В областную прокуратуру обратилась некая Лариса Степановна, мать-одиночка, имеющая двух несовершеннолетних детей—шестнадцатилетнего Сергея и десятилетнего Виталия. Она жаловалась на своего родного отца, который не желает прописывать к себе ни ее, ни внуков. В отцовскую квартиру она въехала в 1997 году. Но как-то раз летом переехала жить к отчиму, а родной батюшка за это время врезал новый замок. И препятствует. Даже прописывать не хочет, а она с детьми приехала из Владимирской области, прописку потеряла, младший сын живет в интернате... В общем, требуется помощь прокуратуры в решении ее жилищной проблемы.

Областная прокуратура поручила разобраться Фрунзенской, но окончательно разобралась во всем прокуратура Ленинского района. Почему она? Да потому, что Лариса Степановна соизволила в письме прокурору области наврать. Оказывается, во Владимирской области она года три проживала. А всю сознательную жизнь провела в Саратове. И жила она в Ленинском районе в 2-комнатной квартире вместе со своими детьми и своей мамой.

Мама Ларисы Степановны умерла весной 1993 года. После ее смерти, став квартиросъемщицей, Лариса Степановна приватизировала квартиру на себя. Без детей. Будто бы она бездетная. И хотя в справке ЖЭУ, выданной в момент приватизации, дети значились, тем не менее агентство по приватизации не вписало детей в договор. Что является грубейшим нарушением (ведь дети были в то время не просто несовершеннолетними, а малолетними—одному 10 лет, другому 3 годика) и служит основанием для признания договора недействительным.

Приватизировав квартиру, Лариса Степановна на следующий год совершила мену и стала владелицей однокомнатной квартиры в г. Александрове Владимирской области. Кстати, и мена тоже была совершена с нарушением. Так считают в Ленинской райпрокуратуре, поскольку на тот момент согласно кодексу о браке и семье (статья 133) также требовалось (как и сейчас) согласие органов опеки и попечительства. Тем более менялась двухкомнатная квартира на однокомнатную, а значит, ухудшались жилищные условия детей. Видимо, Лариса Степановна потому и не обращалась к попечителям, так как наверняка согласия бы она не получила. Что двигало этой женщиной? Лариса Степановна поехала во Владимирский край устраивать свою личную жизнь. Однако с этим у нее ничего не получилось и, прожив там три года, Лариса Степановна продает в мае 1997 года квартиру и возвращается с детьми в Саратов. И, видимо, не с такими деньгами, на которые можно было бы купить здесь жилье. И она атаковала отца. Вернее, его квартиру...

Поскольку прокурорской проверкой был установлен факт незаконной приватизации квартиры, то вопрос прописки Ларисы Степановны и ее детей на жилплощадь ее отца сам собою отпал (да и как вообще можно было обязать квартиросъемщика прописать кого-либо против собственной воли, даже если «кто-либо»—дочь родная?).

Орган опеки и попечительства Ленинского района при активном участии райпрокуратуры обратился в суд с иском в интересах детей Ларисы Степановны о признании договора о приватизации «спорной» двухкомнатной квартиры недействительным. Ну и всех последующих сделок тоже.

Самой последней, кто купил эту квартиру, оказалась Любовь Викторовна Михайлова. Она купила ее у тех, кто в свое время совершил с Ларисой Степановной обмен. Причем Любовь Викторовна стала владелицей уже тогда, когда «укрывательница детей» вернулась в Саратов. Конечно, ни про нее, ни про ее детей Любовь Викторовна не знала, да и вряд ли могла знать. А уж о том, что может когда-либо возникнуть угроза потери приобретенной квартиры, она во всех своих страшных снах и представить себе не могла. Любовь Викторовна (по ее признанию старшему помощнику прокурора Ленинского района Людмиле Григорий) самым тщательным образом проверила все документы на квартиру. Но как же она могла увидеть в них скрытых до момента приватизации детей? И вот теперь в случае удовлетворения иска она—добросовестный приобретатель—обязана вместе с дочерьми и внуками освободить квартиру. А денег, когда-то отданных за нее, так и не получить. Зато Лариса Степановна, столь удачно провернувшая приватизацию (не без содействия агентства по приватизации), вновь станет квартиросъемщицей... Впрочем, судебное слушание отложено. И пока можно лишь предполагать об исходе этого дела.

