиным и его соратниками? А закончил письмо восторженным отзывом о его книге лирики «С тобой и без тебя», согревавшей меня на лагерных нарах Колымы.
31 декабря 1966 года от Симонова, как новогодний подарок мне, пришел пакет с небольшой книжечкой стихов из серии «Библиотечка избранной лирики», со следующей надписью: «Александру Григорьевичу Морозову на добрую память от автора. К.Симонов, 26.XII.66».
На мои вопросы писатель не ответил. Зато он сообщил домашний адрес, из чего следовало, что, если потребуется, я смогу написать ему, минуя посредников.
В ноябре 1968 года журнал «Октябрь» опубликовал статью Елены Микулиной «Жизнь, как она есть»—грязный пасквиль на А.И.Солженицына. Возмущенный поклепом на автора повести «Один день Ивана Денисовича», я написал письма Твардовскому, Симонову, Чуковской, Федину, выражая удивление: почему ни один писатель не отреагировал на сочинение сплетницы, не защитил опального Солженицына?
Мне ответили Лидия Чуковская, Александр Твардовский, а 9 февраля 1969 года было получено письмо и от Константина Симонова.
«Москва, 23.1.69
Уважаемый Александр Григорьевич, получил Ваше письмо.
Разумеется, писателя Солженицына можно критиковать, как и всякого другого писателя, и можно спорить с его взглядами на жизнь, как и со взглядами на жизнь всякого другого человека. Я, например, не согласен с некоторыми взглядами на жизнь этого очень талантливого, по моему мнению, художника. И если бы мне пришлось писать о нем критическую статью, я, в свое время положительно отозвавшись на его повесть «Один день Ивана Денисовича» и продолжая и ныне считать эту повесть замечательным произведением, высказал бы наверно ряд критических замечаний о такой его вещи, как «Раковый корпус». Она до сих пор не напечатана у нас, и я лично считаю, что зря. В ней есть о чем поспорить, в ней со многим можно не согласиться, но это очень талантливая книга, в которой, на мой взгляд, гораздо больше хорошего, чем плохого.
Однако все то, о чем я говорю, относится к явлениям нормальной литературной критики, такой, с какой хотелось бы иметь дело.
Что касается статьи Елены Микулиной в 11 номере «Октября», то мне кажется, что она ничего общего с литературной критикой не имеет, и я не вижу причин обсуждать ее как явление литературной критики. На мой лично взгляд, статья Микулиной относится к тому сорту около-литературных, уж не знаю, как тут поточнее выразиться,—полусплетен, полудоносов, которые никогда не пользовались ни малейшим уважением ни в русской демократической литературе дореволюционного времени, ни в нашей советской литературе.
Вот и все, что я лично имею Вам сказать по этому поводу, высказывая, разумеется, свое сугубо личное мнение.
Уважающий Вас Константин Симонов».
Я позволил себе не согласиться с Симоновым:
«Рад, что Ваше мнение о писателе Солженицыне самое человеческое, а не такое, как у этих иезуитов и фарисеев. Мне известно, что такого же мнения о Солженицыне придерживаются и некоторые другие видные деятели литературы и искусства. Жаль только, их голоса не слышно, зато гнусные голоса Микулиной и ей подобных не только ничем не заглушаются, а наоборот, поощряются.
И тут я не смогу согласиться с Вашим выводом: если статью Микулиной не стоит подвергать литературному разбору, то дать отпор гнусной сплетнице и клеветнице не только следовало бы, но это обязательно надо сделать. В моем понимании никак не укладывается такое: кучка подленьких, ничего святого не имеющих людишек глумится над талантливым писателем на глазах всего мира, а люди, уверенные, что писатель не так уж виноват, помалкивают, спокойно смотрят, как совершается еще одно гнусное дело, которых, увы! в нашей стране не так уж мало совершилось».
Тревога за судьбу Солженицына не оставляла меня и очень раздражала пассивность видных московских писателей, в том числе и К. Симонова. Об этом я и написал ему еще одно письмо. Но по прошествии нескольких дней подумал, что слишком резок был к Симонову, послал ему письмо с извинениями. Ответ был лаконичным:
«Уважаемый Александр Григорьевич!
