Ежедневный номер

Последний политзэк

Андрей Деревянкин, представший перед присяжными заседателями в областном суде в качестве обвиняемого по экзотическим ныне статьям (30 ч.1 — «приготовление к преступлению»; 208 ч.1 — «Организация незаконного вооруженного формирования»; 280 ч.1 — «Публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя РФ»), приложил максимум усилий, актерского мастерства и добился-таки признания себя виновным. Вердикт присяжных был единодушным—виновен. По всем предъявленным ему обвинением статьям. Снисхождения не заслуживает. Приговор — 4 года лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима.

—Это было многосерийное шоу одного актера,—признавались позже те, кто побывал на этом судебном процессе, длившемся больше недели.

Присяжные давились смехом. Веселилась публика в зале. Подобие улыбок время от времени появлялось на лицах гособвинителя и председательствовавшего судьи. Подсудимый так разошелся, что однажды его просто выставили вон из зала суда. Впрочем, потом его вновь усадили на скамью подсудимых, где он и веселился, пожалуй, больше всех.

Не раз возникало подозрение относительно психического состояния здоровья подсудимого. Чего стоят его амбициозные высказывания по поводу возглавляемой им Российской армии спасения. О спрятанном в лесах оружии, боеприпасах, ну и, конечно, гексагене. (Без последнего вряд ли кто-нибудь поверил бы в серьезность замыслов борца с ФСБ.—Авт.). Текст листовок с указанием домашнего адреса и номера телефона, которые были найдены при обыске на квартире Деревянкина в Энгельсе, и вовсе умилял: «Один удар крылатыми ракетами по Кремлю, и воздух станет чище, небо голубее, птицы запоют радостнее...»

Но медики сделали однозначное заключение: «Здоров. Временных психических расстройств на момент совершения преступления не обнаружено...» Одним словом—подсудимый был признан вменяемым. Иначе и быть не должно. Дело в том, что последний раз Андрея Николаевича пользовали эскулапы института Сербского и нашли его психически здоровым гражданином, способным контролировать и давать отчет своим действиям.

Те, кто немножко знаком с «трудовой» биографией Деревянкина, утверждают, что он профессиональный мученик совести. Родись он в начале века, боролся бы с самодержавием. Ну, а выпало разоблачать коммунистов. Чем он, собственно, и занимался с 1979 года.

Не стало советского строя и КПСС, пришлось перестраиваться, менять ориентацию — на борьбу с ФСБ. (Даже своего адвоката в суде Деревянкин назвал агентом КГБ.—Авт.).

Рассказывают о последней акции борца с режимом как некий анекдот. Господин Деревянкин в то время трудился в одном из подмосковных коммерческих банков юридическим консультантом. То ли к нему, то ли в банк нагрянули сотрудники ФСБ. Консультант влепил контрразведчику пощечину, после чего на него были надеты наручники и он был препровожден в институт Сербского. Где и поставили вышеупомянутый диагноз—здоров. Срок за хулиганство дали условный, и, по некоторым сведениям, довольно продолжительное время Деревянкину пришлось жить и содержать семью на пожертвование неких правозащитных фондов, в том числе и общества трезвости.

Задержанный весной прошлого года, Деревянкин во время предварительного следствия хранил молчание. Отрицай он в суде свою причастность к найденным у него листовкам, плакатам, компьютерным дискетам с призывами к насильственному изменению общественного строя, убийству видных общественных и политических деятелей, заявляй, что их ему подкинули... как знать, куда бы склонилась чаша весов Фемиды. Но подсудимый имел четкую цель —стать первым и единственным в сегодняшней России политическим заключенным. Его хоть иногда и несло в своих речах на суде, но в итоге, повторяем, с поставленной задачей, судя по вердикту присяжных и приговору, он успешно справился.

Правда, судья пытался вывести обвиняемого на чистую воду вопросами, например, почему тот указывал в листовках, на сайте в Интернете свою фамилию, почтовый адрес и адрес электронной почты, номера телефона и счетов в банках.

Ответы Деревянкина были хорошо продуманы и логически выстроены. — Я открытый руководитель движения (кстати, название явно «мыльное» — «Радуйся, Мария»). Но есть и негласные, законспирированные руководители.

А вот к вопросу судьи, где они находятся, был явно не готов.

— Один где-то под Парижем...

Тут же спохватился, что прозвучало это смешно и нелепо. Заявил, что не скажет.

После оглашения приговора, как того и ожидали журналисты, Деревянкин не удержался от заявления о начале своей голодовки сразу по прибытии к месту отбывания наказания. Политзэки, мол, должны содержаться отдельно от уголовников.

Кто-то из коллег ехидно заметил, что для узника совести Деревянкина теперь построят отдельную персональную зону, как последнему политическому заключенному в России уходящего века и первому в веке наступающем.

P.S. В мире есть немало общественных и коммерческих организаций, готовых по первому зову откликнуться и прийти на помощь людям, чьи права нарушаются. К тем, кто страдает за свои взгляды и убеждения. Кого преследуют по политическим мотивам и на кого осуществляются гонения.

Можно, оказывается, призывать к убийствам, террору, саботажу и к самым нелепым и чудовищным акциям и в то же время провозгласить себя узником совести, борцом за права человека. Да кем угодно. Главное при этом — не забыть создать общественную организацию или, на худой конец, открыть личный счет в банке.

Владимир Изосимов