Позиция прокуратур и судов сегодня сходится в одном—сделки купли-продажи квартир должны признаваться недействительными, поскольку спорные квартиры были приватизированы с нарушением закона.

И никто—ни агентство по приватизации, ни райадминистрация, в подчинении которой были МУПы ЖКХ, а у тех—паспортистки, состряпавшие липовые данные о числе прописанных в приватизированной квартире, ни нотариусы, ни иные участники оформления договора на приватизацию квартир—при этом не страдают. Уходят от ответственности.

Конечно, можно лишь предположительно утверждать, что в начале 90-х годов число незаконно оформленных приватизаций квартир было 50х50. А может, и больше. В основном, во время оформления приватизации квартиросъемщики скрывали своих детей и становились единоличными хозяевами квартир. После чего квартиры они продавали. А через пять-шесть лет они вновь на коне... а точнее, на собственных детях, чьи интересы они во время приватизации ущемили, а теперь въезжают в ранее проданные квартиры. С победой, господа аферисты!

Открыв «золотую жилу», многие папаши и мамаши, которые продали свои квартиры, вспомнят про своих детей, чьи права же они и нарушили, и, преследуя корыстные цели, начнут подавать иски в суды, писать жалостливые письма в прокуратуры и в результате возвращать квартиры. И это не абсурд, а реальность. Впрочем, со мной можно и не согласиться, и не увидеть ничего социально опасного в подобных историях. И все-таки осмелюсь предложить профессионалам задуматься вот над чем: почему бы, рассматривая дела о восстановлении прав детей на жилье, не привлекать к ответственности тех, кто оформлял незаконную приватизацию, и обязывать именно их возмещать убытки потерпевшей стороне, то есть—добросовестным покупателям?

Государственный орган—агентство по приватизации—не включил детей в договор о приватизации. Вот пусть агентство и покупает нынешним владельцам спорной квартиры равноценное ей жилье.

Паспортистка дала «липовую» справку, не указав в ней детей? Пусть несет ответственность и она тоже, а также райадминистрация.

Нотариус, удостоверив сделку по купле-продаже, не поинтересовался согласием опекунов? Пусть и он возмещает. По-моему, удовлетворяя иски в интересах несовершеннолетних детей, нельзя возлагать все бремя их исполнения на добросовестных покупателей, которые сами являются жертвами аферистов и незаконных действий работников агентств, ЖЭУ и прочих учреждений, независимо от форм собственности. Возвращая детям квартиру, наверное, следовало бы либо лишать, либо ограничивать родителей-аферистов родительских прав, чтобы они не совершили незаконные действия при повторной приватизации и продаже квартиры. Я сознаю, что мои предложения для юристов могут показаться наивными. И все-таки назрела необходимость в том, чтобы профессионалы от юриспруденции поставили заслон для аферистов, недобросовестных сотрудников вышеназванных учреждений. Нельзя допускать, чтобы семьи добросовестных приобретателей квартир страдали.

... Рассмотрение иска в интересах детей Ларисы Степановны Ленинским судом пока, повторяю, приостановлено. И на то есть уважительная причина. Ответчица, та самая Любовь Викторовна, купившая (последней!) спорную квартиру, недавно скончалась. Думается, что всплывшая история с приватизацией и перспектива оказаться на улице тому поспособствовали. Теперь надо ждать, когда кто-то из близких покойной вступит в права наследства, чтобы предстать в суде в качестве соответчика.

Станислав ШАЛУНКИН