Еженедельный номер

Мост воспоминаний

Мои детские годы прошли в Саратове, и многое в моей жизни связано с Волгой. Мы жили в Столыпинском переулке (ныне Трудовом), примыкающем к Соколовой горе, в маленьком домике на два окна на улицу и одно из кухни во двор... Шел 1921 год. Страшный голод душил Россию. В нашей семье были отец, мать и трое детей мал мала. В доме пусто, все продано. Последним был самовар. Отец решился на крайность: мамино приданое —пальто на рыжем лисьем меху, которое оставляли на черный день, поменять на еду в Покровске (позже Энгельс) у немцев, что жили через Волгу.

И вот утром, незадолго до Пасхи, папа взял на плечи мешок, длинный шест и ушел к Волге. Лед уже потемнел, набух, был в трещинах, кое-где образовались полыньи. Отец держал шест двумя руками в горизонтальном положении. Когда он двигался по ненадежному льду, шест страховал его. Весной через Волгу так ходили все. Прошло три дня, а он не возвращался. Лед на Волге тронулся, и пешком по нему было не добраться. Мама не спала, молилась. И мы, стоя на коленях с ней рядом, тоже просили у Бога милости.

Наступил канун Пасхи. Вечером кто-то тихо постучал в дверь. Папа! Войдя, он рухнул на пол: так был измучен. Мы бросились снимать с него мокрую одежду и обувь, целовали его и плакали от радости. В Покровске сразу пальто не взяли, пришлось долго ходить по дворам, пока наконец обмен состоялся, и папа получил за него ведро пшеницы. Хозяйка-немка дала еще немного творогу, завернув в тряпочку. Он спрятал узелок в грудной карман для самого маленького из нас—Витеньки.

Папа рассказал, что, подойдя к реке на обратном пути, он почти потерял надежду нас увидеть: так был опасен лед. Он нашел на берегу брошенную лодку и, полагаясь на волю Божью, начал переправу домой. Приходилось ежеминутно отталкивать от лодки льдины, которые могли сжать ее тисками и раздавить. Работал исступленно, до кровавых мозолей. Холодные брызги и пот заливали его. Вокруг были только лед, вода и еще треск, грохот. Когда он преодолел середину реки, появилась надежда уцелеть. Течением его снесло ниже Саратова, и он потом дольше добирался до дома. Намокший мешок с зерном был тяжел для измученного человека и вместе с тем радовал его: все это он нес нам.

В день праздника Святой Пасхи мама напарила большой чугун пшеницы и дала нам столько, сколько мы просили. Помню, потом мы вышли во двор и сели на крылечко. Яркое, теплое солнце заливало все вокруг и нас в том числе, в воздухе переливался малиновый звон колоколов: на Пасху звонили во всех церквах города.

С тех пор прошло много лет. Мне было тогда пять-шесть лет, а сейчас 84 года. Жив и брат, а вот Витенька умер от истощения. Так что новый мост, он вроде бы и для меня лично выстроен, в память о страшных годах. А людям не придется переживать больше никогда такие мучения. Спасибо всем, кто причастен к строительству!

В годы НЭПа мы покинули Саратов, вернувшись на родину в Нижний. Но детство, каким бы тяжелым ни было, всегда как свет в окошке на всю жизнь. Я полюбила Саратов, но побывать еще там не смогла: дети, работа, скромные доходы семьи.

Помню «Липки», старые названия главных улиц: Немецкая, Александровская. Во время Великой Отечественной войны Сталин разорил Покровск и его окрестности, а немцев Поволжья, мирных, трудолюбивых людей, выслал в Казахстан. Вот что вспомнилось мне, когда узнала, что построен этот мост.

В прошлом я учительница, сейчас пенсионерка. Живу в Уфе вместе с дочкой. Часто вспоминаю Саратов и рассказываю о нем родным и знакомым.

С. ЛЕБЕДИНСКАЯ
г. Уфа