Ежедневный номер

Опера-розыскники предпочитают работать по холодку. Проститутки и цветной металл—это так, по ходу дела. В нерабочее, так сказать, время, по прихоти начальства, которое в свою очередь выполняет волю свыше. Взбрело им в голову (насмотрелись московских репортажей.—Авт.) изжить проституцию в культурной столице Поволжья, вот вся милиция и устраивает облаву на шлюх. Штрафует. То же самое и с пунктами приема цветного металла. «Ату их!»,—крикнет чиновник где-нибудь на большом заседании, и вся милиция рыщет по подвалам и гаражам. Штрафует. Подвыпивших мужиков за незаконное предпринимательство—скупку лома. Наживка—рваный мешок с парой деталей от уличных светильников из алюминия. Остающиеся в отделе опера едко подшучивают над идущими на задание коллегами.

—Надолго?—спрашиваю.

—Да нет, только туда—возьмем скупщика, да обратно,—составим протокол.

Дело, в общем-то, обычное. К подобным акциям опера привыкли и не жалуются. Тем более их время—шесть часов утра. Кажется, не спят в такую рань только они да собачники. Последние, как правило, пребывают в плохом расположении духа. Самый сон, а они как последние бобики тащятся во дворы, обходя все мокрые кусты и дурно пахнущие углы.

Собачник в эту пору рад любому мыслящему двуногому существу. Хитрые опера этим как раз и пользуются. На их языке это называется—«провести комбинацию». Вообще-то, идя на задержание, они хорошо изучали своего клиента, его связи, привычки, ну и все остальное. Чутье, она же интуиция, подсказывает, что сегодняшний объект, разыскиваемый за угон, где-то здесь рядом. А тут еще и местный житель подвернулся. Грех не поговорить.

Собачник между делом поведал, что Васька Зотов (преступник)—его сосед по дому. Вроде бы вчера вечером был дома. Собеседники оживляются. Один опер закуривает у окна первого этажа. Двое других исчезают в подъезде многоэтажки.

Через минуту на подоконнике появляется парень. Открывает раму. Оперативник бросает сигарету и достает наручники. Прыг—щелк. И все дела. Компания, как лучшие друзья, не спеша шествует по двору спального района.

Позвони маме

Сотрудники розыска не любят зиму. Это время года подбрасывает им неопознанные трупы. Люди без документов умирают не только от того, что пьют всякую гадость. Но если и не травятся сразу на кухнях, то замерзают, выйдя на свежий воздух.

Настороженно оперативники ждут прихода весны. Из сугробов оттаивают «подснежники»—обезображенные временем трупы.

Осень чревата обострениями психических заболеваний. Как будто кто-то дает больным отмашку, и они, усыпив бдительность родных, исчезают. Кто-то из них сводит счеты с жизнью.

Открыто розыскники ненавидят лето. У взрослых начинается сезон отпусков. У детей—сезон каникул и оздоровительных лагерей. У подростков—дачных оргий.

—И родственники, и родители, приходя к нам, ищут своих «ангелов»,—рассказывает оперуполномоченный межрайотдела розыска ГОВД Михаил Терешко.—Если дочь пропала, то, конечно, вся правильная, отличница и крестиком вышивает в свободное время. Если сын, то собирает марки, а водку не пьет совсем, только пиво. Начинаем искать, и уже когда собираем информацию, устанавливаем связи, знакомства пропавших детишек, на голове волосы начинают шевелиться. Выясняется, что «ангелы» самому черту братья...

Мечта оперативника, конечно, сразу иметь точную, достоверную информацию о пропавших, какой бы горькой она ни была. Но, увы, одни ее скрывают от посторонних, другие просто не знают и даже не догадываются о «грешках» разыскиваемых. В итоге уходит, теряется главное—время. Иногда, к сожалению, это становится роковым фактором. Человек либо исчезает навсегда, либо его труп, как это ни кощунственно звучит, становится неопознанным, невостребованным и хоронится в общей могиле.

Только по одному Ленинскому району в розыске находится 89 преступников. Двадцать человек числятся как без вести пропавшие. 75 неопознанных трупов...

Бумажная работа

В уголовном розыске притупляется чувствительность. Ее место занимает, я бы даже сказал, некий цинизм. Тем не менее заметно, что говорят оперативники на эту вечную, философскую проблему жизни и смерти неохотно. Возиться с трупами тем более желанием не горят. Но особенно оперативники не любят бумажную работу. И с желанием рассказывают о живой, с живыми людьми, пусть даже с ворами, жуликами и убийцами.

—Сериал помните? «Улицы разбитых фонарей»?—спрашивает Михаил.—Там одна серия—два месяца работы отдела и... никакой писанины: запросов, ответов, справок и т.п. бумаг. Одним словом, кино. Конечно, без всех этих бумажек не обойтись, а главное—не найти человека.

