Ежедневный номер

«Веселая вдова»—классическая оперетта Ференца Легара—первая премьера сезона в Саратовском академическом театре оперы и балета. Вновь в «оперном храме» звучит бесшабашный канкан.

Почему академический театр так привержен к «легкому жанру»? К «Летучей мыши», «Сильве» добавляются новые названия. Вот и «Вдова» раскрасила фейерверком оперные будни. Вопрос не сложный, на него неоднократно отвечал художественный руководитель театра Юрий Кочнев. «Веселая вдова» относится к тем «пограничным» шедеврам, которые по сложности музыки и вокалу вполне вписываются в практику и оперных трупп, ничуть не умаляя достоинства академического искусства. На мой взгляд, оперетта так обласкана в нашем оперном театре потому, что в его штате много вокалисток, настоящих примадонн, которые по законам жанра оперетты определяют и своим пением и внешними данными весь строй спектакля. Так что «Веселая вдова»—это еще одна возможность для бенефиса талантливых исполнителей. Возможно, третья причина—социальный заказ, фигурально выражаясь. В годину, довольно мрачную, зритель, разумеется, с удовольствием отвлечется на три часа от серой действительности. А «Веселая вдова»—это грандиозное шоу, невероятно яркое, карнавальное, бурлескное.

И удивляться здесь нечему, художник-постановщик нового спектакля—лауреат национальной премии «Золотая маска» Степан Зограбян, признанный мастер из Ростова, известный своими необыкновенными художественными решениями классических произведений («Маска» ему вручена за спектакль «Кармен» в вологодском ТЮЗе). Он и саратовцам предложил увлекательное путешествие в мир спецэффектов, и цветомузыкальных иллюзий. Зограбян и режиссер-постановщик «Веселой вдовы» Сергей Альбанов смело взялись за сценическое пространство, зримо расширив его. Главная героиня—Ганна Главари прилетает на воздушном шаре. И никакой условности—и шар, и головокружительный спуск с заоблачных высот—зрим и реален. От исполнителей такие трюки на сцене требуют мужества, и Ольга Кочнева, а именно она поет в премьерных спектаклях партию веселой вдовы, справляется с заданием превосходно. Шар впоследствии трансформируется в крышу павильона в саду, в сцену кафе-шантана и вновь—в воздушный шар, на котором поднимаются к вершинам счастья Главари и князь Данило (В.Соловьев). То есть романтический флер тесно переплетен с реалиями. Причем введением воздушного шара в действие усиливает динамизм довольно протяженного, как я уже писал более чем трехчасового спектакля.

Эта постановка «Веселой вдовы» не реконструкция оригинала той пьесы, к которой сочинял музыку Легар. Хотя оркестр работает по-настоящему, немецкому клавиру. Сюжет же, написанный когда-то в духе социалистического реализма отечественными драматургами, претерпел в нынешней постановке серьезную редакцию. Знатоки оперетты прекрасно помнят, что в нашей, советской еще традиции судьба миллионерши Ганны Главари трактовалась как возвращение выданной поневоле за богача простолюдинки к своим демократическим истокам. Знаменитая телевизионная версия «Вдовы» с Еленой Образцовой в главной партии—тому подтверждение. В саратовском театре Главари—это аристократка по крови своей. Она чуть надменна и вовсе не стремится стать «своей» для завсегдатаев кабачка «Максим» на бедном Монмартре, а скорее снисходит до них, когда танцует канкан. Именно поэтому спектакль избежал ненужной сентиментальности и уж совсем нарочитой условности сюжета. Такая интерпретация фабулы «Веселой вдовы» также избавила зрителей от тяжеловатых гэков и грубоватой сатиры в адрес аристократии. Вы помните, что действие разворачивается в дипломатической среде, псевдопатриоты пытаются выдать вдову замуж за гражданина своей маленькой страны, чтобы сохранить миллионы Главари—это-де весь бюджет государства. Так что Главари—это алигарх. И сей факт чуть связывает опереточную сказку с нашей действительностью. Забавно, что в старой оперетте можно найти аллюзии с современными российскими реалиями. Ольга Кочнева очень органична в роли Главари, впрочем, отношу это за счет выучки, которую вокалистка прошла, стажируясь в известных оперных европейских театрах.

Вообще спектакль—полон открытий. Например, князя Данило играет новый солист театра Дмитрий Соловьев. Это очень фактуристый артист, необыкновенно красивый, что с особым удовольствием отмечают его поклонницы, и поет он партию в явном ударе, сильно, что уже доставляет удовольствие ценителям вокального искусства. Одним словом—редкая гармония.

И еще одна роль в этом спектакле мне кажется чрезвычайно удачной, убедительной, исполненной с куражом. Заслуженный артист РФ Виктор Демидов взялся за роль секретаря посольства Никоша и сотворил настоящее чудо. Его глупый, нелепый Никош—неформальный, как говорят, лидер всего спектакля. По крайней мере публика благодарна артисту за виртуозное умение импровизировать, балагурить. Заметьте, что у Никоша практически нет вокальных пассажей, поэтому у артиста Демидова чисто драматическая роль в этой оперетте.

Спектакль прекрасно костюмирован. Думаю, что художник по костюмам Вероника Новоженина работала в общем ключе спектакля—палитра его разнообразна, пестра. Но художнику по костюмам удалось привнести в спектакль, очень тонко, стильность, шик. Особенно, конечно, в безупречных нарядах главных героев, в частности, Главари и Валентины (Г.Королева, Н.Федосеева). Кстати, Валентина в исполнении молодых солисток театра Г.Королевой и Н.Федосеевой смотрится не субреткой, а героиней. Так же как и Камилл, воздыхатель Валентины, решен как классический Пьеро, которому никак не удается добиться взаимности от Коломбины. Молодой тенор Н.Бекмухамбетов и появляется в сцене маскарада в костюме Пьеро-неудачника. И голос исполнителя звучит выразительно—настоящий драматический тенор.

Дирижер-постановщик—заслуженный артист РФ Игорь Семенов сумел убедить играть оперный оркестр чуть фривольно, немного расслабленно, чтобы музыкальное звучание соответствовало настроению зрителя, явно загипнотизированного самим фактом, что он идет в оперный театр смотреть оперетту. И эта игра в поддавки (очень условная, ведь оркестр безупречен) выводит весь спектакль на нужную волну веселья и бесшабашности.

Увы, кордебалет, у которого есть в спектакле несколько дивертисментов, на мой взгляд, работает очень традиционно. И, возможно, потому, что хореография более придирчива к музыкальному темпу—вальс есть вальс, чардаш есть чардаш, и куда вы денетесь от гран-батманов в канкане? Но в конце концов, общее впечатление от спектакля эти номера лишь усиливают...

А в заключение вот о чем. Молодые соседи по зрительному ряду спросили меня: «А почему «Веселая вдова»? Кажется, что она грустна и задумчива?» А если бы вы должны были пристроить свои двадцать миллионов, при этом обрести любовь на всю оставшуюся жизнь, пришло бы вам в голову веселиться до упаду? Но условность театра позволяет наделить героев самыми разными качествами без ущерба для общественной морали.

Владимир Акишин