Еженедельный номер
Педагогика: дрессура или подвижничество
Милая, хрупкая, стильная, кокетливая. Ане Соловьевой 22 года. Встретив на улице, ее можно принять за художницу или представительницу иной творческой профессии. Но на самом деле Аня—кандидат педагогических наук. Причем самый молодой не только в Саратове, но и во всей России. Обращаться к ученой даме Соловьевой по имени-отчеству просто не поворачивается язык.
—Аня, удовлетворите естественное любопытство. Как можно успеть в 22 года защитить кандидатскую диссертацию?
—Защитилась я 19 мая этого года. А начиналось все довольно банально. Я закончила в школе девятый класс и поступила в педагогическое училище. Мечтала стать учителем начальных классов. В правильности своего выбора убедилась уже в училище. В 15 лет всегда хочется быть на кого-то похожей. В училище я буквально влюбилась в своего педагога Наталью Ивановну Капустину, стремилась ей подражать во всем.
Училище я закончила с красным дипломом и поступила в пединститут тоже на факультет начальных классов. После педучилища институт предлагает сокращенную двухгодичную форму обучения. Вот и получилось, что в 19 лет я уже имела институтский красный диплом, получила рекомендацию в аспирантуру. Пошла работать в институт повышения квалификации учителей и училась в заочной аспирантуре. А потом—защита. Теперь я старший преподаватель кафедры.
—Вы хотели работать с младшими школьниками, а в итоге учите их учителей. Вас это не смущает?
—Абсолютно. У меня была большая практика в школе. Записаны интересные видеоуроки. Есть масса идей, которыми я могу и хочу поделиться. По-моему, это здорово. В школах я провожу огромное количество времени, просто в несколько ином качестве.
—Кто, на ваш взгляд, сегодня идет работать учителем? Ведь вот вы с двумя красными дипломами туда не пошли. Согласно стереотипам общественного мнения, в школу попадают неудачники, те, кто не смог устроиться получше. Насколько такая точка зрения соответствует истинному положению дел?
—Я категорически против такого подхода к школе—по «остаточному принципу». Почему вы не хотите поверить в то, что учителя любят детей, свою работу? Школа претерпевает множество изменений, в том числе и негативных. Там маленькие зарплаты. Этим вызвана текучесть кадров. Но процент творческих людей в школе по-прежнему велик. Сейчас в школу пришло много молодежи, тех, кто закончил институт совсем недавно.
—Раньше в пединститут поступали в основном девочки из села, чтобы зацепиться за город и уже никогда в село не вернуться. А сейчас?
—Я девочка не сельская, потому мне судить трудно. Кто-то, наверное, действительно старается остаться в городе. Но многие едут домой. Где же еще попробовать себя в только что полученной специальности, как не дома?
—Почему женщин в школе на порядок больше, чем мужчин?
—У нас нервная система на порядок крепче, мы лучше организованы. Понять ребенка, переживать вместе с ним его проблемы—это, по-моему, дело женское. И в общении с коллегами-женщинами чаще удается отстоять свою точку зрения.
—И вот приходят в школу милые всепонимающие женщины, с одной стороны, и первоклашки, с нетерпением ждавшие начала учебного года,—с другой стороны. Почему же очень скоро чувством, доминирующим над остальными, у ребенка становится страх?
—Страх возникает чаще не перед конкретным учителем, а перед самой школьной системой. Если учитель сам личность, он разовьет, а не задавит тот изначальный интерес, с которым ребенок пришел в школу. В последние годы дети очень перегружены. Перегрузка может породить страх, а никак не интерес.
Многое зависит именно от первой учительницы. Настоящую первую учительницу люди помнят всю жизнь. Она должна максимально облегчить ребенку вхождение в школьный мир, помочь адаптироваться в нем. Тогда и страха не будет.
—Вы все время говорите об изменениях, которые происходят в школе. Я лично наблюдала, как учеников начальных классов после уроков учительница строила и вела в гардероб. Если кто-то выбился из строя, вся шеренга возвращалась в класс, строилась заново. И так изо дня в день. О каких изменениях мы говорим?
—Явно не о таких. Это дрессура. Но программы усовершенствуются, появляются новые учебники, методики. Вариативное обучение позволяет разгрузить детей.
—Вам встречался педагог, которому вы профессионально позавидовали?
—Это Тамара Филипповна Рудякова из 62-го лицея. У нее талант именно общения с детьми, божий дар. Она может понять и принять любого ребенка. Ей настолько самой интересно общаться с детьми, что от нее невольно «заражаются» окружающие. У нее учиться легко. Она неординарна во всем.
—Вот приходят дети в первый класс, попадают к обычному педагогу. И уже через месяц Коля объявлен хулиганом, Петя—двоечником, а ябеда Лена—умницей и отличницей. Почему наша педагогическая система дает право учителю развешивать ярлыки? Как детям жить дальше с этими ярлыками?
—Это ужасно. Я огромный противник таких методов. Это психологическая травма для ребенка. Одной педагогической ошибкой можно изуродовать ребенку жизнь. Я сама ушла из школы после девятого класса именно по этой причине. Хотела доказать, что я личность, что я могу. У ребенка тут единственный выход—сопротивляться. Но на это способны не все.
—Значит, против лома нет приема?
—Есть. Выход—в абсолютной демократизации школы, а это не может произойти сразу и одномоментно. Тогда учитель перестанет быть вершителем судеб. Учителям надо почаще вспоминать себя на школьной скамье, себя трезво оценивать как личность.
