Еженедельный номер

Было у меня в детстве одно замечательное лето. Дедушка и бабушка подрабатывали в лесхозе, заготавливали березовые веники. Не знаю уж для чего—для бани, для корма? Но только выдали им на сезон лошадь. Старую кобылу по кличке Каурка. Была она норовистой и признавала только деда. Как только я, мальчишка, пытался с ней вступить хоть в какие-то отношения—она начинала лягаться, ржать, мотать гривой, всячески показывая мне свое неудовольствие. Но мне, конечно, трудно было удержаться—лошадь во дворе, как мимо нее пройти? Я всячески подлизывался к Каурке—носил ей хлеб, посыпанный солью,—она его обожала. Извел, наверное, несколько буханок и пачку соли, прежде чем она разрешила мне погладить себя по морде. А я мечтал о главном—прокатиться на ней верхом, пусть без седла. Как-то наша бригада отправилась в лес. Бабушка и дедушка занялись своими вениками, а Каурку распрягли—она паслась вольно на поляне. Ну, думаю, мой час пробил. Скормил кобыле приготовленный заранее ломоть хлеба. Подошел сбоку, изготовился, схватил Каурку за гриву и... вспрыгнул ей на спину. И чудо произошло! Наверное, старое животное вспомнило свою былую юность, когда ходила она и под седлом. Ровно, плавно она пошла вдоль поляны по кругу, доставив мне уйму удовольствия. Так, наверное, мы с ней целый час и кружили по поляне, причем Каурка явно была на седьмом небе, оттого что вспомнила про свое истинное назначение. Когда дедушка и бабушка вернулись и увидели меня гарцующим на кобыле, они очень удивились. А Каурка с того дня стала моей лучшей подругой. Я ее водил на водопой, мыл и еще много раз за лето ездил на ней верхом. Потом каникулы кончились, я уехал в город, а на следующее лето Каурки уже не было. Бабушка, правда, передала мне от нее «привет»—подкову. Она уже много лет висит над входной дверью в нашу квартиру.

Борис Зыков, г.Энгельс