Получил Ваше письмо от 7 марта. Простите, что из-за своего отсутствия из Москвы с таким опозданием отвечаю на него.
После этого Вашего письма у меня такое чувство, что мы правильно поняли друг друга.
Желаю Вам всего доброго.
Уважающий Вас Константин Симонов
18 мая 1969 г.
Гульрипш».
Радио «Свобода» сообщило, что Симонов пытался издать записки о довоенных годах—о том, что предшествовало войне с Германией в июне 1941 года. Однако записки печатать не разрешили. Я спросил Симонова: о чем идет речь в этих записках и почему на них наложен запрет? Писатель ответил уклончиво:
«Уважаемый Александр Григорьевич!
Те мои дневники, о которых Вы мне пишите, пока не публикуются. Другие дневники, более позднего времени—относящиеся к осени и зиме сорок первого—сорок второго года—видимо, будут публиковаться в последних номерах журнала «Юность» за этот год под названием «Записки молодого человека».
Желаю здоровья.
Жму Вашу руку.
К.Симонов
1.IX.69".
Несколько раньше, в июле 1967 года, Симонов опубликовал в «Правде» путевые записки о Дальнем Востоке, есть в них и о Колымской трассе, поселке Атка, где умер старый коммунист, рабочий-поэт Василий Князев, автор знаменитой песни «Коммунары не будут рабами!» Мне интересно было знать, рассказывали ли Симонову о зверствах в колымских лагерях, что, видимо, осталось за рамками очерков.
Книжечку дальневосточных заметок «Признание в любви» автор прислал мне с надписью: «Александру Григорьевичу Морозову на добрую память. К.Симонов. 2.III.71». И—ни слова на мои вопросы...
А травля Солженицына нарастала. 4 ноября 1969 года в Рязанском отделении Союза писателей он был исключен из Союза писателей. Травят в это время и Сахарова. Группа советских академиков публично выступила с осуждением его в печати. А вскоре и группа писателей осуждает его же за защиту Солженицына. Мне больно было увидеть среди подписавшихся имя Симонова...
А тут надо мной самим разразилась гроза. За мои письма-протесты по поводу ввода советских войск в Чехословакию в августе 1968 года и письма в защиту преследуемого Солженицына, Сахарова и других правозащитников по доносу сексота КГБ меня уволили из редакции екатериновской газеты «по политическому недоверию».
После долгих колебаний написал Симонову:
«Когда в числе других подписей литераторов я прочитал под «Письмом» и Вашу подпись, мне показалось, что солнце потухло и стало темно и пусто. Я был поражен, подавлен, разбит... Я ничуть не удивился, что под «Письмом» расчеркнулись такие писатели, как Грибачев, Михалков. Но—Ваша подпись...
Видимо, что-то происходит необратимое. Приходится еще и еще раз разувериться в том, что дорого и свято».
12 февраля 1974 года Солженицын был арестован и на следующий день насильственно вывезен в ФРГ. Я вновь написал Симонову очень длинное письмо, в конце которого добавил, что впору писать в Верховный Совет СССР просьбу о разрешении выезда, до того душно в родной стране. Ответ был сух и официален.
«Конст. Симонов
Москва
Уважаемый Александр Григорьевич!
Мне уже приходилось отвечать на вопросы, связанные с А.И.Солженицыным. Было время, когда я воспринимал его как человека, который стремится помочь нашему обществу исправить тяжелые ошибки, допущенные в период культа личности. С течением времени мне, к сожалению, пришлось убедиться, что это не так, что Солженицын принципиальный противник советского строя, человек, исповедующий антисоветские и антикоммунистические взгляды.
Так я думаю сегодня о Солженицыне.
А что касается Вас, то не зная Ваших обстоятельств, не берусь давать советы. Кроме одного: не забивайте себе голову мыслями о выезде за границу—вот уж где Вы действительно никому не нужны!
К.Симонов
4.IV.74".
Если мысленно представить себе баррикаду, по одну сторону—К.Симонова, по другую—А.Солженицына, то при всем моем уважении к Симонову, я предпочел ту, где опальный и гонимый автор «Ивана Денисовича» и еще в то время не прочитанного мною «Архипелага ГУЛАГ».
Александр Морозов
Екатериновка