—Вы попробуйте учителю при его смехотворной зарплате еще и предложить переоценить себя как личность.
—Да, чтобы воспитать достойного человека, надо самому жить достойно. Учитель—живой человек. Не каждый может свои беды, свои материальные проблемы оставить за порогом школы.
—Есть ли какой-нибудь тест на педагогическую профпригодность? Ведь хорошему, например, математику может быть категорически противопоказано общение с детьми.
—Если честно, меня тоже всегда интересовал этот вопрос. Меня лично никто не проверял.
—Так, может быть, проблема в этом?
—И в этом тоже. Педагогике можно научить, но не любого. Работа с детьми требует природной предрасположенности. Вы можете быть прекрасным родителем для своего ребенка, но плохим учителем для чужого. Умению общаться с детьми, разговаривать с ними на равных не научишь.
—Я сейчас задам достаточно болезненный для многих вопрос. Как вы считаете, бездетные люди могут работать в школе?
—Здесь можно ответить двояко. С одной стороны, бездетный учитель может отдать ученикам больше тепла, накопившегося в нем. А в то же время, не имея детей, сложнее их понять. Труднее встать на позицию родителей, которые привели в школу самое дорогое существо и отдали незнакомой тете. Тут опять же все зависит от конкретной личности педагога. Я бы не решала вопрос по принципу «или—или».
—Сейчас на все педагогические сложности, которые существовали всегда, наложился еще и социальный аспект. Встретились после каникул. Один ученик был в Турции, другой—в Испании. А сама учительница у мамы в деревне картошку копала, потому что она не перезимует со своей зарплатой без этой картошки. И как ей прикажете своих учеников любить? Как заставить любить друг друга тех, кто был в Испании, и тех, кто в Москву ни разу не ездил?
—Проблема не в детях. Да, сегодня у их родителей такие материальные возможности, завтра они могут измениться в любую сторону. Повидал ребенок другую страну—прекрасно. В чем здесь повод для ненависти? Наоборот, надо и других детей правильно настроить. Пусть этот путешественник поделится с классом своими впечатлениями, расскажет, что видел интересного.
—Я училась в школе много лет назад, сейчас учится мой ребенок, но в одном школа осталась неизменной: сложнее всего приходится детям неординарным. Если пятиклассник увлекся геологией или астрономией, кроме окрика «Учи хорошенько математику!» он в свой адрес ничего не услышит. Для чего школа старается всех максимально усреднить?
—Познавательный интерес к любой науке учитель должен только поддерживать. Пусть ребенок выступит перед классом с каким-то интересным сообщением. Пусть другие дети задумаются, что же им интересно в жизни помимо школьной программы. Умение размышлять, излагать свои мысли поможет во всех школьных предметах. Учитель должен не нивелировать, а в каждом найти яркую индивидуальность. Детей надо вовлекать, а не отталкивать.
—Ребенок в школе не только учится, но и живет. Теперь представьте себе: в классе утренник. Разбились на две команды, проводят разные конкурсы. Учитель предлагает мальчикам в каждой команде выбрать одну самую красивую девочку. Состояние остальных 20 девочек понимаете? За что? Другой пример. На классном часе учитель просит поднять руки тех, у кого родители в разводе, потом тех, у кого матери—одиночки. Кто дал право? Учитель считает такую процедуру нормальной. И дети уже адаптировались к системе настолько, что безропотно поднимают руки. Что это такое?
—Это нарушение негласной этики взаимоотношений. Учитель обязан быть гуманистом. Есть масса способов получить все нужные сведения, не травмируя детей. Нельзя ставить ребенка в унизительную ситуацию. Загляните в глаза школьнику. Там столько всего отражается. Ему уже есть что рассказать о жизни. Зачем же дополнительно травмировать, добавлять отрицательных эмоций?
И праздник в классе должен быть праздником. Творческий педагог сумеет подарить радость всем. Можно придумать массу номинаций, заранее зная, кому какая достанется. Тогда каждый ребенок уйдет с праздника с хорошим настроением.
—Наши многочисленные претензии к педагогу никак не соответствуют его зарплате. Не честнее было бы ввести платное обучение? По крайней мере для тех родителей, которые в состоянии заплатить. Тогда повысится оплата педагогического труда. Естественно, возникнет конкуренция. Директор сможет выбрать лучших педагогов, а не тех, кто исторически образовался в его школе.
—Мне кажется это не совсем справедливым. И в малоимущих семьях растут способные дети. Потом, сегодня вы способны платить за обучение, завтра у вас уже нет такой возможности, а ребенок уже учится в хорошей школе и в другую не хочет. Кроме того, в любой школе могут оказаться подвижники, люди с творческим подходом к работе.
—А вы считаете нормальным, что родители могут собрать деньги на занавески, но не имеют права собрать деньги на оплату хорошего учителя?
—Да, наша законодательная база этого не позволяет. Вообще платное обучение—это такой вопрос вопросов, что я вам не дам на него ответа.
—Давайте в преддверии праздника закончим разговор на радужной ноте. Как вы себе представляете идеальную школу, идеального педагога?
—На мой взгляд, выход—в частной школе. Но сейчас это очень сложно. Тут многое зависит от инициативы родителей.
А идеальная школа—прежде всего небольшая. В классе—10-15 человек. Уют, хорошая обстановка. После уроков—интересные факультативы, игры, совместные походы, домашняя обстановка. Возраст и пол учителей я бы не стала регламентировать. Главный критерий—личность конкретного педагога.
Евгения СИНЕВА