—Пять лет мы искали киллера, совершившего несколько заказных убийств,—вспоминает Михаил. —К моменту, когда его вычислили в Москве, у нас уже была информация, как он вооружен.

Дверь квартиры тогда просто взорвали. Его собаку, стоимостью как пятисотый «Мерседес», выбросили в окно. Сам хозяин, как сидел в трусах на диване с кружкой пива, так и застыл.

Как бы ни изощрялись преступники, их рано или поздно ловят. В крайнем случае знают, где их следует искать. Одного мошенника, облапошившего сотни саратовцев, подкараулили в Шереметьеве, когда он через два года посетил Россию проездом из Лос- Анджелеса. Еще на двоих бывших россиян, уроженцев губернии, поданы заявки в интерпол. Пока ни киприоты, ни израильтяне не готовы выдать ставших своими граждан. Оперативники ждут, когда их подопечных заест тоска по Родине.

А пистолетик есть?

Ночь. Стук в дверь: «Откройте—милиция. Нужно поговорить».

—Сколько вас?

—Двое...

—Вот и поговорите.

Этот анекдот про розыск. Скорее всего его и придумали сами опера. А еще у них отобрали пистолеты. Теперь, когда они идут вечером, ночью или утром на задержание серьезного преступника, (которому, в общем-то, и терять уже нечего), они просят в ближайшем райотделе милиции кого-нибудь с «пушкой» для прикрытия. В городском межрайотделе говорят, что с подстраховкой начали работать после того, как троих оперов ранили. В то же время самокритично замечают, что когда дело доходит до оружия, стрельбы и беготни по крышам, это значит, что где-то недоработали.

—Брали в Ленинском районе убийцу. Десять лет человек находился в розыске. Была информация, что его и в живых уже давно нет,—рассказывает Вадим Рафиков, старший опер УР Ленинского УВД.—По телевидению, в газетах его портрет демонстрировали. Предупреждали граждан, что преступник опасный, легко входит в доверие, особенно к женщинам-предпринимателям, продавцам магазинов. Одна приходит с заявлением, мол, сожитель обокрал, вынес золото. Взяли его тихо, по-домашнему. Он как раз варил пельмени на кухне.

—Другой,—вспоминает Михаил Терешко,—ну чисто шкет. Маленького росточка, щуплый пацан. За тремя райотделами в розыске числился. И мы его искали, как мошенника. И бандитов он умудрился обмануть. Несколько раз дом, где он жил, окружали. Эх, надо было собаку брать! С ней искать. Это потом он показал свою нору. Век бы не найти.

Последний раз этот самый шкет умудрился спрятаться в корыте, которое висело на стене. По пятам за ним зашли оперативники в квартиру. Все обыскали. Злые. Должен быть. И тут слышат—звякнуло корыто в прихожей. Бросились туда. Пусто. Только форточка на кухне открытая. Ушел с третьего этажа по балконам на крышу.

Поймали его все-таки раньше, чем нашли «кидалу» разгневанные дружки. Хотя, можно предположить, что досталось ему и от разозленных оперов.

В глубинке нравы преступников еще круче. В Ртищеве начальник УР и его заместитель заметили подозрительного типа, который в два часа ночи направлялся к киоску. Увидел машину и повернул обратно. Остановились, предложили подвести. Мужик сел на заднее сиденье, приставил нож к горлу водителя. Коллега выручил—дал разбойнику кулаком в глаз.

Задерживаемые ведут себя по-разному. Чтобы хорошо прятаться, а главное—долго, нужно много денег. Нехватку их россияне, преступившие закон, пытаются компенсировать доступными средствами и способами.

—Сидим как-то на диване в квартире разыскиваемого,—смеется Вадим,—беседуем с хозяйкой. О погоде. О политике. Слышим: «Все, мужики, слезайте с меня, больше не могу...»

Другой висел на балконе, пока мы на чай напрашивались. Находили людей в коробках из-под телевизоров. А один самоистязатель при росте два метра умудрился сложиться на антресолях. Правда, не долго там выдержал...

Звонит телефон.

—Едем,—бросает мне Вадим.—Второй отдел сообщает, похожий на разыскиваемого человек появился на их территории.

По пути вводят в курс дела. Гражданин, которого предстоит задержать, обвиняется в краже. Ранее неоднократно судим. По оперативным данным, чувствует за собой слежку, а потому ночами скрывается на кладбище.

Подъехали. Все произошло скучно и неинтересно. Преступник спал. Его разбудили. Он даже не удивился. Наверное, просто устал бегать и ждать.

Владимир ИЗОСИМОВ