Ежедневный номер

113-й день рождения Николая Вавилова будет отмечаться 25 ноября. Немногие знают, что в аграрном университете действует музей великого ученого. Здесь бывали американские, индийские, японские, китайские, французские, английские гости—более 100 экскурсий в год. А самих саратовцев, к сожалению, не очень интересует жизнь создателя науки генетики, работавшего и умершего в нашем городе.

Музей расположился в кабинете Вавилова в старом здании СГАУ на Театральной площади. Здесь не по-музейному тепло: толстые стены старинной кладки не спешат остывать после жаркого лета. В тесной комнатке—деревянный стол-бюро с десятками ящичков. В шкафах до потолка—6,5 тысяч книг. Это, правда, не настоящая библиотека Вавилова. Свои книги он из Саратова увез. Но ученики и родственники помогли восстановить весь список изданий, подарили музею такие же, какие были у Вавилова, керосиновую лампу и микроскоп. В витрине—принадлежавшие ученому образцы пшеничных колосков. Сто лет назад их срезали на поле в Швеции. Мелким почерком на трудах по генетике автор вывел дарственные надписи коллегам. А вот—всем нам: «Солнечному, знойному, суровому краю настоящего и будущего агрономии Юго-Востока как дань за несколько лет приюта и гостеприимства».

Тридцать лет и три года музеем занимается Владимир Стуков. В какой-то мере его самого можно причислить к уникальным экспонатам. Борьба с «лысенковщиной», известная большинству лишь по художественной литературе конца ХХ века, остается для него темой вполне реальной и актуальной. Владимир Иванович по именам-отчествам и всем ученым регалиям знает учеников и соратников Вавилова. Причем весь пыл музейного хранителя держится на голом энтузиазме. За это ему не платят ни копейки.

Видимо, ботаником надо родиться. Стуков с детства посещал кружок юннатов-мичуринцев. Еще подростком встречался с селекционером Алексеем Шехурдиным. В 1954 году поступил в сельскохозяйственный институт, который годом раньше избавился от приставки «имени Сталина», а 30 лет спустя во многом благодаря стараниям Стукова получит имя Вавилова. В вузе в то время работали ученики Вавилова. В кабинете ректора висел его портрет. А в библиотеке (правда, в особом фонде) хранились его труды. Но вслух «крамольное» имя никогда не произносилось. Первые статьи памяти ученого появились в Саратове только в 1962 году—до провинции «оттепель» доходила с большим опозданием. Между тем юный Володя Стуков слушал лекции в духе Лысенко и зубрил цитаты «великих биологов» Ленина и Сталина. Тогдашние студенты не понимали всей значимости пива, в отличие от сегодняшних, и необычайно трепетно относились к качеству гранита науки. Поэтому после третьего курса Стуков хлопнул дверью СХИ и ушел в СГУ на кафедру к прогрессивному профессору Хохлову. Преддипломную практику проходил в цитадели ярых «антилысенковцев»—Новосибирске.

—Даже вице-президент Никсон приезжал посмотреть наши посевы кукурузы,—вспоминает Владимир Иванович.—Мы ее выращивали в торфоперегнойных горшочках. Там ведь и в июне бывают заморозки. А на полях академгородка за колючей проволокой работали зеки.

Аспирантуру Стуков заканчивал в ленинградской лесотехнической академии, где также поддерживали идеи Вавилова. Поэтому по возвращении в Саратов Владимир Иванович много сил приложил для организации первого празднования вавиловского юбилея. Улицу Михайловскую переименовали в Вавилова. Для этого предлагали Железнодорожную. Но ученые отказались: маленькая она, и ни одного вуза на ней нет. А Астраханскую не разрешил переименовывать облисполком: на ней располагается тюрьма, где умер Вавилов.

В 1968 году на входе в институт появилась первая в России мемориальная доска. Открыли ее без разрешения горсовета. Многие чиновники потом пытались ее снять. Но преподаватели и студенты не дали. Два года ушло на проектирование памятника Вавилову на Воскресенском кладбище (он захоронен в братской могиле, чье точное месторасположение до сих пор неизвестно). Деньги пришлось собирать по всей стране. Когда 25 сентября 1970 года покрывало со скульптуры торжественно сняли, все ученики Вавилова были поражены, насколько мало портретное сходство. Предлагалось даже сбить изображение и оставить одну надпись. Пошли разговоры, что изменить улыбку ученого приказало КГБ. На самом деле скульптор просто никогда раньше не рубил по граниту. А тут ему пришлось работать с 14-тонной глыбой...

Памятникам Вавилову хронически не везет. Скульптуру в Мирном переулке изготовили из цементной крошки, которая не дольше 15 лет выдержит загазованную городскую атмосферу, да еще поставили посреди базара. Новую мемориальную доску на стенах СГАУ изуродовали охотники за цветметом. Латунный барельеф они приняли за бронзу и сорвали с гранитной стеллы. К счастью, воры быстро поняли свою ошибку и далеко барельеф не утащили. Его удалось восстановить и покрасить черной краской под чугун—от греха подальше. А в Москве и Петербурге памятников Вавилову и вовсе нет. Хотя постановление правительства еще СССР об их сооружении выпущено аж в 1986 году. «Заминка» вышла из-за распрей скульпторов. Не лучше ситуация и с увековечением памяти ученого в печатном виде. По оценке Стукова, статья о Вавилове, например, в книге «Тысяча великих ученых»—небылица в лицах.

Современность просочилась в музей в виде мокрых пятен на потолке—протекла крыша. Стенды с фотографиями свалены в кучу, царит походный беспорядок—скоро помещение закроют на капитальный ремонт. Но 25 ноября музей будет открыт для всех (и даже суровые охранники СГАУ не помеха). Вход бесплатный.

Надежда АНДРЕЕВА