Ежедневный номер

Свидетель... Заяц?

Сегодня, увы, никто не может определить масштаб воровства и разграбления дачных массивов в округе крупных городов. Чаще всего дачники остаются один на один с бедой. В прошлые выходные и я отправился на свой дачный участок с контрольной, так сказать, проверкой. Накануне не спал ночь, представляя себе ужасные картины—выбитую дверь, обворованную усадьбу...

Наше дачное товарищество «Радуга» было организовано одним из первых в области, без малого тридцать лет назад. В отличие от новых, старый дачный поселок практически лишен помпезных, огромных особняков—в большинстве здесь скромные избушки из кирпича или дерева. Но зато именно в «Радуге», примкнувшей к ней «Заре» и других товариществах Подгорновского массива Энгельсского района, сосредоточился «коренной» садовод-любитель, знающий толк в такого рода хозяйствовании, честный труженик. Оттого в автобус, который отправился рано в воскресенье от проходной троллейбусного завода, набилось великое множество народа. Ехали-горевали: по слухам, охотники за цветным металлом зверствуют—разбирают крыши из дюраля и цветных сплавов, взломав домик, выгребают все подчистую—от мебели до вилок-ложек. Обреченность, с которой каждый горожанин готовился к встрече с потенциальными неприятностями, наводила уныние. Даже яркий зимний день с легким морозцем и белизна полузасыпанных снегом загородных далей не радовали.

Худшие ожидания большинства оправдались. «Хозяйская рука» неуемного промысловика цветных металлов прошлась по чужой собственности. Вырванные с частью дверного косяка замки свидетельствовали чаще всего: воры «навели порядок» и можно даже не заходить в дом, чтобы в этом убедиться.

Вот и я, затаив дыхание, обхожу свою избушку вокруг—все вроде цело, а у соседей окно разбито—видимо, из хулиганства, так как сквозь незанавешенные стекла насквозь просматривается почти пустое помещение. Все успели вывезти тетя Шура и ее дети, а обозлившийся вор просто разбил стекло...

—Пойдем посмотрим, что там на улице творится,—приглашает меня другая соседка, приехавшая из города.

И мы отправляемся в путешествие по знакомым. У одних на крыльце обнаружили нехитрую дачную аппаратуру—старенький телевизор, антенну, трансформатор. По всей видимости, воров либо кто-то спугнул, или они еще вернутся. Общими усилиями «перепрятали» этот скарб. Теперь задача—сообщить хозяевам о покушении и на их имущество.

Вот распахнутая дверь дома, свежие следы. В эту дачу наведывались накануне нашего приезда. Перевернутая мебелишка, поднятые на дыбы матрасы. Что здесь ищут страшно предприимчивые люди, чем хотят поживиться? Странно, если думают, что в каждом маленьком загородном доме открыт филиал алмазного фонда России.

—Такие мелочные,—вздыхает моя спутница. —У меня, представь, украли старые табуретки, у них ножки—алюминиевые.

Табуретки—это что! Вот полуразоренные крыши, навесы—это да! Ущерб по сегодняшним дням на многие тысячи. И все безнаказанно вывозится, сдается в пункты приема цветных металлов.

—Надо Аяцкову писать,—предлагают некоторые. —Он гарант безопасности, пускай берет на себя ответственность.

—Не Аяцкову писать, самим охранять,—возражают другие. —Вот в березовских дачах наняли казаков. По двести шестьдесят рублей собрали и наняли. И везде таблички «Дачи охраняются». Никто не зайдет лишний раз—боятся.

Наш сторож—пожилой человек, явно не Шварцнеггер по физическим данным, вздыхает:

—У меня даже ружья охотничьего нет, чтобы в случае чего попугать воров...

В этот момент к автобусу возвращается председатель товарищества с группой общественников:

—Сняли! Около километра проводов сняли с трассы. Что делать? Где деньги брать?

Для восстановления электроснабжения поселка придется собрать дополнительные взносы с членов товарищества. А ведь впереди еще два месяца, во время которых «флибустьеры» могут стащить электрические провода не с одного, а с десятков километров дачных сетей.

Что ж в самом деле делать? Мне кажется, пришла пора местной власти всерьез разобраться в положении беззащитных дачных поселков. Здесь нет телефонной связи, не дежурит милиция, отсутствуют пожарная, скорая помощь в летний сезон. Между тем все пункты социальной защиты, которые распространяются на нас с вами в городах и в деревнях области, почему-то практически автоматически перестают действовать в дачных поселках. Будто бы мы пересекаем границу с другим государством и оказываемся там без гражданских прав и свобод.

Между тем, согласитесь, масса ведомств живет и за счет дачников. Это и оформители всевозможных документов, и организаторы пассажироперевозок, которые ломят совершенно дикие цены за проездные билеты на автобусах и маршрутках, и продавцы электроэнергии, и даже хозяева земель, которые сдают товариществам наделы в долгосрочную аренду и взимают с них плату. Но никто, абсолютно никто не отвечает за сохранность имущества и порядок в дачных массивах. У самих же дачников едва ли больше прав, чем у любой другой общественной организации. Оттого так уверенно, масштабно и совершенно безбоязненно действуют воры.

Грабежи, как известно, стимулирует стабильная работа пунктов цветного металла, куда сбывается украденное. Но видеть в дачных ворах лишь дилетантов—наивно. Тот же демонтаж линии электропередач, закрепленных на высоченных железобетонных столбах, могут осуществить лишь своего рода профессионалы. Значит, у грабителей развита «индустрия»—все подчинено наживе. А мы наивно полагаем, что от такой махины можно отбиться выстрелом из охотничьего ружья в воздух...

Мы возвращаемся в город. Смеемся, чуть отойдя от увиденного: только заяц—друг дачника. В этом году снега мало, длинноухие не сумеют обгрызть молодые деревца, так как не дотянутся выше обмотанной части ствола. Да и единственным свидетелем поругания дачного участка остаются только все те же зайцы.

Вот такие невеселые мысли родила эта воскресная поездка. Как всегда, мы спохватываемся слишком поздно, весной ограбленным дачникам придется много трудиться. И так будет до тех пор, пока «круговорот» вторичного цветного металла не будет остановлен. Придется и вправду писать Аяцкову, Путину или... Останавливает лишь одно: а разве им все это неизвестно?

Иван Комаров