Ежедневный номер

После грома перекрестимся?

Московские специалисты подсчитали: к 2005 году изношенность промышленного оборудования в России достигнет своего пика. Проще говоря, если мы не начнем вкладывать деньги в модернизацию оборудования и охрану производства—катастрофы не избежать.

На территории Саратовской области химически опасных объектов—91, радиационно опасных—2, взрывопожароопасных—132, гидродинамически опасных—109. По территории области проходит 1092 км нефтепроводов, 553 км нефтепродукто-проводов, 1829 км газопроводов, 547 км аммиакопроводов.

Согласитесь, жить рядом с таким вот потенциально опасным богатством достаточно страшно. Узнав поближе о том, как именно обстоят дела с безопасностью этих вот объектов, хочется сменить место жительства. Дышащее на ладан опасное оборудование готово к атаке в любой момент. Впрочем, страхи обывателя не до конца разделяют члены комиссии по чрезвычайным ситуациям при правительстве области, которые на днях рассмотрели два вопроса: о состоянии защиты персонала потенциально опасных объектов и населения области,проживающего в зонах возможных чрезвычайных ситуаций техногенного характера, а также внимательно изучили вопрос с обеспечением безопасности при транспортировании, хранении и использовании хлора на объектах водопроводно-канализационного хозяйства области. Хвастаться, ну абсолютно нечем. Хотя на бумаге все выглядит не столь тревожно. Несмотря на то, что в первом полугодии этого года количество чрезвычайных и аварийных ситуаций по сравнению с тем же периодом года прошлого сократилось, анализ показывает, что аварии стали более масштабными и опасными для населения, персонала объектов экономики. Сегодня в зонах непосредственной угрозы жизни и здоровью в случае возникновения чрезвычайной ситуации проживает около 800 тысяч человек—32 процента от всего населения области.

Правила техники безопасности нарушают где только можно.В результате комплексных проверок, проведенных работниками ГО и ЧС в прошлом году, было выявлено 1219 нарушений, в этом году уже—1100.

Так, например, не соответствуют нормам пожарной безопасности нефтеналивные эстакады на нефтебазе «Увек», не проводятся противооползневые мероприятия на Саратовском НПЗ, руководство которого ссылается на отсутствие финансирования этих работ АО «Сиданко». Еще хуже обстоят дела с системами оповещения персонала: вовремя узнать об аварии смогут лишь работники Балаковской АЭС, ОАО «Балаковские волокна», ОАО «Иргиз», ОАО «Балтэкс». Все остальные работают без систем оповещения. Не узнают вовремя о, не дай Бог, случившейся беде работники ООО «Саратоворгсинтез», саратовского участка аммиакопровода Тольятти—Одесса и химического арсенала в поселке Горный. Большинство руководителей говорят о том, что с удовольствием занялись бы вопросами безопасности, но денег на это ни у одного крупного предприятия нет.

Ну что, скажите на милость, мы можем предпринять—разводит руками заместитель начальника УГПС Юрий Прохоров. Мы, конечно, проверяем, выдаем предписания, однако следовать им никто не собирается. Ответ у всех один—нет денег. В этом году к административной ответственности было привлечено 10229 должностных лиц, приостанавливалась эксплуатация 1192 объектов предприятий и отдельных производств, отключено 4300 участков неисправных сетей. Но это там, где можно отключить.

Ну можно же закрывать тех, кто не желает выполнять ваши распоряжения, пытаюсь я разобраться в ситуации. Человеческие жизни они дороже. Юрий Владимирович со мной согласен. Но закрыть можно далеко не всех.

—Вот, например,—продолжает Юрий Владимирович,—пожар на Останкино. Совсем недавно нам прислали официальные документы. Оказывается, за несколько месяцев до пожара на башне работала комиссия нашей службы. Итог—выданное предписание о проведении ряда профилактических противопожарных работ. Из более чем тридцати пунктов руководство «башни» нашло деньги на выполнение лишь 16. Имели полное право закрыть, но если бы закрыли, представляете, что бы началось. Вот то-то, а вы говорите закрывать, если не соответствует требованиям.

Пожарные предписания—это лишь малая толика невыполняемых охранных мероприятий. Сегодня работают вообще без каких-либо норм и правил, без лицензий Госгортехнадзора—практически все предприятия водопроводно-канализационного хозяйства области, на объектах нефтегазодобычи основная проблема—использование оборудования, которому давным-давно пора в утиль. Хватает проблем и на железнодорожном транспорте. Нет подготовленных и аттестованных газоспасателей, поезда практически не экипированы техническими средствами для локализации аварий, 137 из полутора тысяч газифицированных котельных находятся в подвалах жилых зданий.

В одну из таких вот котельных времен каменного века я сама недавно спускалась. Страшно. Задвижка прикручена проводом, потому что может отвалиться. Пульт управления, с позволения сказать механизм, помнит еще первого истопника. Полное отсутствие каких-либо средств защиты персонала. Не говоря уже о населении.

Вообще вопрос с защитой от техногенных ситуаций населения, что называется, открыт. Где-то, говорят, есть в Саратовской области склад противогазов, которые в экстренном случае по распоряжению губернатора будут выдавать населению. Я, например, при желании, конечно, противогаз даже и надеть вспомню как. Вот только ума не приложу, где именно мне сие произведение средств личной безопасности должны выдать в экстренном случае. Еще говорят, существуют в Саратове и области более 400 убежищ. Все говорят, как один, приведены в полную боевую готовность. Однако скромно при этом напоминают, что убежища—это собственность федеральная, и финансируется их содержание соответственно. Вы знаете адрес хотя бы одного? Нет? Я тоже. Вывод: кроме привычных средств индивидуальной защиты, широко рекламируемых в последнее время по телевизору, носить с собой еще и противогаз. Пригодится, знаете ли, не дай Бог, конечно.

Екатерина ДОБРОНРАВОВА